— Давай сниму?— протягивает крепкие руки.

— Я сама…, выдавливаю, с трудом, ощущая острый приступ тошноты.

Чёрт! Меня даже на каруселях не укачивало никогда! И на Американской горке!

Пытаюсь безуспешно слезть.

Опускаю ноги и застываю.

Горло сводит, и ком встаёт в нём поперёк.

И вдруг тракторист подхватывает меня и опускает на землю.

— Буэээ…

Меня рвёт прямо на его высокие резиновые сапоги.

— Ох, ты же… только и восклицает он.

Пытаюсь отвернуться.

Очень стыдно. Кринжово.

Но не просила я же хватать меня.

Я молча разворачиваюсь и бегу в открытую калитку мимо бабушки, ноги подворачивать я на

каблучках, но я всё равно бегу, потом прячусь за угол.

— Позор,— думаю я. — Боже… как стыдно…

Пять минут спустя выглядываю из-за забора.

Мужчина -тракторист исчез вместе со своим транспортом.

А бабушка идёт в мою сторону и катит чемодан.

Глава 3

Влад

— Влад, на тебя одна надежда, дорогой.

— Что, Олег Юрьевич? — окидываю взглядом хорошего знакомого.

Я как раз помогал Михе починить забор, упавший после грозы.

Ливень фигачил со вчерашнего дня до сегодняшнего утра и лишь пару часов назад

окончательно разъяснило.

— Встреть мою внучку? Она на проходном транспорте сюда едет, сам понимаешь по такой

дороге мне на своей низкопрофильной не пробраться вмиг где-нибудь встряну.

— Конечно, Юрьевич,— кашляю в кулак.- Конечно, встречу. Когда?

Я открываю бутылку минералки и внимательно посмотрю на него.

Старик отчего-то очень волнуется.

— Сейчас едет уже наша девочка.

— Ладно!— я направляюсь к своему МТЗ, сделав пару глотков водички.

Техника старая, проверенная годами, выдерживала любые испытания.

Именно так расписали мне его, когда приобретал полгода назад.

Главное достоинство транспорта заключалось в способности преодолевать бездорожье

любой сложности, будь то грязь или снег.

Заводить двигатель нравилось особенно, он работал ровно.

Это всё я… сам перебрал его в гараже.

Это было моим первым больши́м делом.

Ведь и я приехал в Атамановку из города не так давно и остался.

Повернув ключ зажигания, услышал знакомый рокот мотора, включил скорость и двинулся

вперёд.

Просёлочная дорога петляла вдоль леса, вела к окраинам поселения, мимо заброшенного

сарая, полей и озера.

Проехал примерно километр.

Присмотревшись внимательней, заметил маленькую фигурку девушки посреди трассы.

И первой мыслью было чего это она так вырядилась в деревню?

Девушка была не очень высокая, стройная, одетая стильно и современно в красивое платье,

её светлые длинные чуть волнистые волосы были собраны в аккуратный хвост, тёмные глаза

сверкали любопытством и испугом одновременно.

Я даже залипаю немного, но быстро беру себя в руки.

И правда красотка у Юрича внучка.

На ногах у девушки открытые туфли на шпильке едва не заставили меня смеяться.

Видно, городская барышня, решившая испытать приключения сельской жизни.

На вид внучке Олега Юрьевича лет двадцать, не больше.

Останавливаюсь метрах в трёх от неё, открываю дверь кабины и машу приветливо рукой.

— Привет, красотка! Приехала погостить? Тогда добро пожаловать в Атамановку!

Я старался быть милым с внучкой Юрича, честно!

Но…

Девушка поднимает брови, недоверчиво глядит на трактор, оценивающе смотрит на меня и

явно остаётся недовольной.

Её маленький пухлый рот искривляется в презрении.

Надо же, фифа какая!

Здесь же мелькает мысль.

Хочу рассмеяться, однако сдерживаюсь вовремя.

Решаю проявить вежливость и гостеприимство, показать пример воспитанного молодого

человека.

Но не успеваю…

— Пришлите за мной нормальную тачку!— заявляет она.- На этом драндулете я не поеду!

Это удар ниже пояса.

Она смотрит на меня так… словно я отброс общества.

Как будто я ничтожество и раб перед принцессой.

Всё с ней ясно.

Стервочка! Маленькая избалованная девчонка!

Много таких повидал и знаю, как быть.

Я ведь недеревенский парень.

Когда-то и я жил в городе, тусил по клубам и прожигал жизнь почём зря.

Это мне знакомо!

И с такими, как она надо и вести себя подобающим образом. Ни во что не ставить!

