С моря накатывал свежий бриз, наполненный солью и запахом йода, дышалось легко и свободно, вроде и ноябрь месяц, а солнышко пригревает будь здоров.

***

Петровича я нашел там, где мне и сказал дядя Миша – на смотровой площадке возле обелиска Славы на горе Митридат. Узнал я его тоже сразу, все как описал толстяк. На экстрасенса или колдуна Петрович был ни капельки не похож, а вот на отставного военного или чиновника был очень даже похож. В его взгляде, движениях и хорошо поставленной речи читалось, что он привык командовать и управлять людьми. Лицо как у хищной птицы, нос тонкий, ястребиный, губы тонкие, уши плотно прижаты к черепу. Да, точно, вот если так со стороны взглянуть, то первая ассоциация, что Петрович похож на старого, опытного орла, который внимательно осматривает все вокруг, приглядывая за округой.

Я осторожно присоединился к группе туристов, с которыми общался Петрович, с интересом слушая его рассказ, который к сожаленью уже подходил к концу.

Петровича не хотели отпускать, благодарили за интересную и познавательную экскурсию, туристы попеременно долго жали ему руку, звали с собой в автобус, предлагали деньги за рассказ, но он вежливо и твердо от всего отказался и вскоре мы уже спускались вниз по лестнице.

– Петрович, – представился керчанин.

– Славик, – протянул я руку.

Мы пожали друг другу руки, рукопожатие у Петровича было твердое и жесткое, видно, что его ладони привыкли к тяжелому труды, кожа была грубая, как звериная шкура. Был я пару лет назад на отдыхе в теплых странах и водили меня на шоу с львами, случилось мне там подержать спящего льва за лапу, вот от рукопожатия Петровича остались те же ощущения как будто я не человеку жму за руку, а трогаю подушечки на лапе льва.

Странно, а с виду вылитый интеллигент, только с лицом орла и руками льва…или лапами, как тут правильно и не знаю.

– Ну-с молодой человек рассказывайте, что не так с мостом?

– В принципе, всё с ним так, технически мост непоколебим, просто есть кое-какие непонятные моменты, которые не понятно, как отразятся в будущем. Мы даже не знаем природу этого явления.

– А я чем, по-вашему, могу вам помочь?

– Не знаю, – честно ответил я, – мне вас посоветовали, как специалиста «по всякой чертовщине».

– Так и сказали? – губы Петровича растянулись в холодной улыбке.

– Да, – кивнул я.

– Ну что ж, раз надо то попытаемся помочь, – задумчиво хмыкнул собеседник, – только знайте, что я еще до строительства моста предупреждал ваших земляков из Питера, у которых фамилия с идиш переводится как «красная гора», что мост через Керченский пролив – плохая затея и проще присоединить к России ДНР и Херсонскую область, чтобы проложить путь в Крым по суше, чем строить мост.

– А почему мост – плохая затея, – нахмурился я.

– Место здесь такое, – как-то неопределённо пожал плечами Петрович, – что лучше ничего не строить. Нюансы, знаете ли, есть определённые.

– Какое, такое место? – продолжал настаивать я. – Можете как-то конкретно ответить? Что не так с Керченским проливом, что через него нельзя строить мост?

– Ладно, расскажу, – хмыкнул Петрович, – пришли бы на полчаса раньше, послушали бы вместе с остальными туристами, но специально для вас расскажу еще раз.

Пока разговаривали спустились на площадку у подножия прямого участка лестницы и остановились у балюстрады, украшенной фигурами Грифонов.

