Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

За смертью всегда приходит возрождение.

оплакивать умершего куда лучше, чем встречаться с ним по ночам

Передай, что язык – это вирус, вера – операционная система, а молитвы – ебаный спам.

ничего нет на свете более обнаженного, чем вскрытое человеческое тело.

Среда посмотрел на него с видимым удивлением и еще с каким-то не слишком внятным чувством – не то с раздражением, не то с гордостью. – Ну и почему ты не удивляешься? – спросил он. – Почему ты не вопишь во всю глотку: «А! Так не бывает!»? Почему ты, мать твою, делаешь то, что я говорю, и принимаешь все это как само собой, блядь, разумеющееся? – Ты платишь мне за то, чтобы я не задавал вопросов, – сказал Тень. – Ну и вообще, после Лоры меня уже ничто не удивляет, – добавил он и, пока договаривал последнюю фразу, понял, что – и в самом деле, именно так и есть. – После того как она восстала из мертвых? – После того как я узнал, что она трахалась с Робби. Вот это было больно. Все остальное – одуванчики. Так куда мы идем?

Звонили только мадам Трейси, и некоторые разговоры вовсе не предназначались для мужских ушей. В свой первый рабочий день Ньют добросовестно подошел к телефону, внимательно выслушал вопрос, ответил: «Семейки, стопроцентный хлопок, от Маркса и Спенсера», после чего в телефонной трубке воцарилась гробовая тишина

В дополнение к разговорам каждую пару месяцев Кроули выбирал цветок, который рос слишком медленно или его листья начинали увядать и буреть, – в общем, тот, что выглядел чуть хуже других, – и показывал его остальным растениям. «Попрощайтесь с вашим приятелем, – говорил он им. – Эх, молодо-зелено…» Затем он покидал квартиру с провинившимся растением в руках и возвращался через час или около того с пустым цветочным горшком, который специально ставил где-нибудь на видном месте. Его растения были самыми роскошными, зелеными и красивыми во всем Лондоне. И самыми запуганными.

Он вспоминал престижный ресторанчик. Никогда еще он не видел так много богатых людей такими голодными.

Был первый день весенних каникул: впереди три недели, и никакой школы. Я проснулся рано – в радостном предвкушении бесконечных дней, когда можно делать все, что душе угодно. Читать. Узнавать новое.

Во сне это был язык бытия, все сказанное на нем претворяется в жизнь, и ничто реченное не может быть ложью. Он – главный строительный камень мироздания. Во сне я использовал этот язык, чтобы лечить больных и летать; однажды мне приснилось, что я владелец замечательной маленькой таверны на берегу моря, и каждому своему постояльцу я говорил: «Исцелись», и он становился цельным, снова цельным, а не разбитым, потому что я говорил на языке формы.