Помимо желания сколотить капитал был еще один момент почему я хочу на время уехать за границу. А точнее не один, а целых два. Первое – все шло к тому, что в скором времени РФР придётся вступить в войну с кем-то из своих соседей. На севере американцы оттяпают себе часть Чукотки, чтобы сделать Берингов пролив своим внутренним проливом и стричь купоны со всех судов, идущих через него; на Востоке японцы активно прощупывают границы белой России, чтобы захватить часть территорий; на юге: в Туркестане и на Кавказе англичане во всю баламутят с басмачами и прочими мятежниками; ну, а про западную границу которая идет вдоль Разрыва и делит бывшую Российскую империю на «красную» и «белую» Россию я вообще молчу, тут только дай слабину и РККА вмиг возьмёт реванш за 1919 год. Так что ближайшие годы лучше провести в сытой загранице чем воевать за ненавистных мне аристократов и дворян.

Из этой моей ненависти с господствующей в РФР элите вытекает второй момент почему я хочу на время покинуть Россию. Я хочу добиться положения в этой жизни, стать на пару ступенек выше по социальному статусу. Хочу стать кем-то значимым. Кто я сейчас? Бывший беспризорник, который смог выучиться в Институте, получить высшее образование в усечённом варианте за три года, а теперь проходит обучение в аспирантуре, ассистируя профессору Вышинскому в его «сеансах». Вроде бы неплохо, всяк лучше, чем гнить под забором где-нибудь на задворках Тобольска, но дело в том, что, даже ассистируя профессору во время «сеансов» я скрываю свое лицо под медицинской маской дабы его пациенты не знали, что с ними «работает» простолюдин. В «белой» России обладать даром могут только аристократы, одарённые из низших слоев общества могут быть либо их вечными слугами и донорами, либо получат клеймо проклятых и будут уничтожены, иначе никак.

Дар у простолюдина – это клеймо выродка, ублюдка, изгоя, Ведьмины дети, одним словом. Дар у аристократа, мещанина, дворянина или купца – это отметина божья: одарённый, Владыка (владеющий даром), высший человек, одним словом.

У одаренного простолюдина в РФР есть только три пути в жизни: сдохнуть, стать вечным рабом-донором для одаренного из высших сословий или сбежать в РСФР, где для одарённых созданы все условия для нормальной жизни.

А я не хочу жить с даром и при этом вечно прислуживаться элите РФР. Не хочу погибнуть от рук кого-то из дворян, когда вскроется, что двадцать лет живу с даром. Да и в РСФР тоже как-то особо не тянет – жизнь по тамошним правилам не для меня. Какой из этого может быть выход? Да очень простой – уеду за границу, женюсь там на какой-нибудь аристократке из бедного, но знаменитого рода, да и сам стану аристократом, а спустя пару-тройку лет можно будет и в Россию вернутся уже в качестве аристократа-владыки.

Если бы не эта принципиальность российских властей в вопросе с одаренными я бы и не помышлял об отбытии за кордон, жил бы себе в России. Ну, вот почему правители «белой» России не сделали тоже самое, что в РСФР? Вот там молодцы, поступили как надо: Декретом о свободе личности от 1919 года разом легализовали всех одаренных, разрешив тем открыто пользоваться даром во благо всего советского общества. Одаренных у большевиков величали – Контролерами, намекая на то, что они контролируют Дар. Всех одаренных бесплатно обучали не только в школах, но в училищах и ВУЗах после окончания которых трудоустраивали с неплохими перспективами роста и финансового благополучия. Контролеры в РСФР распределялись либо в армию, либо в промышленность. Одаренные в «красной» России за последние восемь лет превратились в элиту среднего класса. Эх, вот были бы и в «белой» России такие же порядки – я бы ни о какой загранице и помышлять бы не смел. Мои таланты, помноженные на рвение в буржуазно ориентированной стране, дали бы такие плоды, что никакая заграница не нужна была. Вертел бы я эту Сорбонну на известном органе! Но идеала в жизни не бывает. Тут либо как у красных – относительная свобода дара, при отсутствии свободы товарно-денежных отношений, либо как у белых – строгое табу на пользование даром для всех из низших сословий, при полной экономической свободе. А вот так, чтобы свою одарённость можно было конвертировать в звонкую монету и при этом не плясать под чужую дудку – это только за границей.

