Глава 1

Попробовал пошевелиться. И сразу пожалел об этом.

Тело отказывалось двигаться, как будто вместо костей варёные макароны. Рядом кто-то всхлипывал. Точно не я, но очень хотелось присоединиться.

Приложив много сил, со скрипом приоткрыл один глаз. Поднял руку к лицу, чтобы вытереть выступивший от боли пот. Но вместо своей руки увидел чужую. Маленькую. Детскую.

Мозг, не готовый к такому повороту, сначала завис, а потом в панике нажал «перезагрузку».

***

Темнота. Боли нет. Как мало нужно для счастья. Эту ласковую пустоту разрезал шипящий, пробирающий до печёнок голос:

— Пошёл вон! Куда лезешь без очереди! Это моё тело!

— Отстань, глюк. Не до тебя сейчас! — ответил я и мысленно дал направление обладателю голоса в самое тёмное место афроамериканца.

Думал, чёрный квадрат Малевича — это шутка над ценителями искусства. Когда увидел в темноте, как чёрный дракон плюнул в меня чёрным пламенем, то полностью оценил его фантазию. Моя душа взвыла от боли. Нечто чуждое и древнее стремилось сломать и подчинить мою волю.

Вести бой на территории противника не лучшая идея. В чём я действительно хорош, так это в компьютерных играх. Однажды победил в чемпионате по файтингу на корпоративе в нашей игровой компании.

— Хрен тебе, а не тело генерального продюсера!

Я сосредоточился, подбирая арене достойный вид. Мой персонаж — криомант, пускай она будет покрыта льдом. В тот же миг я очутился там, куда хотел попасть.

Под ногами идеально ровный лёд молочного цвета. В противоположном углу «ринга» из-под толщи полезла тёмная субстанция, похожая на дым от горящей покрышки. Сжалась, закружилась маленьким вихрем и предстала в виде силуэта дракона.

«Эффектно», — мелькнула мысль.

Тень чёрной молнией ринулась ко мне. Первые атаки я отбивал по наитию, знакомыми с детства ударами из игры. Стихия моего персонажа отозвалась: руки выполнили нужное движение, и на голову рептилии рухнула глыба прозрачного льда. Пока враг замер, ошеломлённый, я создал свою ледяную копию, а сам переместился ему за спину.

Дикий рёв и поток пламени вырвались из глотки дракона. От моей ледяной скульптуры не осталось даже пара. Задействовав все силы, я выпустил ледяное дыхание и полностью вморозил рептилию в лёд.

Драконий выдох первородного пламени в замкнутом ледяном плену создал могучий взрыв, который поглотил самого дракона, а меня отшвырнуло взрывной волной.

«На редкость глупый дракон мне попался», — подумал я, пока летел кувырком к подножию амфитеатра. Там меня и настигли ледяные осколки, разлетевшиеся после взрыва. Два из них впились в тело.

Прежде чем вывалиться в реальный мир, успел увидеть маленькую крылатую ящерку, улепётывающую с арены.

***

Жизнь — это боль. А боль — это жизнь. Один из осколков, попавших в тело, стал жёстко встраиваться в моё сознание. В памяти замелькали чужие воспоминания.

Жаркое южное солнце. Высокие люди, их приказы, ласки и подзатыльники… я в теле ребёнка. Скалы и море. Корсика, пришло название. Загорелые лица. Одежды из прошлого. Этому ребёнку десять лет. И вот всё стало на свои места — пришло имя. Моё новое имя. Наполеоне…

Я не сразу понял, что оно значит. Но потом чужая память разложилась в голове, как загрузка новой игры: Корсика, жара, каменные дома, запах соли и сухой травы... Имя окончательно утвердилось в сознании — Наполеон Бонапарт. Да-да, тот самый. И вот тут меня накрыло. Я не просто выжил, я в теле ребёнка, которому суждено стать императором. Звучит как сумасшедший геймдизайн. Но если это не баг, а фича, надо срочно формировать план!

