Читать книгу «Футбол: откровенная история того, что происходит на самом деле» онлайн полностью📖 — Николая Яременко — MyBook.
image

Лимит: о чём на самом деле говорили Мутко и Миллер

Ребят, мы что копья по поводу лимита так активно ломаем?

Что произошло?

Мы разве не привыкли к тому, что правила игры у нас могут меняться чуть ли не по ходу самой игры, всегда это происходит именно «вдруг»? У нас регламент сколько раз непосредственно по ходу чемпионата меняли – надо ли напоминать лишний раз перечень весьма себе неблаговидных историй?

И глупо обсуждать, кто конечный бенефициар этой истории с изменением лимита, кто из этого извлечёт выгоду. Почему мы не можем просто честно взглянуть на несколько простых фактов?

Не устали сравнивать фразы, сказанные Мутко, Миллером, Газзаевым, прочими футбольными и околофутбольными функционерами, сегодня и столько-то дней назад? Здесь они «за», здесь они «против». Умение держать нос по ветру – вообще основа основ в деле политической выживаемости чиновников, говорящих на языке родных осин.

Утром министр говорит, что этот сезон мы начинаем с одной формулой, а другая формула обрушится на нас спустя год – нельзя же вводить изменения аккурат под старт сезона, когда команды уже вовсю формируют заявки. Вечером он выходит после разговора с простым питерским болельщиком Миллером – и оба повторяют: «Лимит! Немедленно! Прямо сейчас! Да ещё более жёсткий, чем был ранее».

А наутро замминистра так вообще произносит фееричное: не волнуйтесь, дескать, пока не утвердим формулу лимита, чемпионат не стартует!

Ищите логику и не можете найти?

А всё потому, что вы думаете, что Мутко и Миллер встречались ради того, чтобы о лимите поговорить.

Ну рассуждайте здраво. Они ж сами полторы недели назад за всё уже на исполкоме проголосовали. Они сами уже всё решили. С какой стати в их насыщенный график жизни, когда у одного голова болит за судьбы всех видов спорта, а у другого – за газовый вентиль, вдруг вторглась длинная встреча с разговором о лимите?

Давайте просто отключим эмоции и попытаемся понять ситуацию: зачем они встречались? Миллер умеет поговорить подолгу о том, как назначаются и не назначаются пенальти, как выступают те или иные игроки. Я думаю, что комментаторы «плюса», с которыми он нет-нет да и встречается, подтвердят, как это происходит. Ну, любит он футбол. Им ещё повезло, что любит, иначе и канала б этого давно не было. Но он встречается не для того, чтоб о футболе поговорить – у этих встреч всегда есть совсем иная тема, а на игру все «соскакивают», потому что тема для всех близкая.

Так и здесь. Уверен, что Мутко отправился к Миллеру (ну, не наоборот же, правда?), чтобы прощупать почву, готов ли тот проплачивать контракт Капелло. Тут уже за скобками оставим – контракт, неустойку или как там ещё придумается-назовётся. Алишер Усманов, ясное ж дело, не будет вечной палочкой-выручалочкой, время от времени выдающей то ли льготные целевые кредиты, то ли благотворительные взносы.

Начали о проплатах по контракту, перекинулись на общий невыразительный уровень игры сборников, зацепились языками о причинах – ну и пошло-поехало: люди, привыкшие решать все вопросы поворотом вентиля, считают, что точно так же можно решить абсолютно все жизненные вопросы. Но ведь по нашу сторону трубы пока ещё есть газ и нефть, однако нет игроков. Адвокат говорил: «Других у меня нет!» Капелло повторял: «Я не фабрика по производству футболистов». Никто не занимается детским футболом – неоткуда будет взяться молодым футболистам, новым потенциальным сборникам.

За сборную эти люди искренне переживают. Им искренне хочется, чтобы она выступила достойно. В том, чтобы реализовать это желание, они видят своё социальное предназначение как болельщиков, облечённых экономическими и политическими рычагами. Но переключение рычага приводит к изменению скорости, только если у тебя есть машина.

