— Мы росли в одном районе с ним, — осторожно начинает Венсан.

— Как и ещё пара сотен человек, которые, к слову, даже его пол подтвердить отказались, — усмехается девушка.

— Я не трус, — хмыкает Венсан. — Я в этом бизнесе не первый год и знаю всех, кто пытался меня прижать, так вот пацаны из «Доминион» мои частые гости, я продаю технику, и гипотетически я мог бы продавать им оборудование для слежки. Гипотетически.

— Гипотетически ты мог бы его увидеть и описать нашему художнику? — понижает тон голоса Джи.

— Нет, много воды утекло с нашего детства, да и он на поверхность не вылезает. Но я знаю его парней, и пришёл я сюда, потому что услышал про сходку, думал, тебя заинтересует, — скалится Лино, поняв, что мышка в капкане.

— Отнимаешь моё время, — качает головой Бриджит. — Ублюдок травит народ, убивает полицейских, а я слушаю твой бред.

— Вы слишком молоды, офицер, действуете на эмоциях и чувстве справедливости, а знаете ли вы, что Лино ненавидит полицию, ведь она его не защищала? Одна ваша форма для него как красная тряпка для быка. Не лезьте на рожон, не ищите его, — серьёзно говорит Венсан. — Я вам могу такую инфу по картелям сливать, кипятком ссать будете, но «Доминион» лучше не трогать.

— Оправдываешь и защищаешь преступника? На них работаешь или тоже за решётку хочешь? — напрягается Джи.

— Защитить вас хочу.

— С чего ты взял, что мне нужна защита, и какого чёрта тебя интересует моё благополучие? — Бриджит смешно от абсурдности своих слов.

— По рукам и не скажешь, что они держат оружие, не пробовались в татуировщики? Я бы лёг на ваш стол, — рассматривает длинные пальцы офицера на столе Лино.

— Я сама тебя выведу, — поднимается на ноги Джи.

— Не стоит, раз вы не готовы довериться мне и принять мою информацию, я ухожу, — встаёт следом Лино. — Офицер Хомячок, я забочусь о вас, не заставляйте маму плакать, оставьте «Доминион» другим.

— Моя мама — жена полицейского, который до последнего вздоха не сдавался, с чего ты взял, что я сдамся? — кривит рот Бриджит.

— Сочувствую, — искренне звучит Лино. — Мой отец спился, а мать откинулась от передозировки. Наверное, вы правы, мне вас не понять, ведь мне не прививали жажду борьбы.

— Не хотела быть резкой, — сбавляет пыл Хименес. — Что ты делал в «Оазис»? Неужели правда пить и флиртовать ходил?

— Жену искал, — усмехается Лино и смотрит на подошедшего к ним смуглого офицера, который, положив руку на плечо Хименес, что-то ей шепчет. Лино представляет, как взмахивает тесаком и рука, касающаяся чужого плеча, падает на пол. Именно тогда, в этот момент, он осознаёт, что с офицером Хименес у него всё по-другому, и дело вовсе не в её вере в несуществующие идеалы. В первые две встречи Венсана забавлял чрезмерно смелый и колючий характер полицейской, он уже представлял, как скормит ей эту смелость вместе со свинцом, а сейчас ему нравится наблюдать за ней, и Лино признаёт, что внешность девушки очаровывает его не меньше. Весь этот короткий диалог она приковывала к себе взгляд мужчины своей трогательной красотой. У неё кудряшки до плеч, и пара упругих завитков обрамляет её лицо. Но настоящая магия скрывается в её тёмных, блестящих, напоминающих бусины глазах, в которые Венсан смотрел бы бесконечно. Немного пухлые щёки, из-за которых он и прозвал её «Хомячком», добавляют её лицу детское очарование. Венсану нравится, что её внешность по-детски миловидная, но при этом характер, как у злой кошки, что не оставляет ей шансов ускользнуть от внимания хищника. Как бы там ни было, чувства, которые в нём вызывает эта девушка, с этой минуты ему сравнивать не с чем. А вот это Венсану уже не нравится.

— В следующий раз звони или оставляй данные в приёмной, больше моё время не отнимай, — натягивает на себя пиджак Бриджит, но Лино ничего не слышит, он наблюдает за тем, как её кудрявые волосы падают на лицо, и еле сдерживается, чтобы самому их не убрать.

