Цитаты из книг автора «Николас Старгардт»

Верховное главнокомандование вермахта даже распорядилось не доставлять адресатам несколько мешков скопившейся у него почты, чтобы не портить героический образ боев до последнего патрона и последнего человека

В одном критически важном аспекте неуклюжая попытка создать мифологию вокруг Сталинграда оставила долгоиграющее и болезненное наследие. В сводке с полей боев вермахта от 3 февраля содержалась ложь, означавшая очень много: «Генералы, офицеры, унтер-офицеры и солдаты сражались плечом к плечу до последнего патрона». Не прошло и недели, как поползли слухи, будто в действительности немецкие командиры, в том числе сам фельдмаршал Паулюс, и многие солдаты сдались и отправились в плен к Советам.

Теперь становилось совсем непонятно, когда и как немецким войскам удастся завоевать Советский Союз. Люди начали приходить к мысли о бесконечной войне – войне на истощение.

Спустя год само его положение главнокомандующего невольно заставляло многих немцев впервые задаваться вопросом, а в самом ли деле фюрер военный гений.

Но в символическом плане Сталинград бил по репутации Гитлера куда сильнее: в декабре 1941 г. он принял на себя командование германскими войсками

Чем дальше, тем больше политическая пропаганда и сфера развлечений двигались в расходящихся направлениях: первая делалась жестче и суровее по мере того, как Геббельс подчеркивал опасность поражения, тем временем как вторая приобретала все большую легкость и бесшабашность.

Геббельс внутренне сиял от счастья из-за такой непосредственной реакции и расценивал речь как самую удачную из всех им произнесенных. Однако рапорты «службы мониторинга» СД создавали менее радужную картину. Многим дикий восторг и воодушевление зала представлялись чрезмерными, неестественными и явно оркестрированными; некоторые задавались вопросом, отчего режим не заявил о подобных мерах уже давным-давно; кто-то и вовсе сомневался в смысле этой речи: что, собственно, она меняла?

«Гитлер врал нам целых три месяца», – говорили они, вспоминая, как 8 ноября тот хвастался, будто со Сталинградом фактически покончено. По всей Германии случившееся повергло население в шок, лишило воли, а все недавно циркулировавшие оптимистические россказни воспринимались лишь с бо́льшим гневом.

Искусно срежиссированная Геббельсом и Герингом «героическая сага» обнажила перед народом катастрофу неслыханных прежде размеров. Эмоциональная подготовка к подлинным масштабам поражения отсутствовала.

«Исполненные внутренней любви, мы вспоминаем далеких от нас солдат, заслонивших собой родину перед валом вражеского натиска, рвущегося сюда безжалостного большевизма». Черпая вдохновение у Фомы Аквинского, он благословлял тех, кто умер «смертью воина, честно выполняя свой долг, почти сравнявшись в добродетели и достоинстве деяний с мучениками во имя веры»