Министр выходит из большого газового кабинета воодушевлённый новой причинно-следственной цепочкой: будем вместе помогать сборной – тогда и о деньгах для тренерского штаба можно подумать. А помогать, кроме как придумывать всё новые формулы для лимита, мы не можем.

В итоге спустя минуты звучит: «Немедленно!», «Срочно!», «Иначе будет поздно!»

И только болельщик понимает, что шансов ни на что давно уже нет… Вся интрига заключалась только в том, дадут денег или не дадут. А лимит ни при чём…

Россия убила футбол

Уважаемые члены многочисленных исполкомов, комитетов, советов, РФС, РФПЛ и прочих вроде-как-надфутбольных инстанций!

Понимаю, что читать вы все это не будете. Или будете, но кривясь немного. Как делаем мы непроизвольно гримасу неудовольствия, когда где-то над ухом назойливо жужжит комар.

Вы-то все сплошь большие начальники и вы умеете красиво надувать щёки. Но давайте признаемся себе: с лимитом у вас несусветный скандал получился. И суть скандала не в самом ужесточении лимита (для меня лично ясно, что это мера временная: если мы хотим футбол считать не социальной функцией, а всё-таки бизнесом, то любое квотирование этому будет только мешать), а в том, как вы это изображали, как унижались и как высекали себя сами.

Мне даже не хочется сейчас выстраивать хронологию всех решений и заявлений, которые случились в течение последних двух-трёх недель накануне старта сезона-2015/2016. Там хватало всего. Особенно желания взять на себя ответственность. Никита Симонян не собирал верхушку РФС, потому что кивал на руководство РФПЛ, которое тоже пока ждёт. В Минспорте говорили, что ждут предложений как раз от футбольных властей. «Мяч на их стороне, – строго чеканил слог обычно мягкий Виталий Леонтьевич. – Мы им предложили несколько вариантов. Вот у них будет исполком, обсудят, потом предложат мне вариант, а я посмотрю, поддержу или нет». Тут можно было бы повеселиться и сказать, что именно исполком двумя неделями ранее этот вариант как раз и озвучил: «10+15» (в заявке на весь сезон без ограничений на матч). Но разве кого-то это волновало, когда в один день с заявлением Мутко в самом РФС честно признавались: у нас есть прямое указание из Минспорта, что рассматривается только один вариант: «6+5» (в заявке на матч).

Вот ответьте, пожалуйста – только честно, хорошо? – кто-то из вас вправду считал в ту пору, что введение лимита спровоцирует рост числа талантливых россиян и что за неполные три года, оставшиеся до чемпионата мира, у нас откуда ни возьмись появится сборная, готовая играть хотя бы не так позорно, как сейчас?

Про финансовый фэйер-плей не надо рассуждать: увеличивая число россиян, которым надо будет переплачивать только за сам факт наличия у них в портмоне русского паспорта, мы только раздуваем общие зарплатные ведомости.

Или признайтесь, что вам просто сверху недвусмысленно указали на необходимость ввести «импортозамещение» и в футболе? Так хоть честно будет. Тогда не надо будет придумывать левые аргументы и что-то объяснять. Если уж мы, вставая с колен, убиваем при этом собственную экономику, то почему футбол должен быть белой вороной? Тогда и против Капелло какие-нибудь санкции введите. Ну, чтоб уж совсем последовательными быть. Кстати, ребят, вы там и так не сильно уж отрабатывали: «Динамо» исключили из еврокубков, а никто из вас так и не объяснил это западными санкциями против России.

У исполнительного директора РФПЛ Сергея Чебана журналисты спрашивают: будет ли лимит на легионеров распространяться на матч Суперкубка России. «Нет, это коммерческое соревнование, – отвечает он уверенно. – Мы не можем мешать командам заработать деньги».

