– Ищите героев в другом месте, мисс Кроу. А теперь, всего доброго. – Воин в белом обозначил кивок и, развернувшись, зашагал по дорожке из каменных плит. За секунду то того, как его и весь мир вокруг поглотила вспышка яркого света. Когда к ошеломлённой девушке вернулось зрение, легендарный убийца короля-лича уже бесследно растворился в предрассветных сумерках.

– Может быть, лучше было сразу отдать ему это? – Алиса достала из кармана конверт со странной печатью из синего воска. Оттиск в виде цилиндра успел смазаться, но всё ещё оставался различим. Письмо упало ей на голову накануне вечером, когда она возвращалась из лечебницы. Адрес получателя совпадал с местом жительства не слишком приятного в общении героя. Прямо под печатью размашисто было выведено «Исключительно в руки».

Воспитание не позволило молодой целительнице проигнорировать послание, что буквально спустилось с небес, и она решила совместить миссию по доставке со своим личным визитом. Юная леди провалилась дважды. Грустно вздохнув от несправедливости бытия, мисс Кроу направилась в сторону особняка. Как минимум оставит конверт слуге.

***

В официальных мероприятиях всегда есть что-то отталкивающее. Каким бы важным и торжественным ни был повод, после них остаётся неприятный осадок внутри. Даже праздник, будучи приправлен щепоткой официоза, несколько теряет в радостной атмосфере. В иных же случаях атмосфера просто невыносима. Особенно ярко подобные симптомы проявляются на годовщинах «славных побед». Душные речи от людей, которых при прочих равных народ предпочёл бы не видеть. Формулировки будто из финансовых отчётов. И куча, просто куча самолюбования и напускного величия. Каждый раз один и тот же сценарий. Как представителю класса «герой отечества» Ворону приходилось терпеть этот цирк. Снова.

Очередное очень важное и ни разу не худое лицо взбирается на трибуну и начинает вещать. Можно даже не слушать, что там говорит толстозадый министр хрен-пойми-чего. Речь ему написали те же люди, что и кучке пустословов, выступавших часом ранее. Мы велики и непобедимы, наша мощь неоспорима, а власть императора непогрешима. Сам император, как это водится, по очень уважительным причинам на этой ярмарке словоблудия не задержался. Приветственно махнув народу и бросив пару слов о всеобщем единстве, он перерезал ленточку и укатил в закат. Кому-то из приближённых монарха пришла в голову «гениальная» мысль установить памятник Четвёрке. Но хуже всего был тот факт, что Дайс оказался единственным, кто лично присутствовал на мероприятии.

Нет, фактически, вся команда была в сборе. Однако имелся нюанс. Три участника из четырёх находились на площади исключительно в виде отлитого в металле постамента. Что забавно, скульптурная композиция не включала самого Второго. Шутку неизвестного клоуна из канцелярии барон Дартвинг оценил и запомнил, на всякий случай. Ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным. Хотя быть увековеченным в таком убогом стиле он не пожелал бы и врагу.

Утомлённый ночными приключениями Уотан, не сразу понял, в каком виде должны присутствовать все участники команды. Новомодная технология создания реалистичных картинок. Четвёрка должна была собраться вместе для фотографии. Только вот «друзья», похоже, благополучно проигнорировали всю эту чепуху с пафосным открытием мишени для голубей. Живьём явился лишь один. И теперь старательно, но безуспешно, пытался скрыть кислую мину. Обычно в этом ему помогала маска, но данный предмет гардероба крайне вежливо попросили снять ещё на входе. Наконец, поддавшись желанию выплеснуть накопившуюся злость, легендарный убийца лича перешёл от фальшивой вежливости к открытому презрению. Плевать на заголовки газет, он и так слишком долго терпел этот цирк.

