По ночам над всем Мёртвым городом и прилегающей к нему частью Разрыва в небе каждую ночь пылает аврора или по-научному северное сияние, которое как известно является результатом взаимодействия энергий и магнитных полюсов. Вот только здешняя аврора – это результат взаимодействия энергий, идущих не от солнечного светила, а из недр земли. Научный факт!

А самые яркие сполохи ночных огней танцуют в небе как раз над вершинами пирамид.

Действительно, форма пирамиды, согласно эзотерическим представлениям, обладает уникальными энергетическими свойствами, позволяющими ей выполнять особые функции. Возможно, именно поэтому строители прошлого отдавали предпочтение именно этой геометрической конфигурации, а не кубу, полусфере, арке или другим архитектурным решениям.

Пирамиды в Мёртвом городе инициировали появление Дара у большей части соискателей, которых каждое лето водили туда экспедициями, некоторых, правда, они сводили с ума, но, к чести профессора Вышинского, в его группах таких не было, потому что отбором кандидатов на инициацию он занимался самолично, категорически отбраковывая нестабильных еще на первых этапах.

- Алексей, что тебя держит в этом городе? – вырвал меня из задумчивости неожиданный вопрос профессора.

- Не понял? – нахмурился я. – Вы о чём профессор? Мне еще два года учиться в аспирантуре.

- Только аспирантура?

Я задумался на краткий миг и понял, что после смерти Седого, меня в Тобольске ничего не держит. К Батьке я относился как к родному отцу, которым он для меня, по сути, и являлся. После того как Седой погиб, мне надо только отомстить за его смерть, а дальше я свободен как вольный ветер. Правда о переезде из Тобольск куда-то в другое место я думал больше в отдалённой перспективе, чем в ближайшей.

- Надо еще отомстить за смерть Седого, - мрачно произнес я, - но это свершится уже сегодня ночью, а дальше я волен поступать как хочу, правда если по завету Батьки он меня назначил своим приемников, то надо как-то решать вопрос с артелью. Андрей Ильич вы можете толком объяснить, что произошло, из-за чего вы такой встревоженный.

- Алексей, - спустя пару минут томительного молчания и еще одну выпитую рюмку, начал профессор, - я только что вернулся с совещания, где выяснилось, что промыслового сезона в этом году не будет!

- Как?! – удивленно ахнул я.

- А вот так! Видел сколько вояк в городе появилось с начала этого года? Так вот это не спроста, в Иркутске решили, что у них достаточно сил чтобы отодвинуть красных от их половинки Воскрешенска. Помимо двух полков, уже расквартированных в Тобольске, планируют к лету перекинуть еще войск, а к следующему году протянут железнодорожную ветку дальше на север, чтобы можно было по ней водить бронепоезда и доставать артиллерией до западных окраин Мёртвого города.

- Железная дорога, соединившая Тобольск с Омском и Иркутском – это серьезное подспорье в будущей войне, - кивнул я. – А как же соискатели на инициацию? Неужто дворянские отпрыски в этом году не прикоснутся к Дару?

- С этим пока ничего не понятно, - пожал плечами Андрей Ильич, - в любом случае это уже без меня. Я собираюсь немедленно уехать из Тобольска. Не хочу ввязываться в чужие разборки, служить этим воякам и прихвостням из Государственной Думы, которые дальше своего кармана и носа не видят. Через два дня я уезжаю в Иркутск, оттуда во Владивосток, а потом в США. Вернусь в Калифорнию и продолжу свою преподавательскую и научную деятельность в Беркли. Ты со мной?

- Я?!

- Да. За аспирантуру не беспокойся, закончишь её в Беркли, я все устрою, про деньги тоже можешь не думать, твои способности в управлении даром обеспечат тебе в Америке более чем весомый доход, получишь должность моего секретаря и ассистента. Думаю, с учетом твоей помощи в сеансах у тебя в год будет выходить не меньше трех тысяч долларов, а так ориентируйся на доход в пять-шесть тысяч долларов в год. Поверь мне это очень и очень хорошие деньги для молодого человека. Чтобы ты понимал, в США новый дом можно купить за пять тысяч долларов, а новенький Форд «модель Т» обойдется тебе всего в триста долларов. Для молодого человека за океаном не жизнь, а рай. Шампанское, джас, апельсины, казино, варьете и двухместный родстер! Ну так как ты со мной?

Америка?! Сейчас? Через два дня выезд?