То есть все остальные матчи российского футбольного сезона коммерческим соревнованием не являются? Тогда что это? Тогда зачем кто-то ведёт по-прежнему досужие разговоры о том, что надо на футболе зарабатывать? Именно в годы существования лимита (пусть и корректировавшегося, но именно лимита) посещаемость матчей стала стремительно падать. Именно в годы лимита результаты сборной резко устремились к абсолютному минимуму. И Вы считаете, что надо продолжать отрезать этот хвост по чуть-чуть? А ведь новый уже точно не отрастёт.

Когда-то я написал книгу под названием «Футбол убьёт Россию». Точнее, я написал книгу, а название, как это часто бывает, дало издательство. Мол, они лучше знают, как правильно товар книжный на рынке продвигать. Фальшь названия я чувствовал уже тогда. Потому как представить, будто игра, которая интересует считанные проценты наших соотечественников, способна что-то сотворить со страной в целом, невозможно в принципе. И глядя теперь на то, что все эти люди сотворили в порыве грандиозного политического прогиба, понимаю, что перестановка слов в этой фразе точнее всего отражает сделанное этими бессовестными людьми – они убили футбол. Люди, наделённые властью над спортивной игрой номер один, оказались бесхребетными и недостойными. Развитие этой игры их не интересует. Они там оказались случайно. Так уж вышло, что вынесло их заниматься футболом. С таким же успехом они могли угодничать в любой другой отрасли. Помните, как бывший глава РФС Сергей Фурсенко называл футбол отраслью народного хозяйства? Их вынесло кормиться не с культуры, не с законотворчества, не с сельского хозяйства. Они убили то, что вообще не может поддаваться регулированию – убили игру.

Поэтому потом, годы спустя, разбирая очередное поражение от Мальты или Гибралтара, не спрашивайте, кто виноват. Посмотрите просто в зеркало.

Уважать договор – уважать себя

Несколько недель на старте 2015 года околофутбольная общественность обсуждала одну и ту же бессмыслицу: как поступать с теми футболистами, кто отказывается получать зарплату по так называемому фиксированному курсу. Изредка отвлекались на очередные финансовые проблемы в РФС – и снова к прежней теме. Но я не о финансах хочу. Вернее, не столько о финансах, сколько о другой стороне дела.

За честное слово давно никто не играет. Это только Леонид Федун, по собственному утверждению, даёт деньги Николаю Толстых, «под честное слово». Даёт-то под честное слово, но проценты потом весьма ощутимые предъявляет.

Игроки – что россияне, что легионеры – изначально подписывают контракты, где прописаны конкретные суммы выплат. Сомневаюсь, что у кого-то эти суммы обозначены в рублях. Скорее, там традиционное – в валюте, но с пометкой «в рублях по курсу ЦБ» или что-то в этом духе.

И сколь бы печально (пока ещё не хочется писать – катастрофично) ни складывалась ситуация в российской экономике, есть такое понятие, как договор. А следовать договорённостям – вроде как основа основ в любом бизнесе. (Ведь футбол – это бизнес, постоянно нам твердят Гинер, Федун и прочие, не так ли? Да, есть у него в известной степени и социальная функция, но всё-таки в первую очередь – это бизнес). Потому что правила игры не должны меняться. Когда ты садишься играть в шашки, ты должен быть уверен, что если начал партию белыми, то белыми и доиграешь, что соперник не станет при этом играть в поддавки или вообще в чапаевца.

Понятно, что в нашей стране принято всегда следовать не договорам, которые подписывал, не обязательствам, которые на себя публично брал, а исключительно принципу революционной целесообразности. Мы и межгосударственные договоры, как известно, иногда не склонны считать обязательными к выполнению – что уж говорить о частных случаях? Но тогда какого уважения мы к себе требуем? С чего и откуда ему взяться вдруг?