Первое: адаптация. Освоиться в теле и мире. Второе: безопасность. Понять, кто друг, а кто враг, и не спалиться раньше времени. Третье: ресурсы. Узнать, что я умею в этом теле, и как это можно прокачать. А вот власть, реформы и великие завоевания — потом.

Так, что же это за мальчик рядом со мной? Чужая память подсказывает… рядом со мной Жозеф, старший брат. Мы на первом этаже проклятого заброшенного дома, куда забрались, чтобы доказать свою крутость.

И вот настал этот чудесный момент — новое тело подчинилось мне, я смог приподняться на локти. Поворачиваю голову — мрачная комната с высокими витражными окнами, которые никогда не протирали. Каменный пол вымораживает спину. Рядом стоит на коленях всхлипывающий мальчишка в старинном театральном наряде. Увидев, что я открыл глаза, он подскочил и что-то затараторил.

— Успокойся, сейчас прибудут МЧС, и нам помогут, — странно тонким голосом произнёс я.

Реакция была неадекватной. Мальчишка снова упал на колени и стал напевно бормотать. А потом засуетился, помогая мне сесть. Я наконец разобрал, что он говорит:

— О, Господи, ты жив? Я так испугался! Ты шёл, потом схватился за голову и упал. Я думал, что ты...

Слова брата эхом отдавались в сознании, но казались странными, словно не на том языке. Встроенная память дала подсказку: мы разговариваем на корсиканском.

— Почему на корсиканском-то? — вырвалось прежде, чем я успел осознать всю нелепость вопроса.

Жозеф замолчал на мгновение, уставившись на меня как на чудака, а потом снова запричитал:

— Мама меня убьёт! Мама всегда на твоей стороне, Наполеоне, но она меня точно убьёт! Зачем мы вообще в этот проклятый дом полезли?! Вечно ты хочешь показать, что храбрее всех…

Я неловко поднял руку, прерывая его.

— Успокойся, мне уже лучше. Всё в порядке. Мы ничего не скажем маме.

Лицо Жозефа просияло, и на нём расцвело облегчение.

Головная боль снова скрутила меня в бараний рог. Со стоном схватился за виски. Второй осколок метался в моём сознании. Не подобрав себе подходящего места, расплылся тёмной кляксой. Эта зараза отрезала воспоминания о последних мгновениях прошлой жизни — в памяти остался только провал.

Моё тело будто пропустили через мясорубку. С трудом поднимаясь на ноги, я с досадой подумал: жаль, нельзя, как в «Ведьмаке», махнуть зелье «Ласточка» и мигом залатать все раны. Тёмная клякса, сорвавшись с насиженного места в мозгах, на микросекунду окутала тело и вернулась назад. Её размер уменьшился. Я же почувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил.

Жозеф всё ещё сидел у двери, тихо бормоча молитву. Парень был в полной прострации, дышал шумно и неровно. Явный шок. Я присел рядом и мягко приобнял его. Постепенно дыхание брата выровнялось, тело расслабилось.

— Жозеф, пора на выход, домой.

Поднявшись, помог брату встать и, взяв за руку, потянул за собой. Наконец, толкнув тяжёлую, жалобно скрипнувшую дверь, мы выбрались на мраморные ступени парадного входа. Постройку окружал запущенный сад, а на поляне перед крыльцом ждала компания детей со смесью испуга и восхищения на лицах. У всех, кроме одного. Самого высокого и крепкого паренька, который смотрел с раздражением и неприязнью. Память выдала короткую справку, словно в старом советском фильме:

Антонио из клана Маналезе, двенадцать лет, истинный корсиканец, характер вздорный и взрывной, беспощадно борется за лидерство в центре города, порочащих его поступков не имеет.

Именно эта скотина взяла «на слабо» Наполеона, предложив пройти дом насквозь от чёрного хода до центрального. И теперь восхищение других ребят задвигало его на второе место, так как он сам ни разу в этом доме не был. Антонио не был готов отдать лидерство так просто.

