Ксения Елютина. Пьяный голландец

Было темно. На борту корабля стояла гробовая тишина — такая, будто никого здесь и не было среди этого омерзительного штиля. Что ещё делать? Грести, что ль? Не-е-е, грести не хотелось. Поэтому вся команда, в том числе и капитан, мирно спала. Наверное, потому что всю предыдущую ночь они так же мирно пили. Кто-то лежал в трюме. Капитан должен был быть в каюте, но где он находился на самом деле, никто не знал. Да и кому какое дело? Капитан — человек важный, делает что ему вздумается, но ровно до того момента, пока своевременно платит. А кто-то вообще увалился прямо за бочками на палубе. По всему кораблю чувствовалось спокойствие, умиротворение и амбре. И из всей этой идиллии выбивалась только одна фигура, стоявшая у правого борта.

— БУЭЭЭЭ... Грёбаный ро-буээээ... — через силу пытался выговорить этот некто. — Буэээ... Да, сука.

Он грузно осел, опираясь спиной о борт. Выдохнул и закурил спрятанную за пазухой самокрутку. Это оказался сам капитан. Он, кажется, всё-таки перебрал на радостях.

— Хороший ром, идеальное пиво... Возьми, Стив, не пожалеешь, — бубнил он, делая очередную затяжку. — Нет, оно-то конечно не плохо, но, может быть, всё-таки мешать пиво с ромом не стоило. Хотя-я-я... если бы этот подонок выкатил хороший бочонок, он бы наверное не стоил три медяка.

Капитан сплюнул за борт, проводил плевок мутным взглядом и уже собирался снова провалиться в горизонтальное забытьё, как вдруг дверь каюты старпома с треском распахнулась. На палубу, щурясь и держась за виски, выбрался Джек, старпом — здоровенный детина с лицом человека, который вчера поспорил с ромом и проиграл всухую. Эти двое были так долго знакомы, что поносили друг друга н чем свет стоит.

— Сти-ив, — прохрипел он. — Ты жив там, не сдох еще, поскуда? Что мы вчера пили?

— Условно, да, — отозвался капитан. — А ты , как?

— Тоже условно. — Старпом подошёл к борту и встал рядом. — Что вчера было? Я помню пиво. Потом вроде бы ром. Потом Стив сказал: «А давайте мешать». А дальше провал.

— Дальше ты пытался научить чайку материться, — сказал капитан. — А чайка оказалась боцманом.

— Ах ты ж... — Джек потёр переносицу. — Так вот почему боцман сегодня со мной не разговаривает.

— Боцман сегодня вообще ни с кем не разговаривает, — утешил капитан. — Он спит в обнимку с бочкой из-под рома и, кажется, женат на ней с трёх утра.

— Повезло бочке, — хмыкнул старпом и тоже закурил, стянув у капитана самокрутку прямо из трясущейся руки .

Капитан не возражал. Они стояли вдвоём, курили по очереди и молча смотрели на море — гладкое, как стол, и такое же пустое.

— Кэп, — сказал наконец старпом. — У нас проблема.

— Одна? Да, ты оптимист.

— Вот скажи мне, ты идиот? Я серьёзно. Мы почти всё выжрали и сожрали. Еды дня на два, рома — на сегодня. А команда в таком состоянии, что даже чаек грабить не сможет.

— Команда в таком состоянии, что её саму ограбят чайки, — согласился капитан. — И что ты предлагаешь?

— Я? — Старпом выпустил дым. — Я старпом. Предлагать должен ты. Ты капитан.

— А ты старпом. Твоя обязанность — говорить мне, что я неправ, чтобы я чувствовал себя важным.

— Ну тогда ты неправ.

— В чём? Я ещё ничего не предложил.

— На всякий случай, — сказал старпом. — Чтоб ты чувствовал себя важным.

Капитан хотел было ответить что-то достойное, но в этот момент вперёдсмотрящий, который до того висел на мачте в позе летучей мыши, вдруг ожил и как заорет :

— Корабль на горизонте!

Капитан и старпом переглянулись.

— Вот тебе и решение, — сказал капитан. — Видишь, а ты паниковал.

— Кто? Я? Это ты паниковал. Я просто обозначил проблему.

— Ты обозначил, что мы всё выжрали. Это определенно паника.

— Констатация факта!

