Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

– Коронер – это у нас должность государственная, – сказал Ибис. – Его обязанность – пнуть труп. Если труп не ответит ему тем же, он подписывает свидетельство о смерти. А Шакель, так сказать, патологоанатом. Он работает на окружного судмедэксперта. Производит вскрытие и берет ткани на анализ. Раны он уже сфотографировал.

– Ну, что скажешь? – обратился он к собаке, пытаясь развеселить девочку. – Классно получилось? Черная собака облизнулась. А потом сказала низким, сдержанным баритоном: – Видел я как-то Гарри Гудини, и поверь мне, парень, тебе до него далеко.

. Бывают все-таки у белых людей ебнутые на голову боги, мистер Тень.

– У нас его пьют черным, как ночь, и сладким, как грех.

Тень не плакал столько лет, что ему уже давно стало казаться: он забыл, как это делается. Он не плакал даже когда умерла мать. И вот теперь зашелся короткими, болезненными спазмами, и впервые со времен далекого-далекого детства он плакал, пока не заснул.

Глава 4 Надгробие для ведьмы Все знали, что на краю кладбища похоронена ведьма. Сколько Никт себя помнил, миссис Оуэнс запрещала ему ходить туда. – Почему? – спрашивал он. – Не дело живым мальчикам там слоняться, – отвечала миссис Оуэнс. – Там страшенная сырость. Считай, болото. А ну как простудишься! Мистер Оуэнс, как человек более уклончивый и менее изобретательный, говорил просто: – Это дурное место. С запада кладбище кончалось под старой яблоней. За ржавой железной оградой из прутьев с навершиями, как у копий, виднелся пустырь, заросший крапивой, сорняками и колючками. Никт, мальчик вообще-то послушный, туда не ходил, но частенько просовывал голову меж прутьев ограды и смотрел на зелень и груды палых листьев. Он чувствовал, что ему не все рассказали, и злился. Никт поднялся к часовне у кладбищенских ворот и стал ждать темноты. Когда серые сумерки пофиолетовели, в шпиле часовни раздался шорох, будто расправили плотный бархат. Из колокольни явился Сайлес – там он обычно спал, – и спустился по стене вниз головой. – Что в дальнем конце кладбища? – спросил Никт. – За «Гаррисоном Вествудом, пекарем сего прихода, и его супругами Мэрион и Джоан»? – А что? – Опекун бледными, как слоновая кость, пальцами стряхнул пылинку с черного костюма. Никт пожал плечами. – Да так, интересно. – Там неосвященная земля. Понимаешь, что это значит? – Не совсем. Сайлес прошел по дорожке, не встревожив ни одного упавшего листа, и присел на скамью рядом с Никтом. – Некоторые, – произнес он бархатистым голосом, – верят, что вся земля священна. Была священной до того, как явились мы, и останется такой после нас. Однако здесь, в твоей стране, принято освящать – то есть благословлять – церкви и участки, отведенные для захоронения. Рядом с освященной землей оставляли кусочек неосвященной, так называемую «землю горшечника». Там хоронили преступников, самоубийц и тех, кто не принадлежит к

а книги – это самые что ни на есть реальные места, давайте не будем об этом забывать

Во-первых, это стартовый наркотик, подсаживающий на чтение.

«Я верю, что в войне между пушками и идеями в конце концов победят идеи».

Ну и почему ты не удивляешься? – спросил он. – Почему ты не вопишь во всю глотку: «А! Так не бывает!»? Почему ты, мать твою, делаешь то, что я говорю, и принимаешь все это как само собой, блядь, разумеющееся?