Окончанию торжественной части ненавистного фарса «славный герой» радовался не меньше чем голодающий куску хлеба. Впрочем, сполна насладиться свободой ему не дали, так как открытие памятника Трёх Героев плавно перетекло в неофициальную пьянку для аристократов. Тут это называли более возвышенным словом «фуршет». С продолжения банкета молодой герой решил скрыться. Но и тут потерпел фиаско. Два молодчика из тайной стражи, чуть ли не силой затолкали Ворона в дилижанс, и тому не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

Смириться с судьбой оказалось неожиданно легко: при попытке покинуть карету, бывалый авантюрист обнаружил себя немного, самую капельку, запертым. И, что более всего досадно, повозка оказалась обита хладным железом, блокирующим основную часть способностей Дайса. Главе Теней (так в простонародье называли тайную стражу) пришлось буквально выкрасть национального героя, чтобы доставить к себе на приватный разговор. В противном случае, гордость нации мог просто раствориться в воздухе. Сир Уотан обладал несравненным талантом по части того, как избегать встреч и игнорировать приглашения. Но в этот раз провернуть свой любимый фокус с исчезновением Второй не успел. Его взяли быстро и технично. И теперь везли на аудиенцию к самому пугающему человеку в империи.

Но, в отличие от обывателей, впечатлённых слухами о таинственном графе Шрудте, прошедшего через горнило войны с немёртвыми мужчину пугало совсем иное. Закалённый сотнями битв воин испытывал почти животный ужас при мысли, что этот обманчиво милый старичок опять будет отчитывать его за неуместное поведение. И нагрузит какой-нибудь крайне неприятной работой.

Деваться барону Дартвингу было некуда, спешить тоже и потому весь путь до тайной резиденции своего старого нового начальства благородный сэр занимал себя самым уместным в данной ситуации способом. Вырезал похабщину на потолке транспорта. Дорога заняла несколько часов, и потому умирающий внутри Ворона художник успел многое. Например, сопроводить нецензурные надписи анатомически верными иллюстрациями. В целом вышло почти учебное пособие, но любоваться делом рук своих человек искусства смог всего ничего. Карета прибыла в пункт назначения и замки щелчком оповестили пассажира, что пора выходить.

Здесь уже не требовалось соблюдать этикет и корчить великосветскую физиономию, так что знаменитый Дайс дал волю своему раздражению и выбил дверь с ноги. Выбравшись из недр дилижанса, он присвистнул. Дорога завела его в неопознанный подземный тоннель, сложенный из грубого камня. Ни кучера, ни лошадей – вообще ни единой живой души. Небольшой масляный фонарь на облучке разгонял тьму лишь на пару метров. Своды терялись в густой тьме, равно как и оба конца каменной кишки. Вечер переставал быть томным.

– Эй, Мун, вылезай. Мне пригодится твоя помощь. – Натягивая маску, позвал Уотан. При этом левую руку он вытянул параллельно полу. Из солнечного сплетения мужчины вырвался поток светящихся нитей, скользнул вдоль предплечья и свернулся в клубок. Небольшое пятно пульсирующего молочно-белого сияния зависло над рукавом и спустя пару биений погасло. Один из духов-компаньонов сидел на согнутой в локте верхней конечности хозяина и внимательно оглядывался. Стоит заметить, пернатый друг был совсем не пушинкой и заметно давил на свою «жердь». Оно и неудивительно, с метровым-то размахом крыльев. Умная птица без дополнительных подсказок поняла, что нужно делать. Неожиданно легко (для своих габаритов) вспорхнув с руки Дайса, белый ворон спланировал к фонарю и, подхватив тот лапами, взмыл вверх.

Потолок в подземных коммуникациях оказался хотя и высоким, но в пределах разумного. Всего лишь четыре метра от пола. Кому понадобилось всё это возводить, молодой барон сказать не мог. Однако некоторый тактический простор, который предлагала местная подземка его вполне устраивал. Отдав мысленный приказ своему летучему помощнику следовать за ним, бывалый авантюрист двинулся в прежнем направлении. Он не был уверен, поворачивал экипаж или нет, поскольку был слишком занят нанесением художественного орнамента. Но, тем не менее, опыт подсказывал, что его транспорт двигался в сторону, в которую смотрели бы ныне отсутствующие лошади.