Поэтому выбравшись из кабины, я решительно хватаю её за тонкую талию и закидываю в

телегу. Да простят меня Юрич и тётя Клава.

Не хочет ехать в кабине, пусть болтается позади вместе со своим грёбаным розовым

чемоданом.

Еду я всё же аккуратно, стараясь не гнать, чтоб эту малолетнюю фифу не просквозило и не

дай бог она не заболела.

А то тётя Клава мне потом обязательно припомнит.

Пусть будет небольшой урок для городской дамочки.

Один-один! Пока ничья! Она меня оскорбила, я ей отомстил. Счёт — ничья.

— Клавдия Владимировна, встречайте свою драгоценную внучку!— бросаю я, когда

останавливаюсь напротив их дачи.

— Владик, а чего же в тележку-то? — взволнованно восклицает женщина.

— Так, она сама не захотела в кабину,— отмахнулся,— я предлагал.

Их внучка беспомощно барахтается по краю телеги и никак не может слезть с неё.

Платьице явно пострадало и видок соответствующий.

В душе я злорадствую.

Так, ей и надо! Ибо нефиг!

Подхожу ближе и хватаю, чтоб снять.

А эта мелкая стерва облёвывает мои сапоги.

Бля…

Два-один в её пользу!

Она молниеносно бежит за забор, несмотря на свои каблуки.

Да чтоб тебя!

Смотря вслед этой малышке-фифе, ловлю себя на мысли, что вряд ли в ближайшее время

захочу повторять подобный эксперимент.

— Спасибо, Влад! Извини, Виолетту укачало, судя по всему!— оправдывается тётя Клава.

Я сажусь в свой трактор и еду прочь, предварительно скинув сапоги и швырнув их в телегу.

Всё-таки думаю я позже, живя вне города, важно помнить простое правило: если горожанка

называет твой рабочий инструмент «драндулетом», проще отправить её пешочком назад в

цивилизацию.

И меньше проблем будет.

Приезжаю домой немного на взводе.

Загоняю трактор и иду заниматься делами.

Работы много, и мои двое работников не справляются уже с хозяйством вдвоём.

Придётся искать кого-то ещё в помощь.

Решение пришло само собой.

Утром следующего дня, когда я разбираю счета и подвожу итоги месяца с удовольствием

подсчитывая прибыль мне звонит Олег Юрьевич.

Впрочем, я удивляюсь ещё больше после его слов.

— Влад, здравствуй, дорогой… А возьми мою внучку к себе поработать?— просит он.

С чего вдруг?

Меня удивляет, что они свою драгоценную внученьку хотят заставить замарать рученьки!

Либо она сильно накосячила, либо даже не знаю что…

— Конечно, Олег Юрьевич!— я довольно потираю руки, представляя, как дам ей самую

грязную работу.

Глава 4

Виола

Я вхожу в домик вместе с бабулей и скидываю обляпанные грязью босоножки.

Смотрю на них с грустью. Наверное, их ничем теперь не отчистить?

Усталость от долгой и ужасной дороги, необходимость общения с людьми, которым

предпочла бы избегать встречи, заставляют пожалеть о содеянном.

Хочется поскорее умыться и переодеться.

— Бабуль? Где я могу смыть с себя эту дрянь?

Указываю на ноги, облепленные грязью и соломой.

— В бане, она как раз тёплая.

— А душ хотя бы есть? Я не хочу в баню! Я никогда там не мылась,— произношу надув губы.

— Нет, девочка моя, но тебе должно понравиться, пойдём я покажу.

Баба Клава ведёт меня куда-то за дом по кирпичной дорожке, после того как я прихватываю

чистую одежду. Шортики и майку. Платье и правда здесь неуместно, согласна.

Бабушка наливает для меня воду и уходит.

А я хочу плакать и делаю это от бессилия. Мысли о том, что придётся провести здесь две

недели, выбивают из колеи.

Я усиленно тру ноги и всё тело. Кажется, эта липкая грязь въелась в меня.

Возвращаюсь обратно полчаса спустя.

Становится чуть лучше.

Дедушки где-то не видно.

Но бабушка сразу засуетилась вокруг, пытаясь накормить вкусностями собственного

приготовления.

— Внученька, садись, покушай! — радостно улыбается она, доставая хлеб, сыр и творог из

буфета и водружая на стол.- Мы тебя ждали с дедом…

«Вот уж действительно», — мысленно фыркаю я, вспоминая утренний завтрак дома.

— У тебя лицо такое грустное стало, внучка. Что-то случилось? Тошнит до сих пор? Влад всё-

таки зря тебя в тележку-то?