— Офицер Хомячок, Лино — психопат конченный, он чувака распял за то, что тот выступал против наркоты, как бы и тебя не распял, не заставляй меня переживать, — уже идя с ней к лифту, говорит Венсан. Судя по ажиотажу в участке, им уже доложили о казни, приказ о которой подписал сам Лино.

— Не пугай меня, я и без тебя знаю, что он может, — жмёт на кнопку, вызывающую лифт, Джи. — Лучше поменьше тут появляйся, раз уж работаешь на его территории, как бы он не разнюхал в тебе крысу. Поверь, ездить за твоим трупом будет неприятно.

— Ты молодая и красивая девушка, в тебе бурлят идеалы, но они призрачны, — проходит в лифт Лино и натягивает на себя кожанку. — Поверь, месть не стоит твоей жизни. Береги себя.

— Сходи в церковь, помолись за меня, психопат, — улыбается ему Бриджит за секунду до того, как двери закрываются. Джи пока не знает, что молиться в её ситуации надо не Богу, а тому, кто только что покинул участок.

Лино вызывает такси прямо к участку и, проследив взглядом за подряд выезжающими полицейскими автомобилями, закуривает. Через пять кварталов его забирает Чапо и докладывает о последней операции.

— У тебя было такое, что ты никогда не пробовал определённое блюдо, но одного взгляда на него хватает, чтобы ты понял, что оно пробудит все твои рецепторы? — поворачивается к Чапо Венсан.

— Возможно, — кивает привыкший к странным вопросам босса Чапо.

— Я его ещё не пробовал, но уже захлёбываюсь слюнями, — прикрывает веки Венсан. — Передай всем, кто работает с собаками, чтобы Хомячка не трогали, иначе казню.

Глава 5. Naranja

— У Алисии новый парень? — стоит Фелисии опуститься на сиденье рядом, спрашивает её Яна и провожает взглядом отъехавший от дома подруги БМВ.

— Судя по всему, да. Эта тачка к нам не приезжала. Недолго она страдала, — откидывается назад Фелисия и закидывает в рот пару драже тик-так. — Я уже не помню, каково это, когда за тобой приезжают и везут на свидание.

— Детка, я за тобой заехала, — возмущается Яна и, ловко проскочив вперёд, вливается в вечерний поток автомобилей.

— Я не о том, — смотрит на экран молчащего телефона Фелисия. — Было время, когда перед домом кортеж из автомобилей стоял, мать полицию вызывала, а я из окна конкурс, с кем тусить поеду, проводила. Теперь я даже знаю, с кем именно я хочу, но не могу.

— Всё ещё летаешь, — укоризненно качает головой девушка. — У меня уши болят слушать про вашу встречу на яхте, но я хорошая подруга, продолжай.

— Да нечего больше говорить, я просто представила, если бы за мной приехал роллс, я бы ему в нём же дала, — мечтательно вздыхает Фелисия.

— За тобой роллсы не ездили? — жалобно тянет явно издевающаяся над ней Яна.

— Ты знаешь всех, кто за мной ухаживал.

— Ты и до меня славно погуляла, поэтому не всех.

— Тогда не считается, я мелкой была, — улыбается Фелисия. — Но роллс я хочу только его.

— Видишь, я положительно на тебя влияю, не блядуешь больше, — уворачивается от лёгкого удара в плечо Яна.

— Скорее, это отец озверел, да и я выросла, поняла, что так не пойдёт. Хотя, честно говоря, я устала носить маску, устала быть приторно хорошей девочкой.

— Посидим у Микки или к кузине моей заедем? — спрашивает Яна.

— Без разницы, главное не дома, а то снова начну мечтать о Наварро, а это как мечтать о полёте на Луну, — ругает сама себя Фелисия.

— Бойся своих желаний, они могут исполниться.

— О, ты начала читать её? — удивлённо смотрит на подругу Фелисия. — Я даже читать сейчас не могу, не получается концентрироваться. Только Лану слушаю.

— У тебя дэдди ишьюз, девочка, — хлопает её по плечу Яна.

— Иди в жопу, — бурчит Фелисия. — Раньше я была похуисткой, не думала о последствиях, я вообще ни о чём не думала. А с возрастом я только и делаю, что жру себе мозг и сто раз взвешиваю каждый шаг. Та Фелисия сама бы его засосала и не церемонилась.