Сырые подземные проходы не особо впечатляли. Да и ничего особенного в них не было, кроме гигантизма, который непонятно для чего предназначался. Разумная часть молодого дворянина выставила вполне однозначную оценку – «чрезмерно, столько стройматериалов и для чего?». На что эстетическое восприятие ответило – «зато внушает, выглядит таинственно и мощно». Так и не определившись, с какой из мыслей он согласен больше, уставший от сюрпризов этого безумного дня человек не спеша шёл, боги знают куда. Абсолютно бесшумно, как привык это делать на вылазках. Единственный звук, что сопровождал продвижение по тоннелю – размеренные взмахи крыльев.

Когда ты долгие годы живёшь в режиме повышенной готовности, перестаёшь верить в хороший исход подозрительных ситуаций. И в приятные сюрпризы. Дайс настолько часто попадал в передряги на ровном месте, что в принципе не понимал уже концепции серых будней. Безжалостная судьба авантюриста, а затем и статус народного героя не давали ему заскучать дольше, чем на пару дней. А уж помня о том, как начался этот со всех сторон «замечательный» денёк, многоопытный воин даже в глубине души не смог бы отыскать и капли надежды на нормальное развитие событий. Обычно люди зовут такой подход к жизни пессимистичным и часто дают совет расслабиться. На что такие хмурые ребята, как Ворон, усмехнувшись, могут лишь покачать головой и устало выдохнуть «это опыт». И продолжить точить ножи.

Поэтому с самого начала прогулки по тоннелю Цепи Боли были приведены в боевую готовность. Они еле заметно мерцали, подёрнутые жемчужной дымкой. Зажатые в опытных руках стальные змеи, готовые обрушиться на врага в любую секунду. Как оказалось, в подозрительных местах не бывает много паранойи. Бывает мало взрывчатки, как пошутил бы сейчас Джи. Впрочем, да пошёл он. Как и все остальные. Мужчина присмотрелся к картине, что выхватил из тьмы тусклый свет фонаря и зло сплюнул. Мун каркнул, скорее обозначив своё отношение, чем привлекая внимание к очередным неприятностям, замаячившим на горизонте.

– Спокойно, дружище. На тебе подсветка целей. Ну и контроль тыла, как обычно. Зря не подставляйся. – Дайс мог обойтись и мысленной командой, но в скрытности уже не видел смысла, да и нравилось ему общаться с птицей в таком, более «тёплом» стиле.

Прямо на пути следования двух компаньонов возник филиал скотобойни. Запах недавно пролитой крови смешался с фоновым сырым смрадом подземелья и подсказывал, что ожидает впереди ещё за пару сотен метров. Недавно здесь кого-то рвали на части. Потёки, а кое-где и целые лужи крови. Части тел, с торчащими из мяса обломками костей. К счастью, всего лишь лошадей. Но менее тошнотворным от отсутствия нашинкованных людей зрелище не стало: ошмётки разного размера и формы были раскиданы по всей ширине тоннеля на сорок шагов. Между особо крупными кусками некто выложил дорожки из кишок. Часть крупа одного из копытных была освежёвана.

Оглядев эту работу неуравновешенного мясника ещё раз, дабы окончательно убедиться в отсутствии человеческих останков, Дайс подошёл к наиболее сохранившейся части коня. Следы когтей на рёбрах. Отчётливая работа зубов мелкого животного. Крысы. Но после. Не они причина подобного ужаса. Грызуны трусливы и разбежались при приближении человека. Это больше похоже на….

На что больше всего похоже неведомое «это» эксперт заключить не успел. Задрожали стены, посыпался песок с потолка. Утробный рык из темноты прервал размышления несостоявшегося детектива. Уотан попрощался с мечтой об отдыхе. А затем, когда в пятно света, цокая когтями по полу, вошёл обладатель «волшебного голоска», едва не расстался с завтраком.