- Профессор — всё это как-то неожиданно, - потрясенно пробормотал я, - всегда хотел попутешествовать по миру: побывать в Америке, Европе, Африке. Я с вами, но у меня нет разрешения на выезд за границу, да, что там говорить о заграничном паспорте, у меня и обычной паспортной книжки нет, мне она как-то в Тобольске без надобности, чтобы за её оформление еще подать платить, - растерянно развел я руками. – У меня из документов только выписка из метрики и служебное удостоверение Института, я выезжать за пределы Тобольска могу только по проездному билету из деканата и путевому листу.

- Документы – это не проблема! Проездные билеты и листы я самолично тебе выпишу и завизирую в деканате, а страну мы покинем по моему паспорту, впишу тебя как своего больного родственника, которого сопровождаю на лечение заграницу.

Как-то уж чересчур легкомысленно отмахнулся профессор от моих проблем, коньяк что ли уже голову задурманил. Что ж там такого произошло на совещании, что Вышинский решил незамедлительно покинуть Тобольск? Странно, очень странно! Хотя, впрочем, а мне не все ли равно, если профессор берет на ебя все расходы и проблемы, связанные с отбытием за границу, мне то, чего переживать. Я ведь хотел побывать за рубежом? Хотел! Ну так чего задумался? Что не так? А ведь есть какой-то внутренний протест против такого скоропалительного решения. Ведь есть! Я-то себя знаю. Что не так?

- Алексей, что-то не так? – нахмурился профессор, видимо прочитав мои мысли на лице.

- Просто, всё как-то слишком быстро, - пожал я плечами, - нет я не против отъезда за границу, тем более в Америку, просто как-то всё неожиданно, мне надо время свыкнутся с этой мыслью. А тут еще утром с отцом Павлом состоялся странный разговор.

- Какой разговор? – нахмурился Андрей Ильич. – Рассказывай!

Неожиданно для себя я всё Вышинскому и выдал, не просто пересказал, о чем беседовал с настоятелем церкви Святого Ионна, но еще и поведал о своих мыслях и подозрениях по этому поводу.

- «Ночной совет» по-своему растолковал прибытие войск в Тобольск, - задумчиво произнес Вышинский, - а может у них свои источники информации. В конце концов одно другому не мешает и вместе с войсками в город могли прибыть и усиленные отряды полиции. А что будет если Седой и правда назначил тебя своим приемником? Вот представь, что я тебя не тащу с собой, ты стал главой ватаги, а сезона в этом году нет. И что тогда ты будешь делать как Батька артели?

- Ну, что буду делать? – задумался я. – Будем ходить на промысел тайком, уж чему, а к тайному промыслу и добыче в Мертвом городе нас обучать не надо. Это ж только в последние годы большая часть ватаг и артелей стали работать в открытую, а раньше всё больше партизанили, да тишком и украдкой по болотам ходили. Если совсем в узел власти скрутят, то казну артели потрясу чтобы поддержать ватажников до следующего сезона. Андрей Ильич, вы поймите, что вот так взять и бросить свою ватагу на произвол судьбы я не смогу, мы ж как семья. Некоторых, я, конечно, не особо люблю, что поделать в семье не без урода, но за большинство артельщиков из своей ватаги жизнь не раздумывая отдам.

- Думаешь много в казне денег у Седого было?

- Живых монет в казне немного, всю деньгу за зиму проели, - печально хмыкнул я, - главный барыш в амбарной книге Седого, в ней указанно кому Батька ссуживал деньги в рост и кому отдавал добытое взаймы. Кому Седой завещал владение амбарной книгой ватаги – тот и станет новым Батькой. А вот сколько за эти годы накопилось должников у Седого только ему и гроссбуху известно, но думаю никак не меньше десяти-пятнадцати тысяч рублей золотом можно будет наскрести если вытрясти всех должников досуха. Седой всегда наперед думал и деньги вкладывал с умом и понятием.

- А книга эта хранится у Волка?

- Ага, - кивнул я, - как отомстим за смерть Батьки, так Волк книгу и выдаст тому, чьё имя ему нашептал Седой, хотя, зная батьку, то скорее всего имя приемника написано на обороте первой страницы. Амбарная книга – это и есть завет Седого.

- А что мешает Волку не отдавать книгу и самому начать трясти должников Седого?

- Дык, кто ж ему это позволит? – хмыкнул я. – Деньги-то артельские, значит и требовать их имеет право только новый Батька артели, ну или вся ватага скопом, если она решит расходится и разделить казну промеж собой.

- Амбарная книга, говоришь, - задумчиво нахмурился профессор, - а сколько сейчас в ватаге Седого народу?

- Постоянных – двенадцать, еще столько же нанимаем в разгар сезона, но они не счет. А что?

