Вполне искренне Дуров считал, что власть имеет дело с полукрепостной страной, изуродованной рабством и тоталитаризмом, и поэтому на политическом поле нет партий, которые предлагали что-то толковое.
поражала способность Дурова вбросить неожиданную идею – и отследить, чтобы она была воплощена за короткий срок (если производство растянулось, значит, идея негодная).
Дуров посмотрел на барышень с ласковой ненавистью: «Представьтесь, пожалуйста, и скажите номер удостоверения». Милиция замешкалась. «Вы не понимаете, что делаете! – крикнул Дуров, посмотрел в сторону и продолжил: – Вы не можете ограничить свободу передвижения. Ограничивая свободу, вообще любую, можно лишь разогреть протестные настроения». И так далее, в том же регистре.
Дуров считал хозяев контента, отказавшихся конструктивно сотрудничать, кем-то вроде избалованных работорговцев. По его мнению, вместо того чтобы менять стратегию и каналы дистрибуции, правообладатели хотели руками «ВКонтакте» душить юзеров, а после отказа призывали государство к репрессиям.
Но и этого оказалось мало. Жаловались именно те издатели, которым мы помогали все удалять. А западные издатели тем временем молча собирали рекордные прибыли в российских кинотеатрах при существующих копиях своих фильмов „ВКонтакте“ и на других российских UGC-ресурсах.
Мы занимаемся технологиями и средствами коммуникации. Проблемы индустрии развлечений, которую интернет вынуждает пересматривать бизнес-модели, волнуют нас только в плане соблюдения законов. Мы обязаны удалять видеоролики, если получаем письменное уведомление о ролике с документами, доказывающими авторские права на данный контент.
«Демократия и тирания различаются скорее формой, чем содержанием, – писал он. – Попытки установить всеобщее равенство оканчиваются печально, потому что равенство не предусмотрено биологически.