Цитаты из книг автора «Нина Опалько»

Кофемашина издала ликующую трель. Вероника поспешила на кухню, подхватила кружку с подставки, вышла на балкон и распахнула окно. Свежий утренний воздух жадно ворвался в квартиру пением птиц и ароматом молодых листьев. Девушка довольно прищурилась и потянулась, как сытая кошка. Торопиться расхотелось. Как можно в такое утро бежать на работу, не замечая ничего вокруг, и пропускать все самое интересное? Вон бабулька кормит голубей, вот малыш испуганно семенит по пешеходному переходу, вцепившись в руку матери, а вон симпатичный сосед любовно отмывает свою машину после вчерашнего дождя. Блики солнца играют на подсыхающих лужах, школьники хохочут на спортивной площадке, студенты бегут на электричку, на ходу перечитывая конспекты. А Вероника опаздывает. Так нечестно!

Он любил наблюдать и узнавать, как люди находят выход из самых безумных ситуаций, как причудливо сплетаются человеческие судьбы и как один поступок человека может изменить жизни других людей. И уж тем более – спасти.

Видимо, спутники слушаются своих подопечных беспрекословно, потому что в тот же миг снежный барс выплюнул на землю что-то, по виду напоминающее крохотную птичку. Я склонилась над находкой: – Это что… колибри? – Как колибри? – всполошилась Алесара и подбежала ко мне, – Вот морринг! Да это не просто колибри, это мой Оули! Мур! Ты чуть не сожрал моего спутника!

Отчего-то профессионалы в глазах обывателей вдруг перестают быть обычными людьми, как будто для достижения высот нужно обладать нечеловеческими качествами. Бесспорно, это помогает оправдываться лентяям

Хорошо, что наша группа ушла немного вперед – никто не слышал пассажа про лунную девочку

И вдруг стало легче: первый шаг сделан, теперь, наконец, можно принимать участие в событиях, а не сидеть в нервном ожидании грядущих перемен

Да и в чем прелесть быть живым, если каждую секунду ты не рискуешь умереть?

– Феникс, что на языке того мира значило «сердце, рожденное в огне».

Я и не подозревала, что может существовать такая глубина. Глубина чувства, глубина познания. Все во мне перевернулось, пытаясь вместить это не-знание, это новое больше-чем-чувство. Часть моей души заняла свое место в пестрой мозаике мироощущен

Она пронизывала воздух. Проникала до самого основания нашего мира. Она и сама была – основанием. Ее нельзя было назвать доброй или злой, справедливой или беспощадной. Только необъятной, непостижимой, невероятной.