— В море, — назидательно сказал капитан, поднимая палец, — констатация факта без немедленного предложения решения — это паника. Ты бы ещё закричал: «Мы тонем!» без указания, к какому именно борту бежать.

— Мы не тонем!

— Вот именно. Потому что я капитан. Я создаю атмосферу стабильности.

Джек хотел ответить, что атмосферу стабильности создаёт полный штиль и отсутствие ветра, но корабль на горизонте приближался, и нужно было действовать.

— Буди команду! — скомандовал капитан. — И скажи боцману, чтоб придумал что-нибудь про наши души. Вдруг пригодится.

— Ты свою душу в прошлом порту проиграл в кости, — напомнил старпом.

— Значит, предложим твою.

— Моя душа не продаётся.

— А я и не говорю «продаётся». Я говорю «в нагрузку».

Команда собиралась медленно и крайне печально. Матросы выползали из трюма, кают и из-за бочек, щурясь на солнце и проклиная Стива, ром, море, почему-то кока, штиль и снова Стива. Кок Том и по совместительству главный энтузиаст сомнительных сделок, уже тёрся у борта.

— Кэп, — зашептал он, — это торговое судно. Я чую. От него пахнет деньгами.

— От тебя пахнет перегаром, — сказал капитан. — Но я тебе верю. Поднимаем чёрный флаг.

— У нас нет чёрного флага, — напомнил старпом.

— Как нет? Мы же пираты!

— Мы его в прошлый раз пропили. Точнее, ты его проиграл в кости вместе со своей душой.

— Ах да. — Капитан на секунду задумался. — Тогда поднимаем что есть.

Подняли серую тряпку, которая когда-то была рубашкой боцмана. Тряпка трепыхалась на ветру, наводя на противника ужас своей антисанитарией.

Неизвестный корабль приблизился. Он был странный: паруса рваные, но держались, доски тёмные, но явно прибиты на совесть, а команда на борту... Команда была какая-то слишком бледная. И слегка светилась.

— Кэп, — сказал старпом, вглядываясь. — Они часом не того? Ну, не живые?

— Не выдумывай, — отмахнулся капитан. — С чего ты взял?

— Ну, вон тот парень, который стоит на баке. У него в груди дырка. И он ест яблоко. Яблоко падает в дырку, а он его достаёт и жуёт дальше.

— Экономия на провизии, — завистливо сказал капитан. — Надо будет перенять.

Корабли сошлись борт к борту. С чужого судна перекинули сходни, и на палубу пиратов сошёл высокий тощий человек в истрёпанном, но когда-то дорогом камзоле. Лицо у него было бледное, а глаза светились тусклым зелёным светом, как гнилушки.

— Я капитан этого судна, — сказал он замогильным голосом. — Моё имя вам ничего не скажет, а название корабля ничего не даст. Кто здесь главный?

— Ну, вообще-то я, — сказал капитан пиратов, выступая вперёд и слегка покачиваясь. — А это старпом. Он тоже главный, но меньше. А вон там Том, но он вообще никто, не обращайте внимания.

— Я вас услышал, — кивнул бледный капитан. — Мы увидели ваш флаг и поняли, что вы — пираты.

— А вы? — спросил старпом.

— А мы... — бледный капитан замялся. — Вообще-то мы тоже пираты. Но мы немножко... того.

— Чего «того»? — не понял капитан.

— Прокляты.

Повисла пауза. Чайки, сидевшие на мачте, замерли, прислушиваясь.

— Давно? — деловито спросил капитан.

— Лет сто. Может, сто пятьдесят. Я не помню.— сказал он Почесывая дырку в голове.

— И как оно?

— Да ничего особенного, — пожал плечами бледный капитан. — Штиль, туман, вечность. Ром не пьянит, еда не насыщает. Зато команда не болеет и не требует жалованья. Так что я в плюсе, правда в относительном

Капитан пиратов и старпом переглянулись.

— Слышь, старпом, — сказал капитан. — У них ром не пьянит. Вот это беда.

— Я б повесился, — согласился старпом.

— Я пробовал, — вставил бледный капитан. — Не помогло.

— Ладно, — сказал капитан пиратов, хлопнув себя по коленям. — Итак, мы хотели вас ограбить. Но раз вы прокляты и ром у вас всё равно не пьянит, может, просто поделитесь по-братски?