- Давай так, - в глазах Андрея Ильича вспыхнул какой-то нездоровый азарт, - если Колун или Чёрный будут указаны Седым в качестве приемника, то ты не станешь бороться за власть, а уедешь со мной, но если приемником будешь назначен ты, то тогда я тебе заплачу за амбарную книгу Седого – двадцать тысяч рублей золотом. А ты уж сам решишь сколько раздать остальным, а сколько оставить себе для переезда в Америку. Объявишь ватаге, что открытого сезона в этом году не будет и распустишь артель, выплатив каждому отпускные. Так ведь проще чем бегать по городу и трясти должников.

- А вдруг там меньше, чем двадцать тысяч?

- Не будем мелочиться, значит лично тебе достанется больше, - отмахнулся профессор, - ну так что согласен?

- А вам с этого какая выгода?

- Ну, во-первых, ты без промедления поедешь со мной, а в Штатах мы сможем сразу начать работать в частной практике, во-вторых, гроссбух Седого останется у нас и значит, если мы решим вернуться через несколько лет назад, то за это время сумма долгов лишь возрастет. Верно? То есть очевидная прибыль, как будто в банк под проценты деньги положил.

- Ну так-то правда ваша, - согласился я, - но все-равно не понимаю я этой спешки. Неужто так всё сложно.

Двадцать тысяч! У профессора Вышинского есть на руках двадцать тысяч рублей золотом. Это же просто огромные деньги. Откуда у него столько? А самое главное, зачем ему с ними расставаться.

- Всё еще хуже, чем ты думаешь, - произнес профессор и махнул очередную рюмку коньяка. – Знаешь, что мне предложили?

- Что?

- Мне предложили возглавить курсы подготовки курсантов из числа одарённых, сулили при этом весьма неплохие доходы, даже тебя и Никиту желали взять в штат на младшие офицерские должности, а мне сразу чин полковника предложили с окладом в пять тысяч рублей в месяц.

- Пять тысяч?! – ахнул я. – Так чего ж вам в той Америке делать? Это если пять тысяч в месяц, то в год получается шестьдесят!

- Жизнь дороже любых денег, - враз каким-то усталым голосом протянул Вышинский.

- В смысле? Вам кто-то угрожает?

- Пока нет, но если я возглавлю эти курсы, то поверь мне не проживу и месяца, потому что сразу стану желанной целью для красных контролеров. Как только начнется война за Мёртвый город так сразу же активизируется красное подполье в Тобольске, а у большевиков здесь очень много агентов и сторонников. Нет, я категорически уверен, что лихие времена лучше переждать в благополучной Америке, чем здесь ежеминутно трястись от страха. Когда есть деньги и стабильная хорошо оплачиваемая работа, то в США жить сыто и спокойно.

- Ну так-то да, в ваших словах есть резон.

- Так, что ты согласен на моё предложение? – спросил Вышинский.

- Да! – твердо произнес я.

- Ну тогда жду тебя завтра с заветом Седого или без оного, тут уж как карта ляжет. Ты только поосторожней там, на рожон не лезь, тебе поберечься надо, - с теплой отеческой заботой в голосе произнес профессор.

- Постараюсь, - кивнул я.

- Ты уж сильно постарайся, - хмыкнул Андрей Ильич, — вот возьми на всякий случай, - профессор выложил на стол небольшой двухствольный пистолет в мягкого кожаной кобуре с ремнями для скрытого ношения.

- Спасибо профессор, - искренне поблагодарил я Вышинского, убирая в карман «дерринджер». – До завтра!

Вышел из учебного заведения на улицу, присел на ближайшей лавочке и глубоко задумался. Мартовский морозец враз выветрил из головы легкий хмель.

Предложение профессора Вышинского о переезде в Америку, которое сперва огорошило и заставило сердце учащенно-взволнованно биться спустя пару минут выглядело не таким уж и привлекательным. Если я уеду зная, что в этом году, а возможно и в последующем промыслового сезона в Мёртвом городе не будет, то получается, что предам своих товарищей по артели. Оно понятно, что своя рубаха ближе к телу, а рыба ищет там, где глубже, но все-таки как-то мне это не по нутру, не привык я своих бросать. Тот же Тихон и Дрон мне как братья родные, да и остальные артельщики за исключением Чёрного и его кунаков тоже не построение. Нельзя взять и просто так укатить в сытую Америку, не по-людски это.

Надо хорошенько всё обдумать и предпринять меры к тому, чтобы в случае моего отъезда ватажники смогли сыто пережить грядущий сезон. А для этого надо кровь из носу добыть завет Седого.