Цитаты из книг автора «Нина Дашевская»

– Себастьян, – повторила Августина Блюм. – Какое красивое. Серебристое имя.

Но зато ужасно вкусно пахло печеньем.

Честно говоря, переулок Маятников оказался не больно-то уютным местечком. С одной стороны тянулся бесконечный бетонный забор, а с другой – ржавые гаражи. Между гаражами и каким-то жутким зданием с окнами-щёлочками был втиснут один-единственный дом из серого кирпича. На нём был мелом написан номер – 15. Странно, почему 15? Если рядом ни первого, ни четырнадцатого… Не похоже, чтобы в таком месте даром отдавали велосипед. Я чуть не сбежал

говорит она своим великанским голосом, который достался ей в наследство от дедушки. Потому что сама она маленькая, а голос – ого-го! Думаю, от дедушки; и ещё думаю, что дедушка этот был великан

Обычно я пытаюсь проскочить в класс незаметно. Просунуть нос в дверь и, когда Анна Сергеевна отвернётся, проскользнуть по стенке на свою последнюю парту. Но она всегда замечает. Всегда!

Я совершенно не понимаю, как это – скорее. Я же не сижу просто так! Я ем. Потом – одеваюсь. Потом – иду. Тороплюсь, между прочим. И всегда опаздываю, ровно на одну минуту. Всегда её не хватает, последней! А всё потому, что у меня такие короткие ноги. Вот если бы у меня был велосипед!..

Прямоугольные дома Ну вот. Зато теперь я всё знаю. Мой папа живёт в выдуманном мире. А так он обыкновенный строитель и строит самые обычные прямоугольные дома. Из обычных кирпичей. А я верил. Как дурак. И Августине рассказал ещё.Августина, Августина Блюм. Может, я тоже живу в выдуманном мире? И никакой Августины вовсе нет?Тогда откуда у меня Вилли? Я высунулся из окна, посмотрел. Не свихнулся же я, в самом деле, вот он, Вилли, стоит под окном. Только…Обыкновенный велосипед. С чего я взял, что он говорящий? Он же говорит только в моей голове, больше никто не слышит. Может, я всё-таки псих?Я полежал ещё немного. Было уже утро, такой серенький промозглый рассвет. Надо выйти из дома, поговорить с ним! Только… Я испугался. По-настоящему испугался, что я всё выдумал. И всё никак не мог заставить себя вылезти из-под одеяла. И в результате проспал. Проспал не только школу, но и кое-что похуже: папа рано утром уехал без меня. На электричке. Такая, значит, работа у них на стройке. Нельзя пропускать и опаздывать. Потому что папа никакой не самый главный. Просто обыкновенный каменщик.Я тащился в школу еле-еле. Пешком. Потому что утром я поздоровался с Вилли, а он мне не ответил. Не ответил. И я… Я не смог на него сесть и поехать. Всё равно опоздал. Какая теперь разница.Пришёл и сел на последнюю парту. Один. Потому что моё место было занято. Комарик сидел теперь вместе с Марком.– Всё нормально? – шёпотом спросил меня Марк. Я не ответил. Конечно нормально. Пусть сидят с кем хотят. Всё равно.* * *Я не понял, как так получилось. Почему я опять один. Комарик, Коля-Сверчок, молчит. Как всегда. Молчит и слушает. Уже не меня, а Марка. Конечно, Марк умный. Есть что послушать.После школы я не пошёл домой. То есть пошёл, но через парк; а парк, если вы помните, от моего дома совсем в другую сторону. Потому что вот приду я домой – и что? Там велосипед. Просто велосипед, а никакой не Вилли.К Августине тоже теперь не пойдёшь. У неё же есть друг. Такой умный, и высокий ещё.Какой-то у нас некрасивый город. Дома прямоугольные. Асфальт. Деревья. И всё. Ну, парк. В парке мусора полно. Дурацкий город, ничего в нём нет интересного. Вырасту – уеду отсюда. В Новую Зеландию. Там море со всех сторон.Домой я пришёл поздно, совсем темно уже было в подъезде. Я сунул руку в карман – за фонариком. А его там не оказалось. Потерялся. Вот как: значит, опять вернулся туда, в Город потерянных вещей.Или там нет никакого города. Просто куча хлама, и всё. Только Вилли мог бы сказать мне, было это всё на самом деле или нет. Вилли, Вилли, почему ты молчишь?..

нормальные, а у меня – на «а» кончается почему-то. И не сократить никак. Какое-то рабоче-крестьянское. А вот у тебя!!! Сумасшедшее прямо имя. Иосиф. Библейское. Прямо – чувствуешь связь времён. И-о-сиф. С ума сойти…

– Знаешь, Оська, мне всегда казалось – такое дурацкое имя у меня. У всех –

– Проходи, Никита, – сказала мама, – тапочки надевай, холодно у нас! – Спасибо, – отозвался он, – я в школе уже поел…– Никита, – засмеялась мама, – вытащи наконец свои наушники! Никого не слышишь… И я понял. Вдруг. Сел на пол и чуть не заплакал, как маленький. Всё-таки какой он псих, вечно в своих наушниках. Не слышал он гиреевских слов, просто не слышал. А я устроил трагедию, как дурак.