Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

– Если он совсем умрет, все будет кончено. – Но тут будет битва… – Если он совсем умрет, уже не важно будет, кто одержит победу.

– Человек на дереве. Ты ему нужна. Призрачная рана, в боку. Кровь шла, потом перестала. Наверное, он умер.

– А что, у богинь войны есть какой-то тайный способ заранее знать, чем все кончится? – спросила она. – Кто кого победит? Кому чья голова достанется?

– Я Маха, я Морриган[129]. Когда приближается война, я это чувствую – в воздухе. Я богиня войны, и я вам говорю: сегодня прольется кровь. – А, понятно, – сказала Белая. – Хорошо. Значит, вот ты где.

Мистера Мирра вообще легко было развеселить. Мистер Градд уже неоднократно обращал на это внимание. Даже играть роль шофера там, в Канзасе, ему и то было весело.

Ему было под пятьдесят. Большую часть своей трудовой биографии он провел под крышей одного правительственного учреждения, которое везде и всюду фигурировало исключительно под названием, сокращенным до первых букв, и на самом ли деле лет двенадцать тому назад он покинул это учреждение и ушел в частный бизнес, или это всего лишь очередная крыша, с уверенностью не мог сказать никто, даже он сам: сегодня ему казалось, что это так, а завтра – иначе. По большому счету что так, что эдак, какая, в сущности, разница. Только тем лохам, которые ходят по улицам, кажется, будто эта разница существует на самом деле.

этот самый взгляд, и – общее отношение ко всему на свете, уверенность в том, что мир существует именно для них, что они в нем – желанные гости и что их обожают.

Единственное, что у них было общего, – это взгляд, весьма специфический. Он как будто говорил: ведь вы же меня знаете; или по крайней мере: вы должны меня знать

Они приезжали в Рок-сити на длинных лимузинах, маленьких спортивных автомобилях и гипертрофированно больших внедорожниках. Многие были в темных очках, и вид у них был точь-в-точь как у людей, что носят темные очки и в помещении, и на улице, и очень не любят их снимать.

На тыльной стороне ладони у нее была глубокая царапина, и из этой царапины текла жидкость цвета живой свежей крови.