Чудовище напоминало какую-то извращённую пародию на грифона. Благородного обитателя геральдических равнин получили, совместив величественных царей земли и неба. Полуразложившуюся тварь, что выползла из тьмы, явно собирал кто-то с весьма своеобразным чувством прекрасного. Кривое, несуразное создание было сшито из фрагментов тел различных зверей и представляло собой образец не лучшей таксидермии: собачьи лапы, туловище коня, мохнатый зад от кого-то из крупных хищников, извивающиеся по всему корпусу крысиные хвосты, огромные чёрные крылья в количестве трёх штук, выпадающие перья, облезлая шкура. Венчали же всё это «великолепие» воронья голова с бельмом на левом глазу и знакомый чёрный дым, сочащийся из швов.

Сверху раздалось негодующее карканье. Даже дух-компаньон не смог сдержать своего омерзения при виде тёмного голема. Химера остановилась, сумев, наконец, уравновесить несуразное туловище на семи разных лапах и снова зарычала. Источником рыка оказалась внушительных размеров пасть посередине грудной клетки этого ночного кошмара. С басовитым гудением начали раскручиваться цепи. Обладатель тонкого аристократического вкуса, чудом удержавшись от грязного ругательства, прошипел:

– А вивисектора мы обязательно накормим плодами его труда. Но экзотическим путём.

– Кра! – согласился его летающий компаньон из-под потолка.

– К-ш-ш-ш. – Вновь обратил на себя внимание жуткий эксперимент. Хлестнув себя по гнилому боку хвостом, что ранее был чьим-то кишечником, он кривыми прыжками ринулся в атаку.

Несмотря на общую нескладность и кажущуюся неуклюжесть, двигался некро-голем необычайно шустро. Его ломаные движения, хоть и служили очевидным указанием на недоработки в конструкции, тоже выступали своего рода преимуществом. Дайс не мог предсказать, как поведёт себя кривое тело противника. Дёрганый характер перемещений без единого ритма сбивал опытного воина с толку. Не стоило сбрасывать со счетов и две огромных лопасти на спине. Пусть пока тварь и не предпринимала пока попыток взлететь, а крылья волочились по земле. Третье крыло вряд ли могло помочь в полёте, ибо торчало как нелепый гребень где-то на макушке.

Цепи давали воителю массу преимуществ. Во-первых, в длине. Во-вторых, неплохо выступали как средство контроля. Однако защищаться с ними – задача нетривиальная: блокировать удары себе дороже, остаётся только уклонение. Пока скачущий безумным кузнечиком монстр пытался обагрить свои когти человеческой кровью, Уотан успел не раз пожалеть об оставленной в карете трости. Нож слабо годился для подобного боя, а на обыске перед праздником изъяли все гранаты, что исключало бой дальний. Оставались верные стальные плети и, как ни странно, окружение.

Как и любой уважающий себя авантюрист, Второй умел пользоваться преимуществами локации. А локация могла предоставить кучи неаккуратно нарезанного мяса и лужи телесных жидкостей. При хорошей фантазии это и препятствие, и укрытие, и ловушки, и даже оружие. В бою молодой аристократ привык придерживаться принципа «всё для победы» и теперь вновь его применял.

Цок-цок-цок. Взмах кишки-хвоста. Промах. Цепь оборачивает одну из конечностей твари. Мужчина дёргает рукой в сторону. Чудовище спотыкается, но через долю секунды уже мчится, сильно виляя из стороны в сторону, на жертву. Плавным шагом воин перетекает в сторону от мясного локомотива. И получает в лицо крылом. Поскальзываясь на внутренностях лошадей, чудовище теряет драгоценные секунды и не успевает напасть на человека, пока тот на земле. Три пары лап подбрасывают птице-мерзость вверх и она, раскинув крылья, планирует на вскочившего противника.

