Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

Самый лучший способ описать историю – это рассказать ее еще раз. Понимаете? Описать историю так, чтобы ты сам ее понял или чтобы поняли другие, можно только пересказав ее заново. Пусть это греза, но только так можно восстановить равновесие. Чем подробнее карта, тем больше она похожа на реальную местность. А самая подробная из всех возможных карт – это и есть сама местность, и в этом отношении она предельно точна и абсолютно бессмысленна. История – это карта, которая и есть сама местность. И забывать об этом не следует ни в коем случае.

– Если бы я не умер взаправду, мы бы их всех сюда ни в жисть не затащили, – сказал Среда. – Кали, и Морриган, и ебнутых этих албанцев – ну что я говорю, ты и сам всех видел. Только моя смерть и могла собрать их вместе. Я был агнцем, жертвенным ягненком. – Нет, – сказал Тень, – ты был Иудиным козлом.[134]

Лора прошла по зыбкому канатному мостику, проследовала мимо загонов с белыми оленями и протиснулась в «Шкуродер для толстых», где тропинка бежала по узкому проходу меж двух каменных стен.

Тень, вжившись в роль простачка, спросил: – Богато ли вы жили, мистер Хинцельманн? – Просто Хинцельманн, Майк. Нет, мы были такими бедными, что даже дрова были нам не по карману. В канун Нового года мой отец сосал мятный леденец, а мы стояли вокруг, протянув ладошки, и грелись от его тепла.

Все на этом континенте – масштабов необычайных. Реки огромны, климат суров, как в жару, так и в холод, пейзажи великолепны, гром и молния потрясающи. Волнения, происходящие в этой стране, потрясли бы основы любого государственного строя. Наши собственные промахи, наши потери, наши позор и разорение – все нужно считать здесь по особому счету. Лорд Карлайл. Из письма Джорджу Селвину, 1778 г.[125]

Она доходила ему до середины голени и была – после того, как прошел первый шок от соприкосновения кожи с влагой – на удивление теплой.

иллюзионистская техника сама по себе, даже сейчас, когда демонстрировать ее было некому, кроме самого себя – ибо для того, чтобы изобразить простейшее движение, передачу монетки из одной руки в другую, нужно было, во-первых, овладеть достаточно сложными навыками, а во-вторых, полностью сосредоточиться на процессе, – успокаивала и очищала мозги от страха и смятения.

Сорок лет тому назад Алекс Джордан, профиль которого красуется на том жетоне, что у тебя в руке, Тень, начал строить дом на высоком скальном выступе, посреди земельного участка, прав на который он не имел, и боюсь, даже сам он не смог бы объяснить, зачем он это делает. Со всех сторон начали съезжаться люди, чтобы посмотреть на эту стройку: были среди них искренне озадаченные, были просто любопытствующие, а были и такие, которым по большому счету все пофигу, и они даже понятия не имели, зачем, собственно, сюда притащились. И в конце концов он начал делать то, что сделал бы на его месте любой здравомыслящий американец его поколения и мужеска полу – он стал брать с них деньги за возможность на все это посмотреть. Не бог весть какие.

Все просто, сказал у него в голове чей-то голос. Но есть один секрет. Ты либо сдохнешь, либо нет.

да его приговорили к повешению, перед казнью беднягу заставили слопать полную миску лохматых многоножек, так что его убеждение в конце концов себя не оправдало.