ГЛАВА IV. У воды

Отца не было. Мать все время проводила на работе и не смогла отпроситься даже на похороны собственной матери. Нянечка в детском саду – это очень ответственный пост, покидать который нельзя.

Никита не помнил, когда мать начала приносить домой еду из детского сада. Скорее всего, после смерти бабушки. Бабушка бы такого не допустила. Бабушка была доброй, настоящей, живой и любящей матерью для своих детей и внуков. С ней прошли первые годы Никитиной жизни.

Но бабушка умерла от рака. Умирала долго – два или три года. Состояние бабушки постепенно ухудшалось, а лечение помогало все меньше. В последний год она уже не вставала.

Весной бабушка последний раз выходила на прогулку с Никитой и дедушкой. Тот раз остался в памяти у Никиты как случай, когда незнакомый человек впервые его ударил. Ударил сильно, неожиданно и со спины.

Дедушка пошел смотреть книги, которые продавались со скамьи во дворе. Бабушка была в инвалидной коляске, а в авоське у нее за спиной был мячик, с которым и хотел поиграть Никита. Но когда он полез за мячиком в глазах у него потемнело. Случайный прохожий принял Никиту за вора и огрел его своей тростью по голове. Были слезы, крики, выяснение отношений, а потом бабушка сказала, что больше гулять не пойдет.

С тех пор бабушка уже не выходила на улицу. Она умирала. Умирала постепенно и долго, мучаясь от боли. Когда ноябрьский ветер свистел в трубах и крышах, бабушка всегда говорила: «Питерские покойники воют». Получить морфин для обезболивания в то время было очень сложно. Бабушка угасала и вместе с ней угасал дед. Последнее время бабушка уже не могла вставать. Запахи ароматной выпечки и котлет окончательно сменились в доме на запахи болезни и лекарств.

Дни тянулись за днями, пока однажды вечером, лежа в своей кровати, которая была прямо за стенкой от бабушкиной, Никита не понял – бабушка умерла. Чувство чего-то страшного поглотило его. За стеной остывала бабушка, а он понимал, что потерял единственного человека, которого любил. Человека, который любил его. Никита отчетливо понял, что теперь все будет иначе. Он впервые испытал чувство потери и одиночества. В тот вечер Никита по-настоящему плакал в первый раз.

После похорон у него остались только дедушка и мать. Никита жил с мамой в одной комнате. Длинной, маленькой и узкой, с одним окном, затянутым куском грязно-желтой ткани, которая раньше служила чехлом для матраса.

мать спала на тахте, доставшейся им после развода Никитиного дяди. Никита спал в детской кроватке с высокими бортами. мать не ходила в туалет, она писала в специальную банку. Она просила Никиту отвернуться и он слышал, как тугая струя маминой мочи бьется о стенки банки, создавая ни на что не похожее журчание.

Никита спрашивал мать, зачем она писает в банку и почему не ходит в туалет. Мать сказала, что не хочет беспокоить дедушку – дверь в туалет находилась напротив его комнаты. Мать всегда делала все, чтобы не беспокоить дедушку. Ведь они с Никитой здесь «на птичьих правах», как она говорила. По этой же причине полы в доме не мылись никогда. Иначе дедушка начинал давать советы, а мать этого не хотела. Она боялась своего отца.

***

Дед полюбил таскать домой вещи с помойки: дверцы шкафов, ящики из под старых телевизоров, пустые канистры, пружинки, винтики, книги или одежду. Для него не было плохих вещей. Все это когда-нибудь должно было пригодиться. Пока бабушка была жива, она не давала таскать домой эту рухлядь. Но когда ее не стало дедушка очень быстро захламил свою комнату, кухню, коридор и даже антресоли подобным скарбом. Никита часто ходил с дедушкой на свалки и помойки, считая это вполне нормальным поведением, в то время он не мог критически осмыслить происходящее.

Как-то раз, пока бабушка еще была здорова, деда отправили в санаторий, в Трускавец. Когда дед вернулся он был очень зол и говорил, что больше туда не поедет никогда. «Западенцы», – тогда Никита первый раз услышал это слово, и не слышал его потом очень долго.

По словам деда, у него постоянно было чувство, что за спиной о нем говорят гадости, а в суп непременно плюют. Еще одно новое слово, которое Никита тогда услышал, было «москаль». Поездка в оздоровительный санаторий стала негативным опытом для деда.

Но для Никиты она стала радостным событием – дед привез из Трускавца очень красивые мельхиоровые запонки. Пару с белыми камнями под бриллианты, и пару с синими под сапфиры. Как завороженный смотрел Никита в глубину синих камней и не мог отвести глаз. «Нравится?», – спросил тогда дед, – «А хочешь, я тебе сделаю из них колечко?». Никита очень хотел.

Дед был довольно умелый. У него было много разных инструментов. Пока бабушка была жива и здорова, Никитины отношения с дедом были довольно теплыми. Часто они играли в такую игру: дед брал несколько баночек и высыпал на пол разные винтики, гвоздики и другие детальки, а Никита должен был сортировать их по кучкам.

Дед сделал Никите кольцо из синей запонки. Это было самое настоящее кольцо. Очень красивое, с большим синим камнем. И хоть оно налезало только на безымянный палец, Никита с ним не расставался. Часами он мог смотреть внутрь камня, ловить отблески света, любоваться гранями и насыщенным синим цветом. Кольцо стало одним из немногих детских сокровищ, охраняемых как зеница ока.

