Глава

Глава 1

— Я сказала не хочу!- От негодования топаю ногой, но это не действует от слова совсем .- То

есть вы едите с мамой в Турцию, а я отправляюсь помогать бабушке и дедушке на даче? Па?

Вы что, серьёзно? Где справедливость?

— Да, я серьёзен как никогда, дочь,— голос отца в этот раз звучит крайне строго.

Понимаю, сама накосячила. Очень-очень накосячила.

Меня отчислили с первого курса универа, и родители рвали и метали.

Вернее больше отец.

Мама ещё как-то пыталась его уговорить, дать взятку, например.

Но он категоричен.

— Поедешь и поможешь на даче старикам, и если будешь противоречить или дед позвонит с

жалобой, то пеняй на себя! Лишу всех финансов, карту заблокирую!

Я стою и обтекаю… Вот уж не думала, что моя и Анькина выходка в универе выйдет боком.

А мы всего лишь то разукрасили тачку зама кафедрой.

Козла, который завалил Аньку на экзамене.

И папочка мог бы с лёгкостью уладить этот вопрос.

Купить, к примеру, новую! Ну или тачку Роман Сергеича загнать и перекрасить.

Конечно, размалевали мы его иномарку весело и ярко, нарисовали смайлики и сердечки,

написали немного шутливых комментариев, типа «Лучший преподаватель всех времён» на

капоте.

Но спалились!

Это было круто, правда-правда! Но почему-то руководство вуза восприняло всё совершенно

иначе…

Ещё пару секунд назад мои планы выглядели идеально: солнышко, море, турецкий отельчик,

шведский стол и куча фоточек на страничке. Вместо этого меня ждёт поездка куда-то в

глухое село под названием Атамановка.

Чёрт бы её подрал!

— Уедешь завтра же!— бросает отец даже не удостоив меня взглядом,— я всё сказал!

Он уходит, оставив меня посреди гостиной утопать в своих переживаниях.

Бабушка Клава и Дед Олег Юрьевич несколько лет назад решили поселиться в какой-то дыре

и более того им там нравится.

Сначала ездили как на дачу, а потом и вовсе осели в глуши.

А дед ведь довольно известный хирург был.

И в городе у них шикарная квартира есть.

Вот зачем они так поступили осталось загадкой?

Я же ни единого раза не была там.

И мама моя не была. А вот отец наведывался раз в два месяца, иногда чаще к своим предкам.

— Ну и отлично!— говорю в пустоту,— подумаешь две недели. Может сумею договориться с

дедом и даже не придётся торчать там.

Они ведь любят меня.

Следующим утром мама заходит ко мне в комнату и присаживается на край кровати.

— Папа попросил поторопиться, он отвезёт тебя до вокзала.

— Какого вокзала? — вскрикнула я, чуть не выпрыгивая из кровати. — Ты серьёзно? До

вокзала? Не шутишь?

— Да, отец велел ехать на автобусе.

У меня внутри всё оборвалось. Какие автобусы? Я никогда не ездила на автобусе!

Я привыкла путешествовать исключительно самолётами бизнес-класса.

Или хотя бы такси класса люкс! Никакого общественного транспорта третьего сорта с

соседями сомнительного вида и прочими прелестями.

Фу… Вот это крипово! Меня даже при мысли поездки на общественном транспорте в дрожь

бросает.

Нет, такое я представить себе не могла.

Однако мать невозмутимо пожимает плечами.

— Вот так, дорогая. Собирайся скорее, отец уже нервничает.

Подняв глаза к потолку, понимаю, что выхода нет. Начинаю судорожно собирать вещи.

Хватаю огромный розовый чемодан на колёсиках, который использовала ранее только для

поездок на курорт.

Быстро скидываю туда первую попавшуюся одежду, косметику и украшения. Надеваю первое

попавшееся платье, которое оказалось далеко не идеальным вариантом для сельской

местности, но зато оно дорогое и брендовое.

У меня вся одежда такая.

Наконец, готова выйти из дома, но настроение моё хуже некуда.

Увидев отца в холле, пытаюсь выглядеть бодро, но видно, что нервы совсем никуда не

делись.

— Завтракать!— скомандовал папенька.

И я проплелась мимо него и уселась за стол.

Нарочно очень долго пила кофе и получила очередной выговор за медлительность.

— Марш в машину,— бросил отец, и я, вздохнув, направилась на выход.

Мама выходит проводить.

— Прости, солнышко,— шепчет на ухо, когда обнимает на прощание,— отец меня не

послушал в этот раз.