– А знаете ли вы, что именно про эти места, про этот самый пролив, на который вы сейчас любуетесь, писал Гомер и Геродот? – каким-то тихим и таинственным голосом начал Петрович. – В мифах и легендах древних греков много говорится о царстве Аида. В некоторых писаниях считается, что Аидово царство находится на юге Пелопоннеса в расщелине мыса Тэнар. Из других же, более древних источников, выяснилось, что этим мистическим местом является… нынешний район Керченского пролива. В настоящее время трудно поверить, что на этой благодатной земле, согретой ласковым солнцем, когда-то властвовал бог смерти Аид. Некоторые скажут, что это полная чушь, что в Аиде, как описывал его Гомер, всегда холодно, темно и почти никогда не появляется солнце. И правда, описание такого климата совсем не смахивает на теплый и благодатный крымский климат. Однако, ученые геофизики, подтвердили факт низких температур на полуострове Крым в 8 веке до нашей эры, а Гомер жил в восьмом веке до нашей эры. Именно в тот период, между 1300 и 500 годами до нашей эры, стал эпохой похолодания. Это произошло во время движения отступивших ранее ледников на огромной территории от Аляски до Исландии. Уточняя место расположения входа в Аид, ученые опирались в основном на мифы и труды Гомера и Геродота. Гомер писал следующее, что Аид находится там, где расположен город киммерийцев. Киммерийцы же, жили вокруг Керченского пролива, который в древности назывался – Боспор Киммерийский, – продолжил Петрович свой рассказ. – Так же, как и Гомер, Геродот указывает нам на киммерийцев. Путешествуя из Малой Азии к Ольвии – греческой колонии в Скифии, – Петрович прокашлялся и продолжил, как будто читая с древнего свитка его голос обрел нотки таинственности, – «Все осмотренные нами страны отличаются столь суровым климатом, что в течение восьми месяцев здесь стоит нестерпимый холод… Замерзает и море и весь Киммерийский Боспор, так что живущие по сю сторону пролива скифы толпами переходят по льду, переезжают по нем в повозках на другой берег к синдам».

Честно говоря, я все это время стоял и слушал собеседника с открытым ртом, голос Петровича завораживал и перед моим мысленным взором явственно предстала картинка глубокой древности.

– Чтобы понять, о чем рассказывает Гомер, необходимо окунуться в древнюю историю. Он описывает ландшафт и реки Аида еще до катастрофического землетрясения, произошедшего по некоторым данным в пятом тысячелетии до нашей эры, а по другим в 2000-ном году до нашей эры. В те времена Черное море не было соединено со Средиземным, и уровень воды в нем был ниже на сто метров нынешнего. Из-за того, что уровень воды в Черном море сильно поднялся – было затоплено много территорий на Черноморском побережье, береговая линия на низменном восточном берегу моря отодвинулась почти на двести километров. На месте бывшей низменности, по которой текли и стекались в одно русло реки Кубань и Дон, образовалось Азовское море. Пирфлегетон ныне – река Кубань, а Ахеронт – это Дон. Коцит одна из рек, уходивших под землю, возможно река Ея или Чолбас. Русла этих рек были найдены учеными на дне Азова и занесены на карте. Так что можно со сто процентной точностью утверждать, что вход в царство мертвых, по мнению древних греков, был именно здесь, – сказал Петрович уж совсем тихо и немного зловеще.

В этот момент, перед моим мысленным взором возникла страшная и пугающая картинка: серые воды Керченского пролива потемнели, небо налилось свинцовой тяжесть, на штормовой волне появилась длинная, узкая лодка с загнутым вверх носом. Правит лодкой высокий, худой седоволосый старик, он стоит на корме и отталкивается от дна длинный шестом. Помимо старика в лодке еще какие-то бестелесные тени. Старик хмур и страшен, он смотрит перед собой слепыми глазами, не отвлекаясь на мертвые тела, всплывающие из мутной морской глубины. Неожиданно одно из тел, державшееся на поверхности, «оживает» и хватается за лодку в надежде переплыть вместе с утлым суденышком через пролив. Старик не дремлет, он настороже, сильный удар шестом, мертвое тело отрывается от лодки и медленно уходит на глубину.

– Так, стоп!!! – усилием воли я вырвал себя из плена россказней Петровича. – Какое отношение имеют мифы древней Греции к Крымскому мосту?

– Прямое, – равнодушно пожал плечами Петрович. – Впрочем я вижу, что вы мне не верите молодой человек. Так ведь?

