Утро началось не с тиканья, а с резкого, требовательного стука в дверь мастерской. Не клиентского, вежливого, а тяжелого, нетерпеливого удара кулака в стекло.
Майя, которая только что налила себе и Льву кофе, вздрогнула так, что горячая жидкость плеснула на руку. Лев, сидевший за верстаком, нахмурился и отложил лупу.
— Я открою, — сказал он, направляясь к входу.
Но Майя уже смотрела на свой телефон, который безостановочно вибрировал на столе, как пойманное насекомое. На экране вспыхивало одно и то же имя: Артем. А следом пришло сообщение: «Думаешь, ты можешь просто исчезнуть, нарушив контракт? Я знаю, что ты в Сосновке. У меня есть друзья в администрации. Ты пожалеешь, что сбежала».
Кровь отхлынула от лица Майи. Холод, который она думала, что оставила на перроне, снова сковал её изнутри.
Дверь мастерской распахнулась. На пороге стоял не Артем, но угроза была не менее реальной. Это был господин Коган, владелец здания, тучный мужчина в дорогом, но помятом пальто, с которым Лев обычно здоровался с уважительной сдержанностью. Сейчас лицо Когана было багровым.
— Лев Иванович, — начал он без предисловий, протягивая сложенный лист бумаги с синей печатью.
— Мне очень жаль, но обстоятельства непреодолимой силы. Здание продано. Новым владельцам нужна территория под снос через месяц. Вот официальное уведомление о расторжении договора аренды. У вас тридцать дней, чтобы освободить помещение. Лев взял бумагу. Его пальцы сжали её так сильно, что края помялись.
— Месяц? Сергей Петрович, мы договаривались на пять лет! У меня здесь мастерская моего деда, оборудование, которое нельзя просто так выкинуть на улицу! Вы не можете...
— Могу, и уже,
— отрезал Коган, избегая его взгляда.
— Новая управляющая компания называется Вектор-Групп. Они не идут на уступки. Мне жаль, Лев. Но таковы правила бизнеса. Вектор-Групп. Майя знала это название. Это была холдинговая структура, через которую Артем отмывал свои сомнительные сделки. Он не просто искал её. Он методично сжигал мосты вокруг неё, и случайно (или намеренно) его огонь добрался до единственного места, где Майя почувствовала себя в безопасности.
— Вы не можете этого сделать! — голос Льва сорвался на хрип. В нем зазвучала та самая паника, которую он так тщательно прятал за маской циника.
— Это не просто помещение! Это...
— Это бизнес, Лев Иванович. Прощайте.
Дверь захлопнулась. Колокольчик звякнул на прощание, и этот звук прозвучал как приговор. В мастерской повисла гнетущая тишина. Лев стоял посреди комнаты, сжимая уведомление, как обвинительный акт. Его грудь тяжело вздымалась. Майя сделала шаг к нему. Её телефон снова завибрировал. 13:31.
Разрушение иллюзий. Скрытые враги. Крах привычного уклада.
— Лев,
— начала она дрожащим голосом, протягивая руку к его плечу.
— Это моя вина. Это мой бывший... он связан с этой компанией. Я не знала, что он пойдет так далеко. Я уйду. Я не хочу, чтобы из-за меня ты потерял это место.
Она ожидала, что он успокоит её, скажет, что они что-нибудь придумают, как он делал вчера, когда чинил часы. Но Лев резко отстранился от её прикосновения, словно она обожгла его. Он обернулся, и в его серых глазах больше не было вчерашней теплоты или уязвимости. Там бушевал шторм, направленный прямо на неё.
— Твоя вина?
— переспросил он, и его голос был тихим, но от этого еще более страшным. Он обвел рукой мастерскую, полную часов, которые вдруг показались Майе не убаюкивающими, а насмешливыми.
— Да, Майя. Твоя.
— Лев, пожалуйста, не надо...
— Нет, надо!
— он повысил голос, и эхо метнулось по стенам.
— Пока тебя не было, здесь всё было хорошо! Я знал, как работает мой мир. Были механизмы, были правила, была тишина! Я справлялся со своей болью сам, в своем темпе!
Он швырнул уведомление о выселении на верстак, и оно скользнуло прямо к тем самым часам деда, которые вчера дали им надежду.
— А потом пришла ты,
— продолжал он, и каждое слово било как молот.
О проекте
О подписке
Другие проекты