— Ладно, мам, потерплю.

Мы уселись в мерс, и отец поехал очень быстро.

— Почему именно автобус, па? — спрашиваю, стараясь говорить спокойно. — Можно было бы

самому отвезти или такси на крайний случай.

Пытаюсь ныть и разжалобить папашку.

Отец хмыкает.

— Тебе полезно будет съездить общественным транспортом. Понять настоящую жизнь. Выйти

из зоны комфорта.

По дороге я умоляюще смотрю на отца, пытаясь вызвать жалость своим взглядом. Однако он

кажется абсолютно непреклонным.

Лишь спустя некоторое время отец слегка смягчается и произносит почти ласково.

— Потерпишь недельку-другую, а потом снова вернёшься к привычной жизни. Но извлеки,

пожалуйста, из этого урок, Виола. Иначе каждое лето будешь ездить в глушь.

Это прозвучало успокаивающе, и я начала постепенно расслабляться. Потерплю…

Представляя поездку на автобусе, видела перед глазами сцены из фильмов ужасов: грязные

окна, неприятные запахи, странные попутчики.

Картинка была настолько яркой, что хотелось немедленно развернуться и вернуться домой.

Тем временем машина подъехала к вокзалу. Оказавшись возле двери автобуса, поняла всю

глубину своего несчастья.

Пассажиры стояли в очереди, сумки громоздились повсюду, и нигде не было заметно

признаков комфорта или удобства. Все пассажиры казались чужими и чуждыми мне людьми,

одетыми в простую повседневную одежду, разговаривали громко и грубо.

Среди толпы не замечала никого похожего на тех друзей, с которыми проводила свободное

время. Одни колхозники!

— Пап?— позвала жалобно,— может, передумаешь,а? Пожалуйста? Я туда не хочу!

— Пока Виола!— сказал он и уехал.

Чёрт! Он даже не помог с вещами.

Чемодан пришлось катить рядом, вызывая раздражение окружающих своей неуклюжестью.

Наконец, подошёл водитель, предложил помощь и попытался забрать чемодан.

Заняв своё место в салоне, обнаруживаю, что сиденья оказались тесными и неудобными.

Рядом сидит женщина средних лет, одетая в ситцевый сарафан, с пакетами продуктов,

занимающими половину пространства.

Она сразу принялась рассказывать обо всём подряд, включая подробности семейной жизни и

здоровье родственников. Её речь медленная и тягучей, и кажется, что время остановилось. В

ушах начинает звенеть.

Вот на фига мне это знать?

Я отчаянно делаю вид, что слушаю, но, в конце концов, зеваю и делаю вид, что заснула.

Автобус трогается, и начинается долгое, утомительное путешествие.

Спустя несколько часов пути, наконец, добираемся до пункта назначения.

Конечная остановка располагается прямо посреди грязной дороги.

— Эй,— мы не заезжаем! Этот рейс проходной, да и просёлочные дороги размыло, вмиг где-

нибудь встанем. Надеюсь, тебя встретят.

Водитель высаживает меня прямо посреди чистого поля.

Я с ужасом смотрю на свои белоснежные босоножки и понимаю, что это капец.

Фу… какая грязь круго́м! И я стою посреди неё на сухом клочке земли размером метр на

метр.

Постояв несколько мгновений, чувствуя растерянность и одиночество, замечаю

приближающуюся точку.

Вернее сначала это была точка, а потом послышался характерный звук.

Казалось, что это гудит танк или что-то похожее типа огромной газонокосилки.

Но нет же!

Вскоре я рассматриваю ядовито-зелёный трактор на больших колёсах и с тележкой позади,

он мчится в мою сторону.

От автора:

Дорогие читатели, рада что заглянули на страничку рассказа.

Будет весело и горячо!

Добавляйте в библиотеку и ставите звездочки! А так же подписывайтесь на автора!

Глава 2

Когда трактор приближается достаточно близко, я смогла разглядеть довольно молодого

мужчину, сидящего за рулём.

Он открывает широким жестом дверцу трактора и самодовольно ухмыляется, оголяя

белоснежные ровные зубы.

Местный гопник, думаю я. Самодовольный и наглый.

И выглядит также в своей клетчатой рубахе с закатанными рукавами.

— Привет, красавица! Добро пожаловать в Атамановку!— пытается он быть галантным.- Ты

внучка Тёти Клавы?

Эта фраза вызывает у меня приступ раздражения. «Красавица» — меня передёргивает от его

жалких попыток быть крутым.