Если бы не Разрыв в 1919 году, то всё шло к тому, что большевики одержат победу в Гражданской войне уничтожив в России дворянство и аристократию как явление. Я хоть и жил в Тобольске, который из-за близости к Мертвому городу и болотам Разрыва стал в последние годы оплотом российского дворянства, но всех этих господ люто ненавидел. Вроде и явных причин к этому не было, все-таки именно отпрыски дворянских семей РФР были студентами, слушателями и работниками Института, а их папаши и мамаши являлись основными спонсорами и меценатами ВУЗа, то есть как ни крути, но именно от них зависело моё благосостояние. А вот не люблю я всю эту аристократию и всё!

Аристократия — это всего лишь узаконенная передача привилегий в виде денег и власти по наследству. После Разрыва в РФР принято говорить, что в «белой» России собрались лучшие люди России, а вот в «красной» России, наоборот, лишь одни отбросы и недоноски, даже среди бывших дворян, принявших большевицкую власть.

При этом понятно ведь любому здравомыслящему человеку, что власть и деньги по наследству можно передать, а талант, удачу и мозги нет, потому что это такие величины, которые от происхождения никак не зависит. И, к примеру, царская семья в частности и весь высший европейский аристократический свет в целом тому яркое подтверждение. Все эти династические браки между ближайшими родственниками ни к чему хорошему не приводят.

Оно вроде как можно подумать, что аристократы сплошь образованные и умные, но вот я покрутился в Институте сперва в качестве вольного слушателя, потом уже и как полноценный студент и понял, что за редким исключением в дворянской среде принято считать воспитанием и образованием умение со снисходительной улыбкой говорить гадости оппоненту во время светской беседы на французском и прочих языках. Еще чтобы слыть интеллектуалом важно поддерживать разговор о политике в курительной комнате и дорогое вино глушить бутылками, красиво кутить и проигрывать в карты состояния.

При этом светила русской научной мысли: Ломоносов и Менделеев даже близко не были из аристократов, но правды ради, тот же профессор Вышинский родом из мелкопоместных дворян. Так, что не все так однозначно, это просто во мне говорит классовая ненависть.

После Разрыва и появлении Мёртвого города количество людей обладающим даром увеличилось в геометрической прогрессии. До 1919 года одарённые были изгоями и редким явлением, а вот после Разрыва их сразу стало очень много. Когда стало понятно, что с даром не обязательно родится, его можно и приобрести, побывав в черных пирамидах Мёртвого города вот тут элита РФР и монополизировало право на обладание даром. В Тобольске открыли Институт – учебное заведение, в котором проводили инициации и обучение в управлении (владении) Даром.

По ту сторону Разрыва, где тоже располагались пригороды Мертвого города со своими Чёрными пирамидами большевики открыли своё учебное заведение, в котором обучали контролировать дар, но у красных инициировали всех подряд не зависимо от происхождения. Обучение в РСФР было быстрым и поверхностным, пусть контролеры были не столь искусны в управлении даром, но зато их число росло с каждым годом. Опять же красные Контролеры тут же применяли свои знания на практике, оттачивая и закрепляя их, а новоявленные Владыки «белых» не всегда хотели трудится во благо государству.

Дворяне, аристократы и богачи из высших слоев российского общества стали присылать своих отпрысков в Тобольск для обучения владения даром, после которого чаще всего новоявленные Владыки возвращались в свои семьи, династии и кланы для укрепления их мощи. В элите РФР шла постоянная возня за власть и влияние. Единого государя-правителя не было, страной правила Государственная дума, в которой депутаты из разных фракций и партий больше грызлись между собой за право распределять бюджет, чем думали о благе народа. Великие князья как один предпочитали возглавлять политические партии, но не занимать императорский трон, который вот уже десять лет пустовал, хоть и номинально до сих пор был закреплён за Михаилом Романовым, который вступил в наследование троном после отречения Николая 2, но титул Императора сам себе повелел принять только после окончательного соединения в единое целое Российском Империи. А как её воссоединить если часть под красными, окраины стали независимыми странами? Вот и мается «белая» Россия от многовластия и отсутствия хозяина в стране.

Помимо Института в Тобольске был еще Интернат и Бурса. В Интернате содержали и обучали малолетних детей с зачатками дара изъятых из семей простолюдинов, в Бурсе готовили подростков для умения накапливать в себе дар, чтобы в нужный момент отдать его Владыке. Выпускники Бурсы как правило входили потом в свиту какого-нибудь одаренного дворянина или аристократа. Лишь редкие счастливчики могли продолжить обучение в Институте чтобы потом работать самостоятельно. А ведь было еще много закрытых частных школ, где обучали на владение даром. Эти школы были разбросаны по разным городам, очень много располагалось в Омске, Томске и Иркутске. Такие заведения не всегда были легальными и методы обучения там тоже были своеобразными, а их выпускники пополняли ряды не только дворянских свит, но и продавались заграницу. Чаще всего материал для таких школ отлавливался на улицах и в окрестностях Тобольска, потому что у нас из-за близости к Мёртвому городу было больше всего детей с зачатками дара.