— Храбрые, значит? — сплюнул Антонио, презрительно глядя исподлобья. — А ну-ка давайте в круг чести, поглядим, у кого кулаки крепче!

Жозеф и прежде не мог справиться с Антонио, а сейчас, пережив такой испуг, и подавно не имел ни шанса. Он побледнел и сделал неловкий шаг назад. Нужно срочно вмешаться. Я хоть и в теле ребёнка, но опыт сорока с лишним лет тоже со мной. Не думаю, что составит большого труда разрулить эту небольшую проблемку. Ну и раз уж я в теле аж самого Наполеона, то немного пафоса не повредит:

— Я принимаю твой вызов! — рявкнул я, грозно обведя их всех взглядом.

Мой уверенный ответ заставил всех замолчать. Тихо перешёптываясь, дети, предвкушая зрелище, встали в круг. Туда я и вошёл.

Не успела начаться драка, как тёмная клякса сорвалась в сторону сердца.

Пульс зашкалил. Пролетающая рядом муха замедлилась, словно воздух вокруг стал киселём. Я видел каждое движение её крыльев.

Гулко взревев, Антонио бросился ко мне. Он потянулся левой рукой к моей шее, а правую занёс для удара. Увернуться было нетрудно, ведь я видел движения Антонио, как в замедленной съёмке, и легко уходил от атак. После особо неудачного выпада он потерял равновесие, и я аккуратно зафиксировал его в захват. Он неуклюже пытался освободиться, но я легко держал хватку.

Самодовольная усмешка давно сползла с лица Антонио, уступив место непониманию, а затем и страху. В конечном итоге он перестал трепыхаться. Правда и ничего не говорил, стиснув зубы и чуть не плача.

Я его отпустил. А потом протянул руку в помощь подняться. Он, немного подумав, принял помощь. Я продолжил, закрепляя успех:

— Думаю, нам незачем враждовать. Вместе мы сможем больше, чем по одному.

Антонио помолчал, а потом качнул головой, соглашаясь. Да уж, с детьми оно всё выходит проще, чем со взрослыми.

Затем он глянул мне за спину, и глаза его испуганно округлились. Я резко развернулся.

Из запущенного вишнёвого сада выбирались две занимательные личности. Один — низенький и широкий, чисто бабушкин комод на толстых ножках. Второй — длинный, худой — смахивал на фонарный столб, решивший погулять. Одеты одинаково: чёрная бандана, чёрная рубашка, чёрные штаны, заправленные в чёрные сапоги.

Длинный с радостным выражением на костлявом лице, тыча в нашу сторону пальцем с грязным обкусанным ногтем, заявил:

— Глянь-ка, сегодня фортуна на нашей стороне. Это щенок, о котором босс толковал.

Коротышка, урча и похрюкивая, устремился в мою сторону.

Мой взгляд зацепился за разбросанные округлые булыжники. Когда-то они обрамляли тропинку, ведущую к центральному входу.

Время вокруг снова замерло, словно муха в янтаре. Преодолевая сопротивление воздуха, я сделал шаг в сторону незваных гостей. Поднял небольшой камень и отправил в сторону коротышки.

Как только булыжник покинул мою руку, он, как и всё вокруг, завис в воздухе. А тёмная клякса второго осколка в моем внутреннем мире сократилась до размера монетки.

Стоило мне моргнуть, как время вернулось в норму. Знакомство камня с комодообразным человеком в чёрном при встречном движении дало поразительный эффект. Его откинуло назад, а чёрные сапоги пятидесятого размера продолжили движение в нашу сторону.

«Не жилец», — подумал я.

Длинный вначале неверящим взглядом окинул место лобовой аварии напарника, потом выхватил из-за спины нехилый нож и, разбрызгивая слюни, заорал:

— Убью, щенок!