Я разгневала.

Словно это он виноват в моих злоключениях.

Мужчина указывает на заднюю платформу трактора. — Закидывай свой чемодан и давай сюда!

Отвезу тебя к твоим родным с ветерком.

— Что-о? Я! И на этом драндулете? Ты что издеваешься?- Меня захлёстывает негодование.- Я

не поеду!

Это надо же было бабушке и дедушке догадаться отправить за мной какого-то чумазого

тракториста!

Фу… От него, наверное, навозом за версту прёт, а я с ним ехать должна! Фу-фу-фу! А если не

навозом, так мазутом сто процентов! Потом и я вся провоняю… Представить себя рядом с

этим деревенщиной в тракторе — это жесть вообще!

Радом…

Если бы меня увидели мои друзья, то животы бы надорвали от смеха.

— Ты будешь садиться или нет?

— Нет! Поезжай немедленно к моему деду и попроси отправить нормальную тачку! — Говорю

командным тоном.

— Все нормальные тачки здесь не проедут после ливня!— в его голосе слышится насмешка, и

это злит меня ещё больше.

Чтоб этот хам смеялся надо мной! Да кто он такой вообще? Что о себе возомнил? Царь полей

и грязи! Король рабочей техники!

— Да мне пофиг! — бросаю резко.- Пришлите за мной нормальную машину, а в этот трактор

я не полезу на своих каблуках и люксовом платье!

Парень вдруг ловко выскакивает из трактора и приближается вплотную. Очень близко. Так

что я буквально физически ощущаю его, хотя мы не соприкасаемся.

Странно, думаю я.

Навозом не пахнет, даже наоборот.

Пахнет вкусно. Научились деревенщины пользоваться дезодорантом.

Невольно делаю шаг назад в какую-то липкую жижу.

Я прямо ощущаю, как она мерзко затекает мне на пальчики и портит идеальный свеженький

педикюр. Б-р-р.

— Не поедешь, значит?— он поджимает губы.

— Нет! На этом убожестве точно нет! —

Кричу я дерзко, бросив высокомерный взгляд на местного «мачо». — Не поеду!

Я смотрю на него снизу вверх, ведь мужчина намного выше меня, на целую голову.

Пересекаюсь взглядом с серыми глубокими глазами незнакомца.

— Пешком пойдёшь?— его губы искривила ухмылка.

Метаю ещё один яростный взгляд. Убийственный.

Но, кажется, ему было глубоко пофиг.

— Да хоть и пешком! Но не на этом,— тычу пальцем в сторону трактора.

— Ну и зря отказалась ехать в кабине, нашлась фифочка! — рычит он, явно разозлившись. -

Городская стервочка!

Он протягивает бесцеремонно руки.

— Ай-ай! Что ты делаешь, придурок! А ну, поставь на место!

Не успеваю больше ничего сказать.

Меня захватывают за талию сильные лапищи наглеца и зашвыривают в телегу на ворох

влажной соломы, а следом залетает мой бедный чемодан и плюхается рядом.

— Да чтоб тебя, урод! Бестолочь! — кричу, когда трактор завёлся и двинулся с места. — Я всё

расскажу деду! Или даже папе! Ты ещё пожалеешь, урод! Ты будешь умолять и просить

прощения!

Да только, скорее всего, он и не слышит мой истошный ор.

А мне хочется плакать от бессилия и злости.

Во время короткой поездки по неровной грунтовой дороге трясёт так сильно, что боюсь

потерять равновесие и упасть за борт телеги и поломать руку или ногу.

Вся жизнь промелькивает перед глазами.

Моё платье испачкалось, а на уже грязные ноги налипла мелкая солома.

Бе-е-е…

А ещё меня жутко укачивает от сумасшедшей тряски.

Было такое ощущение, что этот пахарь везёт меня специально по всем ямам и выбоинам.

Я почти рыдаю и даже жалею о своём поступке с тачкой препода.

Ведь если бы не она… я бы в самолёте сейчас на курорт летела с родителями.

Наконец, мы достигаем маленького деревянного дома с палисадником, заросшим кустами

сирени и старой яблони. Из-за забора выскакивает бабушка, радостно размахивающая

руками.

— Виолетта, родная моя! Наконец-то приехала! — восклицает ба.

Я же сижу, собравшись в комочек, и не могу пошевелиться.

Конечности затекли, и ещё я замерзала.

Парень выбирается из трактора и подходит к тележке.