Влад? Значит, этого козла зовут Влад? Я почему-то в голове представляла тракторист-Вася! И

даже мысленно его так называла, когда ругала.

Нет! От дороги меня больше не тошнило.

Меня тошнило от обстановки и деревни в целом.

Повернув голову, я вижу полный стол, уставленный простыми деревенскими блюдами:

варёные яйца, соленья, домашние пироги и творог.

Сажусь за стол и пробую ложечку белой протёртой субстанции с ягодами черники.

— Творог ваш этот отвратительный, ба! — морща нос.- Почему нельзя купить нормальный

обезжиренный продукт в магазине? Или хотя бы греческого йогурта привезти из города, а?

Бабуль, зачем вы вообще сюда приехали? Были же нормальные городские жители?

— Нам здесь нравится с дедом,— мягко возражает бабуля.- Это наш осознанный выбор! Ты

просто не понимаешь… здесь такая красота… Я уверена через недельку и ты будешь

счастлива.

Ну уж нет! Думаю я. Эта деревня для меня наказание и никакая не радость!

— Ба, кофе есть?

— Нет, мы с дедом на правильном питании,— вздыхает бабушка.

Меня снова пробирает злость.

— Достала ваша деревня! Ваша еда ужасная!

Едва сдерживая раздражение, я резко отодвигаюсь от стола.

Ба смотрит на меня растерянно, её добрые глаза наполняются недоумением.

Кажется, мои слова ударяют её сильнее, чем я ожидала.

Я не хотела — честно.

Но вредничала как маленькая и не могла остановиться.

— Так-так-так…,— за спиной слышится суровый голос деда.- Мы здесь живём, как нам

нравится, привыкли свою пищу готовить. Хочешь городскую -ну так сама и выкручивайся! А

отец твой просил не потакать капризам! Быть максимально строгим! Так что не обижайся,

но отдыхать не будешь. Мы вообще в шоке, что тебя отчислили! Будем перевоспитывать!

Эти слова звучат укоризненно, но вместе с тем мягко и терпеливо.

Дедушка говорит медленно, тихо.

Но мне становится не по себе.

— Не хочу! Я домой хочу, а не вашу эту чёртову дыру! Я на курорт хочу! На море! —

выкрикиваю едва не плача и топаю ногой для убедительности.

От возмущения я повышаю голос настолько, что дед и бабушка непонимающе

переглядываются между собой.

Видимо, мой тон кажется им грубым и неуместным.

— Да…,— кивает дед,— прав был сын, ты очень избалована и надо это исправлять. Ты должна

приспособиться к нашей жизни, дорогая.

— Дедуль,— решила действовать по-другому.- Приспособиться? Ты серьёзно думаешь, что я

способна терпеть такие условия? Мне нужен комфорт, удобства и цивилизация! Без всего

этого я чувствую себя подавленной и несчастной…

Я делаю очень печальное лицо. Но и это, похоже, ни на капельку не задевает деда.

— Да, внучка,— произносит тихо бабушка,— вот уж не думала, что из милой девочки

вырастет такая капризная особа.

Теперь настаёт очередь мне задуматься и молча смотреть ей в глаза.

Впервые за долгое время я ощутила внутренний стыд и осознание собственной неправоты.

Моя напористая критика и постоянные претензии начинают казаться глупыми и

бессмысленными.

Ведь родители учили меня заботиться о близких людях, поддерживать их, помогать там, где

возможно.

Чем же занималась я? Только жалуюсь и унижаю любимых бабушку и дедушку, вместо того

чтобы проявить уважение и понимание.

Но прежде чем я успела произнести хоть слово раскаяния, дед говорит командным тоном.

— Сегодня отдыхай, а завтра пойдёшь в огород полоть грядки. Поняла. Виолочка?

Удивлённо открыв рот, я замираю на месте. Никогда прежде не сталкивалась с такой

работой.

— Огород? Грядки?

— Ничему хорошему не научишься, пока не поймёшь ценность труда другого человека.

И ещё… найдём тебе работу, дорогая.

Вот влипла,— думаю я.

Но мне было и правда стыдно, ужасно стыдно, но и признавать этого не хотела.

Впервые в жизни мне захотелось изменить своё поведение, стать лучше.

— Хорошо… я согласна, простите меня. Постараюсь стать лучше.

Я обнимаю бабушку и деда.

Не хочу, чтоб жаловались отцу.

А то и правда денег лишит и ещё чего доброго на работу куда-нибудь пристроит.

А я без образования, нормальное место явно не покатит.