Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

Ну что, Пасха, дорогая, выйдем на улицу, повторим эксперимент? Посмотрим, знают ли прохожие, что название их Пасхи произошло от имени «Эстер» – «Заря», «Белая». Спорим, я выиграю?

– Вот как, – по-обезьяньи осклабился Среда. – Так, может, вы устраиваете в ее честь безудержные вакханалии? Пьете в полнолуние вино пополам с кровью и зажигаете алые свечи в серебряных подсвечниках? Заходите голышом в морскую пену, исступленно воспевая свою безымянную богиню, пока волны плещутся у ног, облизывая ваши бедра, как тысяча леопардов?

– Да, точно, – сказала женщина. – Пасха. Это как солнце, которое воскресает на востоке.

– Я про всю эту рождественскую ерунду не в курсе. Я вообще язычница, – сказала она. – Это на латинском, кажется, значит что-то типа «Христос Воскрес».

Эти парни существуют потому, что все уверены в их существовании. – Она осушила бумажный стаканчик с каким-то напитком, похожим на белое вино, и встала. – Тень – хорошее имя, – сказала она. – Я хочу моккачино. За мной! – И она зашагала прочь.

– В детстве, – начала он, – я с мамой, мы, то есть она, ну, она работала секретаршей в американских посольствах, в разных странах, и я с ней, мы жили в Северной Европе, переезжали из города в город. Потом она заболела и раньше времени ушла на пенсию, и мы вернулись в Штаты. Я никогда не мог найти общий язык с другими детьми, поэтому молча ходил хвостом за взрослыми. Наверное, мне просто нужна была компания. Не знаю. Я был тогда мелкий совсем.

– Он краснеет, ему неловко! Среда, радость моя, ты привел ко мне скромника! Просто подарок! Как его звать? – Это Тень, – сказал Среда. Казалось, он наслаждается тем, что Тень чувствует себя неловко. – Тень, поздоровайся с Пасхой.

– Так и есть. У них остались некоторые общие культурные формы – деньги, федеральное правительство, сфера развлечений – земля одна и та же, без сомнения, но единственное, на чем держится иллюзия единой страны, – это баксы, «Сегодня вечером»[80] и макдональдсы.

Тень пошел в ванную и отлил, потом зашел в спальню и закрыл за собой дверь, чтобы отгородиться от женского плача. Снаружи ревел и завывал ветер, будто тоже искал потерянного ребенка.

На кой хер я тебя прячу, если ты выставляешь себя на всеобщее обозрение – вот он я, вашу мать!