Наверное, и в книгах так. Нужно понять, о чём не стоит писать. Мне кажется, я и есть этот пропущенный штрих. Меня надо пропускать, тогда выйдет толковый рисунок. Чтобы я не отвлекала от интересного
Я никакой не художник, не всем же художниками быть. У нас в семье и так есть талантливый человек, Пашка. И хватит. Я наблюдатель. Да? И всё?И вот моя жизнь только затем, чтобы вот так – наблюдать? А другие люди не видят. Они пробегают мимо – и не видят, как падает снег! Они только бегут и думают, как им это неудобно – перегороженный тротуар. А я даже не могу им показать! И какой тогда от меня толк? От моей жизни?
Гейсбрехт Лейтенс. Мастер зимних пейзажей. Погугли на досуге. И я посмотрела. Точно, мастер зимних пейзажей. Голландец, родился в шестнадцатом веке. И вот этот его зимний мир какой-то фантастический: деревья сумасшедшие. И мельницы.
Однажды я шла вечером, и на чёрной воде льдины лежали такими пятнами, как шкура леопарда. А потом я спустилась к самой воде, на причал. И вижу: в воде отражаются огни всего города, и фонари, и фары машин, и окна домов. И кажется, что под этими льдинами внизу, на глубине огненный город – переливается расплавленным золотом. А сверху пятна льдин, как облака.
Ну да, Пашка, у меня счастливое детство. Я не жужжу. Только мне хочется чего-то ещё. Тогда, может, я смогу рисовать. Получу моральное право. А ничего не происходит. * * *
А потом бац – у меня на столе появился уголь. Настоящий уголь, как у художников. А потом ещё папа мне купил тушь. И кисточки. Тушью я так и не научилась, но мне нравится, что она у меня есть. А углём иногда пробую. Правда, получается очень плохо.
Но в тот день я удалилась из «Вконтакте». Правда, через четыре дня опять вернулась – но уже не так. Потому что за эти дни я научилась смотреть на небо – в одно из таких утр я впервые увидела этот синий цвет.