Мы подписываем контракт с доном Фабио, заранее зная, что денег на него нет. Мы прописываем в контрактах игроков суммы в евро, а потом начинаем взывать к совести футболистов, а говоря прямо – отказываемся платить. Мы даже случайно проговорившемуся о желании идти в суд Комбарову делаем за кулисами настолько серьёзное внушение, что уже чуть ли не к вечеру он изображает «обознатушки-перепрятушки», опровергая собственные слова.

Вспоминается история, которой лет уже десять, наверное. Помните такую Оксану Фёдорову, которая некогда выиграла всемирный конкурс красоты? Папы, которые смотрят «Спокойной ночи, малыши!» вместе со своими детьми, тоже её знают. Так вот, победила наша девушка, надела блестящую ленточку, получила контракты, а когда вдруг обнаружила, что помимо гламурных съёмок ей предстоит ещё и участие в разного рода благотворительных акциях, надула капризно носик, сказала, что вспомнилось ей вдруг о незащищённой диссертации, да и уехала в свою милицейскую аспирантуру в провинциальном городе. Девушку, как и положено, звания королевы лишили, вице-мисс стала мисс вместо нашей соотечественницы, но мы упорно годами величаем опозорившую нас г-жу Фёдорову королевой красоты. Между тем почему-то мало кому приходит в голову, что её глуповатый демарш не её лично короны лишил, а всех лишний раз подтолкнул к мысли, что люди из России договорённостям следовать не умеют.

Тот же Федун обвиняет Дзюбу в рвачестве. Да, не без этого Артём, конечно, не без этого. Но ведь он разве нарушал какие-то письменно имеющиеся договорённости? Вроде бы об этом мы не слышали. А вот Леонид Арнольдович, выходит, готов нарушить. И тогда грош цена его упрёкам в адрес футболиста. Чтобы кого-то упрекать в бесчестии, надо самому для начала соответствовать минимальным стандартам аккуратности и пунктуальности следования договорам.

Заносить теперь надо «антирасистам»

Меня мало кто мог заподозрить в слепой вере в российский футбол, бессмысленный и беспощадный. В статьях, книгах и передачах я всегда настаивал на том, что не только в политике, но и в спорте тем более пора прекратить искать свой особый путь, перестать выполнять традиционное российское предназначение – «показывать всему миру, как не надо жить». Но речь я всегда вёл об одном: о том, что футбол – не только социальная функция, о которой у нас любят постоянно вспоминать, но прежде всего – бизнес. Чем меньше вмешиваются в игру не деньги, являющиеся всеобщим эквивалентом любых бизнес-процессов, а какие-нибудь структуры сверху, желающие что-нибудь да отрегулировать, тем для футбола только лучше.

Но мысль эта справедлива и актуальна именно для взаимоотношений государственных и футбольных структур. Сегодня же мы находимся на заре новой эпохи – когда в футбольном мире зарождается совершенно новая система взаимоотношений, когда миром спорта начинают управлять не те, кому это положено (как бы мы сказали в общественно-политическом СМИ – саморегулируемые организации), то есть футбольные лиги, федерации и союзы, и даже не телевещатели и разного рода правообладатели, а регуляторы новой формации.

На днях как гром среди ясного неба прокатилась по футбольным федерациям странная новация: введены должности инспекторов по борьбе с расизмом. Звучит новая должность как-то по-советски дебеловато: будто это инспектор какой-нибудь по делам несовершеннолетних в детской комнате милиции. Но если тот инспектор мог разве что безуспешно капать на мозги асоциальным родителям юного сорванца, то у новой структуры, спешу предположить, окажутся со временем гигантские, просто космические полномочия.

Это только сейчас основная задача декларируется как мониторинг проявлений расизма. Для мониторинга новые рабочие места создавать не нужно: все расистские выходки прекрасно видны. Особенно в России, где националистический вирус всегда был очень силён. Все знают и про бананы для Роберто Карлоса, и про баннеры, которые в благовоспитанном обществе даже упоминать неловко, и про многое другое.