— Раньше ты много хуйни творила, так что мне эта всё равно больше нравится, — улыбается ей Яна.

— Но мне она не нравится, она трусиха, — смотрит на мелькающий за окном пейзаж Фелисия и мысленно возвращается в прошлое. Мелкое воровство, наркотики, непонятные отношения порой с несколькими одновременно, проблемы с родителями — и всё это закончилось в одну ночь из-за страха. Фелисия перешагнула черту, столкнулась с жестокой реальностью, в которой за свои поступки надо платить, и стала той, кто всего боится.

— Я тебе кое-что не сказала, — поворачивается к подруге Фелисия.

— Что именно, учитывая, что ты раз десять уже описала мне его внешность, костюм и даже любовницу в Инсте показала, — зевает Яна.

— Он сказал, что вода завидует красоте. Это ведь можно принять за комплимент? — в ожидании смотрит на неё Фелисия.

— Пиздец.

— Ну серьёзно, не стебись.

— Да, это про твою красоту, и это комплимент, — ворчит Яна. — Но я боюсь за тебя.

— С чего это? Мама повторяет то же самое. Почему вы все боитесь за меня, если я просто увлечена одним из тысячи мужчин, населяющих этот город? — хмурится Фелисия.

— Вдруг и правда он на тебя запал, — пожимает плечами Яна. — И наше беспокойство обосновано, ведь ты сама прекрасно знаешь, что он не просто один из мужчин. Он из тех, кто не может не получить желаемое. Уверена, что стоит начинать игру с тем, кто может и сам с тобой поиграть?

— Если я захочу, он меня не потянет, — хмыкает Фелисия. — У меня было много ухажёров, я знаю, как натягивать ошейник на их шее. Он не будет исключением. Но для этого я должна перестать всего бояться и притворяться.

— Лис, все твои бывшие рядом с ним — мелюзга. Этот другого уровня, и, если ты правда нацелена на то, чтобы очаровать его, ты должна понимать это. Как и то, что твой отец взорвётся, узнав про твои влажные мечты, — серьёзно говорит Яна.

— Всё, что мы сейчас обсуждаем, нереально, потому что между нами ничего нет, но, если бы и было, я не уверена, что осмелилась бы, — с грустью улыбается Фелисия. — После того, как отец вытащил меня из участка, я обещала ему, что больше никогда не заставлю его нервничать. Одно имя Наварро доводит его до белого каления, так что позволь мне просто мечтать.

— Думаешь, Наварро хуже тюрьмы? — хохочет Яна.

— Ну, мой отец ненавидит всех мужчин вокруг меня.

— Жаль, тогда мы знакомы не были, я бы говорила всем, что дружу с зечкой, — у Яны аж настроение подскакивает. — Прикинь, отсидела бы, вышла вся забитая и дерзкая.

— Я чуть не откинулась, когда меня повязали, — прикладывается к вейпу подруги Фелисия. — Никогда не забуду ту ночь.

— Да ладно, я же угораю, тебе в тюрьму нельзя, — успокаивается Яна.

— Поверь, мне это в участке все сказали. Даже уборщик, — Фелисию аж передёргивает от воспоминаний. — А представь, быть с таким, как Наварро, и ничего не бояться. Он ведь из любого дерьма вытащит.

— В этом случае бояться придётся только его, — сдаёт на обочину Яна и паркуется перед небольшим кафе, которое славится своими лимонадами и такос. Девушки садятся за свободный пластиковый столик на улице и, сделав заказ, продолжают общение. Они сидят неподалёку от дороги, по которой проезжают автомобили, наблюдают за подростками, которые фотографируются на фоне исписанных граффити стен. Яна двигает головой в такт звукам сальсы, доносящимся из кафе, смешанным с ритмом современных треков из соседнего бара. Столики рядом с ними уже все заняты, а запах еды пробуждает рецепторы, и Фелисия всё оглядывается в надежде, что им наконец-то вынесут такос.

— С кем переписываешься? — спрашивает она подругу, заметив, что та что-то набирает на телефоне.

— С парнем познакомилась вчера прямо у нас в бутике, — усмехается Яна. — Зовёт на тусовку к другу. Хочешь, поедем вместе?

— Нет, но и тебя не задерживаю, я отсюда сразу домой.

