Главный постакунинский* творец исторических детективов Николай Свечин застолбил в России вполне лояльную аудиторию, которая в соцсетях автора настойчиво просит новых приключений сыщика Лыкова. Они и так регулярно выходят, дважды в год, пожаловаться не на что. Поэтому "Пулю времени", написанную в соавторстве, сам писатель позиционирует как эксперимент, логично высказывая на своей странице во "ВКонтакте" сомнения: "Я вот в себе не уверен. Всё же новый для меня жанр". Жанр не просто новый, но более того – маргинальный. "Попаданцы" – пожалуй, самое сомнительное направление в современной российской фантастике, которое несёт в себе густое амбре кустарности, графомании, отсутствия нормальной редактуры и жёстко увязано с самиздатом. Но всё это, разумеется, не о Свечине, уж у него-то должно было выйти по-другому.
Получилось? Ответ не будет однозначным. Очевидно, что это не ширпотребное любительское попаданчество. Свечин и его соавтор за качество отвечают: общий стиль, проработанная эпоха, погружение в жизнь начала XX века, тем более с упором на криминальный мир того времени, не куцые характеры со своими сложными дилеммами и хорошие, живые диалоги. В сравнении со степенными и размеренными книгами лыковского цикла "Пуля времени" выходит более динамичной, эмоциональной и киношно-сериальной. Издательство активно намекает на то, что это следствие сценарного бэкграунда соавтора – Дениса Нижегородцева, с которым Свечин разделил не только обязанности, но и эпохи. Сам отвечал за прошлое, его коллега – за настоящее.
С другой стороны, вряд ли Свечин в скором времени снова решит ввязаться в сайд-проект. Во-первых, роман при всей его проработанности таки контрастирует с привычными книгами про Лыкова. В том числе необходимостью искать логику в перемещениях во времени, где выглядит всё не безапелляционно (и наивно). Кроме того, то, что авторы писали каждый свои главы, заметно, хотя срощено всё более-менее гармонично. Во-вторых, "Пулю" трудно назвать захватывающей. Это неплохой текст про попаданцев с хорошей исторической достоверностью в пику конкурентам, но без надежды на нечто большее. В библиографии Свечина, кажется, это не более чем рябь на воде, после которой он благополучно вернётся в родные пенаты и продолжит писать про Лыкова. В-третьих, сам главный герой (честный мент, глубоко интересующийся историей) показался довольно надуманным персонажем. Да и остальные герои не вызывают привыкания и особенного участия со стороны читателя.
Впрочем, дать шанс роману, безусловно, стоит, чтобы посмотреть, как хедлайнер исторического детектива выходит из зоны комфорта и как на его стиль влияет соавторство. А также чтобы прочитать хорошую авантюрную историю про русского мента из "Улицы разбитых фонарей", разменявшего в прямом смысле сто лет. Вот такой занимательный казус.
* Борис Акунин признан иностранным агентом