Но после смерти бабушки Никита потерял кольцо. Не известно, как это случилось. Колечко было с ним везде. Он постоянно носил его на пальце или в кармане. Конечно, среди других детей было много желающих заполучить это кольцо. Кто-то хотел полюбоваться, а кто-то просил поносить. Но Никита никому не давал колечко, ведь оно было первой его любимой и собственной вещью.

В тот вечер Никита пошел кататься на бомбоубежище. Когда-то давно, когда страна готовилась к войне, в каждом районе строились бомбоубежища. Это не такая уж глупая идея, если помнить о том, что всего полвека назад город был в военной блокаде и его бомбили.

Для детей бомбоубежище было лучшей горкой на свете. Высокий искусственный пологий холм возвышающийся посреди обычного двора, что может быть лучше для катания? Дети находили какие-то куски коробок и волнистых стеклопластиковых листов, которыми пользовались как ледянками. Катались до тех пор, пока сил забираться на горку не оставалось. Обычно катание начиналось после школы и продолжалось до фиолетовых сумерек, в которых снег начинал мерцать волшебством.

В один из таких вечеров придя домой с горки Никита обнаружил, что кольца нет. Много раз потом он возвращался к бомбоубежищу и облазил весь тот двор, в поисках своего сокровища. Но кольцо так и не нашлось.

***

Мать боялась деда и постоянно ему врала. Врать она научила и Никиту. Иногда они закрывались на кухне и ели пельмени или салат из помидоров, чеснока и сметаны. Ванна стояла в кухне, мать включала воду, закрывала дверь и делала вид, что стирает. На самом деле она готовила и ела, а заодно кормила Никиту. Правда, готовить она почти не умела.

Одно время мать готовила странные лепешки, которые называла супер-блинами. Это было очень сладкое тесто без дрожжей, жареное на сковороде. Еще мать очень любила чай, кофе и сахар. Она делала много крепкого чая с большим количеством сахара и жарила супер-блины, которые они с удовольствием ели. С дедом не делились, ему про это просто не рассказывали. Хотя возможно, что он все прекрасно знал и понимал.

Наивная ложь и уверенность в глупости окружающих были отличительными чертами матери. Однажды мать купила ему велосипед. Настоящий, красный, с приставными колесами.

– Только дедушке не говори, что я тебе его купила, хорошо? – сказала она, – Пусть стоит у меня на работе. Будешь кататься вечерами, пока я домой собираюсь.

– Хорошо, – ответил он.

Через день у велосипеда отвалилось приставное колесо. Пустяковая поломка, дел на две минуты. Но мать жила одна и не стала просить ни у кого о помощи. Вместо этого она пошла в магазин прихватив с собой Никиту.

В магазине было полно игрушек и Никита завороженно смотрел на витрины. Это был первый его визит в игрушечный магазин. Мать попросила продавщиц починить колесо, но ей объяснили, что продавцы ничем подобным не занимаются, а велосипед нужно сдавать на ремонт по гарантии. И тут с матерью случился настоящий припадок. Она кричала, плакала, ругалась и вела себя странно. Никита круглыми от удивления глазами смотрел на эту истерику.

– Нам не нужен ваш велосипед и деньги за него мы отдать не можем, просто сдайте его в мастерскую на ремонт, – говорили продавщицы.

– Нет, вы мне его почините прямо здесь и сейчас!

– Но мы же не умеем. У нас даже нет инструментов.

– Меня это не волнует! Вы обязаны! Вы должны! – не унималась мать. Дальше все произошло быстрее, чем можно было понять. Мать схватила Никиту за руку и потащила из магазина.

– Не забудьте велосипед! – сказала продавщица.

Тогда мать развернулась, схватила велосипед и швырнула его в продавщиц и витрины. Никита никогда раньше подобного не видел и не знал, что делать. Но мать уже тащила его к выходу.

– Ты никому ничего не скажешь, – сказала она, когда они отошли на пару кварталов от магазина, – ничего не было.

– А велосипед?

– Велосипеда у тебя тоже не было. И не будет.

***

– Вот он! – сказал белобородый провожатый.

Носом в песчаную полосу врезалась алюминиевая лодка с закрытой носовой частью и стеклянным козырьком. Нечто среднее между полноценным катером и моторной лодкой, около пяти метров в длину. На корме был закреплен навесной мотор, поднятый из воды, возле которого в лодке стояла высокая худая фигура в камуфляжном костюме, с капюшоном накинутым на голову.

– Это они? – спросил хозяин лодки, когда компания подошла поближе, – Стоило дергать меня из-за таких пустяков.

– Ты отвечаешь за переправу, с тебя и спрос, – ответил провожатый.

– Он ведь сказал вам, что бесплатно я не перевожу? – обратился хозяин катера к Никите и Наташе.

– Нет, такого он не говорил, – ответила Наташа.

– Мне нужно что-нибудь получить за свои услуги, иначе нельзя.

– Но у меня ничего нет, – растеряно сказала Наташа.

Никита достал из кармана телефон и задумался. С одной стороны, здесь он был как будто бесполезен, а с другой в телефоне оставался дневник, терять который не хотелось. Однако выбора, кажется, не было. Да и копия дневника всегда была доступна на облаке. Если бы оно здесь еще работало, это облако.

– Я отдам это, – сказал Никита и поднял руку, подсветив экран смартфона.

– Игрушечка? Что ж, я люблю такие штуки, в них можно найти много интересного.

– Да не все ли мне равно, – ответил Никита, – Но есть условие. Я отдам телефон когда мы прибудем на место.

– Хорошо, садитесь, – владелец катера занялся мотором.

– Пойдем, – сказал Никита, обращаясь к Наташе, – я помогу тебе забраться.