— Я и не горю желанием, утомилась от этих любовных дел, — смеётся Яна и, обернувшись, недовольно смотрит на уставившихся на них шумных парней за соседним столиком. Один из парней, заметив ответное внимание, поднимается на ноги и идёт к ним.

— Хочу с тобой сфоткаться, красотка, — говорит Фелисии незнакомец и, достав телефон, чуть ли не липнет к ней.

— Ты, блять, спросил, можно ли? — отталкивает его Фелисия, но с места не встаёт.

— Можно с тобой сфотографироваться? — издевательски тянет парень.

— Нельзя, — отрезает Фелисия и взглядом просит Яну не вмешиваться.

— Грубиянка, — хмыкает парень, но телефон убирает и возвращается к своему столику.

— Заебали, — шипит Фелисия, чьё настроение уже испорчено.

— Тяжело быть красоткой, — расслабляется Яна, которая уже готовилась к разборкам. — Красивые люди обычно переживают, что их любят только из-за внешности, а наша эмо-гёрл Ликси даже со своей внешностью любви получить не может.

— Иди, расскажи им это, может, перестанут таскать моё фото к хирургам и поймут, что моё лицо им счастья не обеспечит, — качает головой Фелисия и хватает Яну за руку. — Роллс.

— Чё?

— Это его роллс, — Фелисия косит в сторону появившегося за двумя внедорожниками и проезжающего мимо автомобиля, и Яна присвистывает.

— Ты мне сейчас руку оторвёшь, — цедит сквозь зубы Яна. — Расслабься, не факт, что он внутри.

Автомобиль проплывает мимо девушек, и за ним проезжают ещё два внедорожника.

— Блять, дышать не могу, — смотрит вслед кортежу Фелисия. — Он ведь замедлился рядом с нами, или у меня крыша едет?

— Крыша едет, — без сомнений отвечает подруга. — Хотя, ты так впилась глазами в чёрное стекло, что и я бы замедлилась.

— Опять у меня под грудью дискотека, — оттягивает ворот футболки Фелисия и, не переставая, смотрит вслед автомобилям. — Они не сворачивают, хотя улица закончилась.

— Может, пропускают кого.

— Не сворачивают. Он вернётся. Он меня точно заметил…

— Свернули, — тихо говорит Яна, и Фелисия выдыхает.

— Какого хуя я в него влюбилась, — злится на себя Фелисия. — Я бы обкурилась, чтобы перестать думать о нём, но могу только напиться. Хотя и за это получу.

— Эй, не шути про наркотики, — мрачнеет Яна. — Ты завязала, и не смешно.

— Я и не сидела, только баловалась.

— Всё равно, меня даже мысль о том, что ты когда-то эту хуйню употребляла, бесит.

— Я тебе говорила, что мелкой была, меня мой краш подсадил, и мы романтизировали поцелуи под кайфом, — тихо говорит Фелисия. — Я против дури и, раз у тебя нет чувства юмора, шутить о ней не буду. Я обменяла наркоту на чувства и теперь подсяду только на любовь.

— Фу, как приторно, — кривит рот Яна. — Там пацаны у бара на тебя пялятся, а ты даже не флиртуешь. Начни потреблять новый наркотик, раз всё именно так, как говоришь.

— Это не любовь, они пялятся из-за моей внешности.

— А в чём разница? Ведь если Наварро говорил о твоей красоте, то он тоже захочет тебя из-за неё, — хмурится Яна. — Да и ты запала на него из-за его внешности.

— Нет, я запала не на внешность и даже не на его деньги и власть, — задумывается Фелисия. — Ты должна сама его увидеть, чтобы понять, что, когда он появляется, все затыкаются. Его голос, манеры, взгляд — всё в нём завораживает. Это сложно так объяснить, но я хочу его, Яна. Он уже в шаге от того, чтобы стать моей единственной целью.

Фелисии не показалось, Наварро приказал шофёру замедлиться, чтобы урвать себе дополнительные секунды для любования ею. Интерес к зелёной девчонке, которая из подгузников только выползла, раздражает Гильермо. Только он, в отличие от Фелисии, злится не на то, что запал на неё, а на то, что вынужден медлить, делать всё пошагово, когда желание гнёт кости в мужчине и ему постоянно приходится держать себя в узде.