Бледный капитан посмотрел на него долгим взглядом, потом на старпома, потом на серую тряпку, которая всё ещё трепыхалась на мачте. И вдруг расхохотался.

— Вы знаете, — сказал он отсмеявшись, — за сто лет никто не предлагал нам просто «поделиться По-братски». Обычно кричат «Сдавайтесь!», потом видят, что мы мёртвые, и кричат «Простите!», а потом уплывают. А вы — первые, кто хочет по-хорошему .

— Мы вообще ребята простые, — скромно сказал Стив. — А он, — он ткнул пальцем в старпома, — так вообще простой как пробка.

— Заткнись, — ласково сказал старпом.

— Видите? — Капитан подмигнул бледному. — Друзья. Как братья. Он мне каждый день говорит «заткнись», и я знаю, что это от любви.

—Счастье любит тишину, милый.— лукаво улыбнулся старпом.

— тьфу на тебя, идиот

Бледный капитан смотрел на них с каким-то новым, почти забытым интересом. Потом принял решение.

— Давайте так, — сказал он. — Мы дадим вам бочку рома. Вы нас развеселили. А это дорогого стоит.

— Две бочки, — быстро сказал Том, высунувшись из-за спины капитана.

— Заткнись, Том, — хором сказали капитан и старпом.

— Одна бочка, — подытожил капитан. — И мы расскажем вам свежие сплетни с земли. Кого короновали, кого повесили, почём нынче ром в порту.

Бледный капитан оживился.

— Сплетни! — Он обернулся к своей команде. — Ребята, сплетни!

Команда призраков заинтересованно загудела. Призраки — те же люди, только мёртвые. Сплетни они любили не меньше рома.

Через час две команды сидели на палубе проклятого корабля. Ром у призраков и правда не пьянил, но на вкус был отличный. Стив травил байки про то, как старпом месяц назад пытался торговаться с портовой шлюхой и в итоге отдал ей свои сапоги за медяк, потому что «она так на него посмотрела».

— Я не отдал, — возмущался старпом, — я их забыл у неё!

— На ногах? — уточнил капитан.

— Заткнись.

— Вот сейчас он меня особенно сильно любит, — пояснил капитан призракам.

Бледный капитан, представившийся как Корнелиус, смеялся впервые за несколько десятилетий. Его команда, оживлённая присутствием живых, даже начала слегка мерцать ярче.

— Знаете, — сказал Корнелиус, когда начало смеркаться, — я рад, что мы вас встретили. Обычно все разбегаются.

— Мы бы тоже разбежались, — честно сказал капитан, — но у нас команда с похмелья. Бегать не может. Только лежать и материться.

— Я вас запомню, — сказал Корнелиус. — Может, ещё свидимся.

— Море большое, — пожал плечами Джек. .

— Море большое, а проклятие бесконечное, — сказал Корнелиус. — Так что шансы есть.

Они распрощались. Призраки отдали бочку рома, пару мешков сушёного мяса и даже карту — правда, трёхсотлетней давности, но дарёному коню, как известно, под хвост не смотрят. Пираты погрузили добычу и отчалили.

Вечером на своём корабле капитан и старпом снова стояли у борта. Солнце садилось, окрашивая море в рыжий и розовый, команда мирно храпела, на этот раз с чистой совестью, а бочка рома стояла между ними как символ дружбы и внезапной удачи.

— Хороший день, — сказал капитан.

— Неплохой, — согласился старпом. — Для дня, который начался с того, что ты проблевался.

— Ты тоже был хорош. Перепутать боцмана с чайкой. Шедевр.

— Я до сих пор не уверен, что это неправда. Боцман сегодня весь день косился на меня и чистил перья.

— Это он просто старый.

— У людей не бывает перьев, — напомнил старпом.

— У людей не бывает, — согласился капитан. — А у боцмана бывает всё, что он захочет.

Они помолчали, глядя, как солнце окончательно скрывается за горизонтом.

— Как думаешь, — спросил старпом, — мы их ещё встретим?

— Этих? — Капитан зевнул. — Да кто их знает. Море — штука странная. Но если встретим, надеюсь, они нас не проклянут. А то вечность без похмелья — это, конечно, плюс, но вечность с тобой на одном корабле...

— Заткнись, — сказал старпом с тёплой улыбкой.

— И я тебя люблю, — сказал капитан. — Наливай.