Ты убил Зверя. Так что теперь ты – лучший охотник Нижнего Лондона. Ты Воин… – Она вдруг перестала смеяться. – Я не чувствую рук. Возьми мою правую руку.
Я совершила плохой поступок, Ричард Мэхью, очень плохой, – печально прошептала Охотница. – Из-за того, что так сильно хотела убить Зверя. И мне нужно было копье.
«Сегодня я заглянул в бездну, пережил поцелуй смерти и еле вынес побои. И сейчас пробираюсь по лабиринту вместе с безумцем, который воскрес из мертвых, и телохранительницей, которая оказалась совсем не телохранительницей, а… чем-то совершенно противоположным. Я совсем запутался, словно…»
Когда-то это были викторианские трущобы, где было поровну всего – и воровства, и грошового джина, и двухгрошового обмана, и трехгрошового секса. И тут они услышали его тяжелое дыхание.
Она стала похожа на котенка, которого пытаются сунуть в ванну с водой: извивалась всем телом, пытаясь вырваться, шипела, плевалась и царапалась. Бесполезно, он крепко сжимал ей шею.
он был уверен, что если еще раз посмотрит вниз, то наверняка разожмет руки и…
«Падать не страшно, – уверял он себя. – Страшно долететь до дна и разбиться».