***

Фелисия, почистив зубы, выходит во двор, чтобы помочь маме занести пакеты с доставленными им с утра продуктами, и видит, что женщина разговаривает с соседкой Луизой. Фелисия сразу замечает в руках Луизы свой любимый пирог и, подойдя к женщинам, берёт у мамы пакет с продуктами и любовно приготовленный для неё пирог.

— Тиа Луиза, вы меня балуете, — ярко улыбается соседке Фелисия.

— Я ей то же самое говорю, — кивает Джорджиа. — Хватит кормить эту хулиганку вкусняшками, она теперь мои пироги не ест.

— Дорогая, ты же знаешь, что Ликси — солнышко, озаряющее эту улицу, и я не могу не печь ей пироги, ты посмотри, как она рада! — тепло улыбается девушке Луиза. — Тем более мне не сложно, и я получаю от процесса только удовольствие. Ешь на здоровье, всё, как и всегда, учтено, поэтому не переживай за аллергию.

Луиза прощается с ними, а Фелисия с мамой идут в дом.

— Дочь у меня из-под носа забрать хочет, старая карга, — уже на кухне, раскладывая продукты, возмущается Джорджиа, а Фелисия, привыкшая к её ворчанию, устроившись за островком, жадно поедает пирог.

— Будто я виновата, что она замуж не вышла и детей себе не родила! Пеки себе! — продолжает выговаривать под нос Джорджиа.

— Мам, перестань, она хорошая женщина, ты просто ревнуешь, — с набитым ртом говорит Фелисия. — И это странно, ты же знаешь, что у меня только одна мама, и это ты.

— Подлиза, — разложив овощи, наливает и себе кофе Джорджиа. — Родила на свою голову «солнышко», всех очаровывает.

Фелисия быстро забывает о Луизе и всё ещё сидящей с ней на кухне маме. Она, как и все влюблённые, никак не может перестать летать в облаках. Казалось бы, прошло достаточно времени, она Наварро больше не видела, только его роллс, и её одержимость должна идти на спад, но она в ней всё больше разгорается.

Фелисия уже прочитала и перечитала всю информацию о Наварро в открытых источниках, скачала на телефон фотографии, которые ей удалось найти в сети, но ей всего мало. В идеале, конечно, хотелось бы снова его увидеть, хотя бы с экрана, но после встречи с избирателями Наварро и в информационном поле не мелькает.

— Кстати, я уже договорилась, твой любимый торт «Трес лечес» заказала! — отвлекает её от мыслей Джорджиа. — Тётушки приедут к семи, ты как раз с работы вернёшься.

— Мам, зачем ты народ позвала, сами посидели бы, — хмурится Фелисия.

— Затем, что ты отказалась от вечеринки, но я своему солнышку праздник всё равно устрою! — подбоченившись, объявляет женщина.

— Какая вечеринка с моими двумя с половиной друзьями? — обиженно говорит Фелисия.

— Вот поэтому все твои кузины и кузены не дадут тебе почувствовать одиночество, папа мясо пожарит, отлично посидим.

— Ты неисправима, женщина, — улыбается ей дочь и, прихватив рюкзак и спортивную сумку, торопится на выход.

Как бы Фелисия ни жаловалась на ранние подъёмы, на работу ходить ей нравилось, ведь благодаря ей вечный поиск чем занять своё время прекратился. Но сейчас её совсем не радует перспектива торчать в офисе, каждый раз нервно оборачиваясь на открывающийся лифт в надежде, что Наварро снова посетит их. В офисе уныло, она включает ноутбук, думает, с чего бы начать, и, услышав своё имя, смотрит на высунувшего из кабинета голову Исаю.

— Зайди ко мне. И ты, Миранда, тоже, — просит Исая девушку и своего заместителя.

Фелисия, которая сразу начинает паниковать, по пути в кабинет обдумывает, все ли задания она вчера сделала.

— Закройте дверь, — Исая садится за стол и взглядом указывает им на кресла.

— Всё нормально? — первой спрашивает Миранда, которая работает в компании уже полтора года.

— Наш уважаемый руководитель завтра вечером будет присутствовать на открытии больницы, которую полностью за свой счёт построила его компания, поэтому это мероприятие нужно максимально осветить, — рассказывает Исая.

— Конечно, мы, как получим фотографии и запись речей, сделаем распечатку и подготовим пресс-релизы, — заверяет его Миранда, а Фелисия продолжает нервно ёрзать в кресле, не понимая, зачем вызвали и её.