Вот и конец истории. Я закрываю блокнот, снимаю очки и вытираю глаза. Уставшие и покрасневшие, они пока что меня не подводят. Впрочем, скоро и они сдадут, я знаю. Что ж, все мы не вечны. Я поворачиваюсь к хозяйке комнаты, а она смотрит в другую сторону. Там, за окном, гуляют с пациентами посетители – друзья или родственники.
Я тоже смотрю во двор. За те годы, что я провел здесь, картина за окном ни разу не менялась. Посетители начинают съезжаться после завтрака. Взрослые дети, одни или с семьями, посещают своих стариков. Привозят подарки, фотографии, сидят на скамеечках или гуляют по дорожкам парка, олицетворяющего тут природу.
Кто-то гостит весь день, но большинство отбывает через пару часов, и мне всегда жалко тех, кого они здесь оставляют. Иногда я пытаюсь угадать, что чувствуют мои друзья, провожая родных. С расспросами, однако же, не лезу. У всех есть свои секреты.
Сейчас я расскажу вам один из моих.
Я кладу блокнот и лупу на стол, кости тут же отзываются на движение болью. Я так и не согрелся, несмотря на то что сижу на ярком солнышке. Неудивительно – последние годы мое тело живет по собственным правилам.
Но мне везет. Люди, которые здесь работают, хорошо знают мои болячки и всегда помогают, как могут. Оставляют мне на прикроватном столике горячий чай. Я берусь за чайник обеими руками. Тяжело самому наливать его в кружку, и все же я справляюсь, потому что необходимо согреться, и, кроме того, надеюсь, что движения, пусть и самые простые, не дадут мне окончательно раскиснуть. Потому что, чего уж скрывать, я превращаюсь в самую настоящую развалину. Ржавею, как брошенная в болоте старая машина.
Сегодня, как и каждое утро, я читал ей, потому что так надо. Нет, не из чувства долга – хотя многие именно так и считают, – у меня есть для этих чтений другая, более романтическая причина. Возможно, стоило