– Ну, конечно, не верю, – раздраженно скривился я, – я вам про серьезные вещи говорю, мост стоимостью четверть триллиона рублей возможно под угрозой, а вы мне про какие-то мифы рассказываете.

– Славик, вы в бога верите? – задал мне неожиданный вопрос керчанин.

– Да, – твердо ответил я, – верю, а что?

– Искренне?

– Да.

– И в церковь не только на Пасху ходите, чтобы куличи посвятить?

– В церковь захожу частенько, минимум один раз в месяц. Но я не понимаю к чему эти вопросы?

– А в нечистую силу верите? В дьявола, чертей, бесов?

– Чего?! – вновь удивился я. – Нет, конечно, не верю.

– Это, как? – усмехнулся Петрович. – В добро верите, а в его противоположность – в зло, не верите? А между прочим, большая часть религий всего мира построена на одном незыблемом постулате – противостояние добра и зла. И борьба этих сил за владение душами людей. Одно без другого быть не может. Если верите в бога, то чисто логически должны верить и в существование дьявола. Верите в ангелов, будьте любезны верить и в бесов. Так как вы объясните мне сей парадокс, что вы верите в добро, то бишь Бога, но не верите в зло?

– Я…

Я замялся не зная, что ответить. Под таким ракурсом на свою веру в Бога я не смотрел. А тут меня Петрович подловил и поставил в тупик, действительно, логически рассуждая, если веришь в Бога, то надо бы верить и в его непримиримых противников – Дьявола, чертей, бесов и так далее, но верить в них категорически не хотелось, потому что они воспринимались как элемент народного фольклора. Как же тогда быть?

– А вы сами не можете какой-нибудь ритуал провести, что убрать эти самые «нюансы», о которых вы предупреждали еще до строительства моста?

– Нет, я не могу, я ведь не экстрасенс и не колдун. Опять же, при строительстве моста его батюшки несколько раз освещали, но…, – Петрович как-то пренебрежительно скривился и отмахнулся, не закончив свою мысль.

Керчанин отошел от балюстрады с грифонами и двинулся вдоль по улице к своему дому, я поплёлся следом. Шли молча, каждый думал о своем.

Не знаю о чем думал Петрович, но мои мысли были только о том, что зря я потратил время на поездку в Керчь, еще и приборы с собой все тащил. Вот дурень! Но кто знал, что Петрович окажется просто любителем древних мифов, ладно бы он оказался экстрасенсом или колдуном, провел бы какой-нибудь ритуал, типа приворота или заворота, уж не знаю, как они там правильно называются у эзотериков. Ясное дело, что никакой ритуал бы тут не помог, но я бы потом мог бы смело заявить непосредственному начальству, что испробовал все методы, даже не традиционные.

В общем надо валить поскорее обратно, отдам коробку с вином, да покачу назад, пока светло. Надо будет только сувенир купить или магнитик с Керчью на память.

***

Возле калитки нас поджидал мужчина крупного телосложения с сумкой, заполненной различным строительным инструментом. Петрович с ним поздоровался, и они прошли внутрь, я сказал, что догоню их, только вытащу из машины коробку с вином.

Дом и особенно двор оказались весьма колоритные. Двухэтажный дом, сложенный из грубого серого камня-известняка, блоки которого были положены так ровно и искусно, что совершенно не заметен шов с раствором который должен был скреплять камни. Окна небольшие, арочные. Просто и без изысков.

А вот двор, а точнее сказать – дворик поражал уютом и какой-то приятной атмосферой, что ли. На полу были ровные, отполированные годами, а может и столетиями мраморные плиты. Причем лежали они не ровно, а с перепадами, что создавало четкое впечатление древности. Дворик образовывался стенами дома и подпорной стеной, сложенной из грубых серых камней. В дальних от входа углах подпорной стены росли кипарис и оливковое дерево, а между ними беседка, густо увитая виноградной лозой и судя по журчанию воды, где-то еще прятался искусственный водопад или родник. Массивный дубовый стол, плетенные из ротанга кресла вокруг него.