Тот, не растерявшись, бьёт цепью в основание крыла. Полёт сбивается. С чавкающим звуком химера приземляется в останки коня. Выстреливает хвост. Но оказывается перехвачен рукой в белой перчатке. Пока кривая поделка тёмного мага поднимается на ноги, Ворон успевает подойти ближе и одним движением отрезать мерзкую трубку. На большее времени не остаётся. Отброшенная секунду назад цепь прыгает обратно к хозяину, а тот поспешно рвёт дистанцию. Обрубленный кусок кишки успевает истлеть за пару вдохов.

Тёмный зверь резко разворачивается и делает несколько быстрых взмахов своими чахлыми лопастями, поднимая пыль. А затем вновь бросается на живучего авантюриста. Воин в белом успешно уклоняется, стараясь оплести тварь цепями, но та каждый раз вырывается. Мерцающие звенья оставляют подпалины на грязной шкуре, летят перья и клочья кожи. Но вряд ли это хоть как-то вредит неживой поделке чернокнижника.

Очередной прыжок не даёт жуткому гомункулу достичь цели, но он выкидывает новый трюк. Одна из костлявых лап внезапно вытягивается и бьёт Дайса поперёк груди. Не ожидавший подобного финта воин улетает спиной в темноту. Сверху доносится клёкот. На некро-голема, изготовившегося к прыжку, падает фонарь. Мун, удачно спикировавший на врага, победно каркает.

Гнилая плоть твари внезапно оказывается вполне горючей. Облезлая пародия на грифона вспыхивает как промасленная тряпка. Беспорядочно скакнув из стороны в сторону, монстр в отчаянии падает на пол и, истошно вереща, пытается сбить пламя. Из полумрака, пошатываясь, выходит Ворон. Он прижимает руку к груди. Обрывки ткани пропитались кровью. Жилистый торс охотника на нечисть пересекают три глубоких борозды, от плеча до плеча. Хриплый шёпот мужчины складывается в слова неизвестного языка. Вытащив нож, он парой движений отрезает рукав и, морщась, сооружает то ли жгут, то ли бандаж. Заговор огня при этом всё ещё продолжает срываться с пересохших губ.

Визжащий на полу некро-конструкт весело потрескивает, прожариваемый магическим пламенем до хрустящей корочки ещё около минуты, после чего тайный напев прерывается кашлем исполнителя. Огонь тут же опадает, потрёпанный боец утирает кровь со рта тыльной стороной руки. Маска благополучно слетела во время падения. Нетвёрдой походкой он приближается к догорающему конструкту и недовольно кряхтит:

– Ты ещё не сдох? Да где вас, таких красивых, делают?!

Пасть, что заменяла птице-мерзости грудную клетку, всё ещё пытается открыться шире в бесплодной попытке достать обед. Несколько языков-щупалец, вяло шевелятся и тянутся к раненому человеку. Слизь, что покрывала уродливые отростки, кипит и будто борется с медленно гаснущим огнём. Собрав утекающие силы, Дайс вновь притянул к себе одну из цепей и, с усилием замахнувшись, отправил её конец прямо в глотку отродья.

– Не в мою. Кха. Смену, – укоризненно заметил Ворон и, закусив губу, почти прорычал, – ВОЗДАЯНИЕ!!!

Голос охотника на чудовищ эхом прокатился под сводами тоннеля, а тело некро-голема забилось в конвульсиях. При этом было заметно, что процедура не доставляла удовольствия и палачу чудовищ. Глаза мужчины закатились, из ушей пошла кровь, а тело стала бить крупная дрожь. Вены на руках и шее вздулись, а мышцы свела судорога. В месте контакта кожи и металла густо плодились волдыри. Такова плата за уничтожение самых сильных тварей. Орудие стирает их из реальности, но заставляет своего хозяина чувствовать то же самое, что и они. В мельчайших подробностях. Обманчиво-белый цвет сияния цепей может ввести в заблуждение, но они никогда не были светлым артефактом.

Яркая вспышка на мгновение разогнала тьму подземелья, растворяя жуткую тварь вместе с перьями, костями и клювом. Дайс знал, что Воздаяние не оставляет ничего от тёмных созданий, но сегодня лишний раз убедился, что в жизни нет правил без исключений.