Но знаем мы и про другую, оборотную сторону медали. И она тоже очень неприглядна. Это когда тема расизма сама по себе используется для манипуляций. Отнюдь не пай-мальчик Яя Туре, замешанный не в одном скандале, вдруг якобы слышит «уханье» в свой адрес с трибун ЦСКА. Никто, кроме него, больше не слышит. Официальные действующие лица не слышат, тренерский штаб его клуба не слышит, делегат УЕФА не слышит. Но одного интервью Яя Туре оказалось достаточно, чтобы на армейцев было наложено серьёзное наказание.

Провокатор Халк, променявший возможность вырасти в звезду мирового масштаба на деньги с газовым запахом, повздорил с судьёй Матюниным. Тот, дескать, заявил, что не любит темнокожих. Опровергли слова Халка все: и игроки, находившиеся рядом, и даже полиграф, на котором судья прошёл проверку. Но комитет по этике так и не решился наказать питерского врунишку. Тут ведь как: выяснилось бы, что врёт Матюнин – наказали бы, и все сказали бы: «Поделом подлецу!» Но раз врёт Халк – как его накажешь? Вдруг в расисты запишут?

Как это происходит в других видах спорта, хорошо известно. Шамиля Тарпищева за безобидную шутку в адрес «братьев Уильямс» практически сразу один из «братьев» записал в расисты. Шутишь о чёрных – значит расист. И точка.

И вот тут-то, на этой зыбкой грани между раздутой до карикатурных масштабов политкорректностью и показушной борьбой с псевдорасизмом, возможно очень многое. А любая возможность, если она имеет какую-либо перспективу, сразу же институализируется, приобретает характер оформленного социального института. И вот возникает новая структура, пока ещё маленькая структура. Это сегодня она кажется безобидной, чисто мониторинговой. Но это до поры до времени. Очень быстро лоббистские группировки совершенно разного толка понимают, что борьба с расизмом – очень удобный способ прикрыть любые делишки. Нужно наказать неугодный клуб или ершистую федерацию – и вот готова уже почва. Да ещё какая! Не отмоешься, если постараться. И процесс-то будет не такой уж примитивный: ведь будет расти не только число наказанных – будет расти и укрепляться сама едва нарождающаяся сегодня организация. Будет укрепляться комитетами, подкомитетами… Да и интригами, само собой. И если кому-то кажется, что всё это будет контролироваться ФИФА, УЕФА, федерациями на национальном уровне, то можно быть уверенными: так будет недолго. Очень скоро эти структуры вырастают в монстров, которым нужна, в данном случае, не борьба с проявлениями расизма, а власть и могущество. Они очень скоро становятся одними из основных центров влияния. Если сказать цинично, по ряду вопросов «заносить» нужно уже им.

Сомневаетесь? А посмотрите, во что превратилась ВАДА в других видах спорта. Созданная в роли некоего бюро, в роли специализированной лаборатории при международных спортивных структурах, при олимпийских комитетах, на национальном уровне – при Минспорта, она менее чем за десяток лет превратилась в хвост, виляющий собакой. По ряду вопросов надо не к руководству МОК идти, а к главе ВАДА – там реальные рычаги власти, рычаги влияния, там центр принятия очень многих решений. А в мире современного профессионального спорта, который, как известно, прямо противоположен понятию «здоровье», на допинге, чего уж греха таить, в той или иной степени сидят все. Вопрос только в том, насколько он кустарный, насколько далеко шагнула фармакология в той или иной стране.

К миру футбола ВАДА не шибко допущена. Любая мафиозная структура предполагает, что сферы влияния строго поделены. И тут как раз функции регулятора со временем и станут выполнять такие же персонажи, только не допинг-офицеры, а инспекторы-антирасисты.

Готовьтесь. Футбол – точнее, управление им – уже никогда не будет прежним.