Как будто в подтверждение моих мыслей мимо кафе на чьей веранде я заседал с чашкой кофе прошествовала небольшая делегация охотников за головами: трое крепких мужичков тащили пацаненка, который активно брыкался и дергался. Позади них величаво шествовал молодой парень на чьем лице была отображена вселенская надменность, будто бы он в буквальном смысле был Пупом Земли.

Петенька Нарышкин – молодой повеса и редкостный мерзавец, обладающий весьма слабым даром, что, впрочем, не мешает ему считать самого себя центром мироздания. Кварц «тройка» - на глазок определил я степень развития дара у Нарышкина. А ведь еще полгода назад он был уверенный «пятак», я точно это знаю, потому что ассистировал Вышинскому на «сеансе» с Петенькой. Деградирует засранец, не внял советам профессора.

Все богатства, поместья и капиталы Нарышкиных остались в Москве, а здесь за границей Разрыва им только и оставалось что быть на вторых ролях у остатков клана Романовых, которые так до сих и не определились с кем они: с отрекшимся от трона Николаем или так не утвердившим царскую диктатуру Михаилом. По слухам семейство Нарышкиных активно подмахивало и тем и другим.

Петька Нарышкин промышлял тем, что ловил малолетних одарённых и продавал их как скот. При этом он не чурался и откровенным криминалом выкрадывая детей у родителей, благо не стоявшие на учете обладатели дара из низших слоев общества были по определению вне закона. Ведьмины дети или выродки, одним словом, чего их жалеть, таких и убить не зазорно, тем более представителю дворянства.

Ненавижу всех этих аристократов, возомнивших себя выше других…

Пацаненок дергался и сопротивлялся, он смог каким-то образом извернутся, пнуть ногой в пах одного конвоира, цапнуть зубами за руку другого, но третий из тащивших его мужиков бацнул пленника по голове и тот на время притих. Я не смог удержаться, ухватил пальцами одну из картечин на браслете обвивающие моё правое запястье и наполнив свинцовую горошину малой толикой Дара пульнул ей в одного из конвоиров. Будто бы стрельнул мокрой от мякоти вишневой косточкой, придав её ускорение и направление сжатыми пальцами руки. На самом деле свинцовая картечина полетела благодаря импульсу дара. Подобной практике стрельбы я владел давно и наловчился попадать с десяти метров в спичечный коробок, при этом сила удара была таковой, что на тех же десяти метрах картечина пробивала дюймовую дубовую доску. И все это без единого звука. До троицы мужиков, тащивших пацана, было метров двадцать.

Чтобы не промазать метил в спину третьего конвоира, который утихомирил пленника ударом своего кулака. Картечь попала куда-то ниже поясницы, конвоир подскочил как ужаленный, ухватился за поврежденную задницу и громко заголосил от боли. Деревянный настил уличного тротуара расцвел брызгами ярко-алого цвета. Крови оказалось неожиданно много!

Твою мать, кажись я случайно угодил в артерию, которая питала кровью ноги. Если так, то подстреленный мной мужичок может за считаные минуты до смерти обескровить. На дороге возникла свалка и суета, которой малолетний пленник не преминул воспользоваться, он вырвался и задал стрекоча.

Нарышкин дернул из кармана револьвер и принялся стрелять по беглецу. Дворянчик даже не озаботился тем фактом, что на улице полно праздношатающегося народу, которого он мог случайно подстрелить. Засвистели трели полицейских свистков, уличный люд загомонил, шарахнулся в разные стороны, какая-то малохольная баба принялась голосить во всю глотку, Петька было дернулся вслед за пацанёнком, да куда там, того уже и след простыл.

Подстреленного мной мужичка подхватили под руки, подтащили к ближайшему извозчику, младший Нарышкин с ходу пробил его даром, так что бородатый возница слетел с козел коляски в дорожную грязь и через пару секунд повозка исчезла в том направлении куда сбежал юркий пленник.

На меня никто не обратил внимания, «стрельба» свинцовой картечью осталась для сторонних наблюдателей и зевак незаметной.

Я расплатился за завтрак и быстрым шагом побрел в сторону студгородка, профессор Вышинский просил меня утром заглянуть к нему. Так-то у меня сегодня и завтра выходные, о которых я договаривался с наставником еще неделю назад, но просьбу Андрея Ильича надо уважить, заодно переговорю с ним на счет нынешнего сезона, авось он мне подскажет как лучше поступить с ватагой Седого, все-таки и его интерес в этом деле не малый присутствует.