Глава 4

Ительские пещеры славились хитросплетениями своих огромных коридоров. Поговаривали даже, что некогда в них гнездились самые настоящие огнедышащие драконы, но это, конечно, были всего лишь сказки.

Никаких драконов этих местах (да и в любых других тоже) замечено не было, но если бы они и были, то пещеры эти могли бы с легкостью разместить любого их них. А может быть и целое семейство, дабы таковое нашлось в какой-нибудь из земель бескрайней Объединенной Ойкумены…

Свадебный кортеж Лауны Альвы Мита-Грин, будущей сеньоры Чанкета, отошел от торгового каравана, идущего куда-то в Дальнюю Пустошь, когда Ительские скалы уже были видны на горизонте, по правую руку от направления движения каравана.

– К вечеру будем в скалах, – объявил дядя Джоун. – Места здесь обжитые, тут пересекается много торговых путей, но… от фургонов все же далеко не отходите! Здесь полно горных птерков.

– А разве вы нас не защитите от этих гнусных тварей? – кокетливо спросила Алариса, постреливая в его сторону блестящими глазками. Она ехала верхом, но умудрялась при этом позой, жестами и якобы случайно расстегнутыми пуговичками продемонстрировать все прелести своей девичей фигуры.

Дядя Джоун прижал руку к груди.

– Милая моя Алариса, вас я несомненно спасу от любой твари, но контролировать все в ближайшей округе выше моих сил…

Лауна Альва, которая ехала рядом с Аларисой на своей Белянке, нахмурилась, помотала головой и недоуменно глянула на подругу.

– А ну-ка, давай отъедем в сторону, милочка…

Алариса не возражала, потянула поводья вправо, и они отошли от дяди Джоуна на пару десятков ярдов. Когда их уже никто не мог услышать, Лауна Альва накинулась на подругу, потрясая у нее перед лицом растопыренными пальцами, что в Снежных землях означало высшую степень раздражения.

– Что?! Ты у него уже «милая Алариса»?! – шепотом закричала Лауна Альва. – Хватит заигрывать с дядей Джоуном, бесстыдница!

– А ты не мешай мне строить свое счастье! – так же шепотом прокричала ей в ответ Алариса. – Тебя-то хоть замуж позвали, а меня вот никто не позвал! И если я сейчас не найду себе того, кто согласится стать моим мужем, то очень скоро меня будут называть «оуки-млаха», и в этом будешь виновата ты!

– Но это же дядя Джоун!

– Да какой он «дядя»?! – почти заорала Алариса и тоже потрясла растопыренными пальцами у Лауны Альвы перед лицом. – Дядя – это такой, как твой папенька! Или… как мой папенька! А Джоуни всего на три года старше тебя! Он как будто твой старший брат!

– Но не мой брат! Он брат моей маменьки!

– Ну и что?! Значит твои бабушка с дедушкой большие молодцы, и не теряли даром времени на склоне лет! И я тоже не собираюсь его терять, картомило ордольо диз картуго фиет хара!

Последнее – было распространенным ругательством в Гвантале Горной, достаточно крепким, но в рамках дозволенного, впрочем. Дословный его перевод не имел никакого смысла, но сказанное в определенных обстоятельствах (таких, как сейчас, например), оно означало, что дальше спорить уже не имеет смысла. Как правило, за этим следовал обычный приятельский мордобой.

– Сама такая, – огрызнулась Лауна Альва, решив не усугублять ситуацию. – Ты больших планов-то на дядю Джоуна не строй. Сегодня ночью мы убежим.

– Это ты убежишь сегодня ночь, – очень язвительным тоном отозвалась Алариса. – Лично я никуда бежать не собираюсь!

– Как это не собираешься?! Мы же договорились!

– Ни о чем мы не договаривались! Если ты передумала стать сеньорой и хочешь скитаться по свету, как оборванка, то можешь бежать куда хочешь. А я хочу быть женой Джоуни и нарожать ему двенадцать детей…

– Двенадцать?! – с уважительным удивлением повторила Лауна Альва. – Почему двенадцать-то?

– Потому что я буду рожать каждый год, как всякая хорошая жена, и будет у нас пять сыновей и шесть дочек…

– Но пять и шесть – это одиннадцать, – по-прежнему удивленно заметила Лауна Альва.

– Значит, пять сыновей и семь дочек! Чего ты ко мне пристала?! То, что ты умеешь хорошо считать, еще не делает тебя лучше меня! Сколько хочу, столько и рождаю мужу своему любимому, и никто мне здесь не указ!

– То, что я умею хорошо считать делает из двенадцати детей одиннадцать! – возмутилась Лауна Альва. Но сразу же взяла себя в руки. – Ну, хорошо… – сказала она. – А потом?

– Что потом?

– Что ты будешь делать потом, когда родишь дяде Джоуну двенадцать детей?

– А потом я умру… – печально произнесла Алариса.

– К каком смысле – умрешь? Почему?!

Алариса вздохнула.

– Скорее всего при родах… Я понесу тринадцатого ребенка от своего мужа рэя Джоуна – а он к тому времени уже обязательно станет рэем – но это будет очень тяжелая беременность, и разрешиться от нее я так и не смогу. Ребеночек будет очень крупным, и кости мои не смогут так разойтись, чтобы выпустить его на белый свет… Бедный мой мальчик! Он так и не увидит солнышка, а все из-за того, что у его мамочки такие узкие бедра!

– Это у тебя-то узкие бедра?! – возмущенно воскликнула Лауна Альва. – А у меня тогда какие?!

Тут Алариса всхлипнула, по щеке ее покатилась слеза.

– Какая разница? – прошептала она с горечью. – Тебе все равно не рожать деточек, ведь ты, непутевая, решила сбежать с собственной свадьбы…

Лауна Альва не нашлась что ответить и только натянула поводья. Белянка сразу остановилась, затоптавшись на месте и мотая мордой. Алариса тоже остановила своего вороного.

– Погоди… – сказала Лауна Альва, прищурившись. – Ты сейчас издеваешься надо мной, что ли?!

– Я не издеваюсь! – неожиданно резко воскликнула Алариса. – Я просто хочу, чтобы ты поняла насколько глупо себя ведешь! Джоуни потратил огромные деньги, чтобы организовать эту свадьбу, и это при том, что она ему совершенно не нужна, и он даже присутствовать на ней не сможет… А ты хочешь вот так вот все – раз! – Алариса щелкнула пальцами, – и испортить!

– Да! – с вызовом ответила Лауна Альва. – Я решила отменить эту свадьбу, и считаю, что имею на это право… Но мне никто не позволит просто отказаться, потому что мое слово ничего не значит! А если ты думаешь, что твое слово что-нибудь будет значить, то ты сильно ошибаешься! И все, что ты можешь делать – это только рожать, рожать и рожать! Двенадцать детей… пятнадцать детей… Пока кости твои расходятся, а как перестанут расходиться, то ты помрешь, потому что не сможешь разродиться!

Алариса от злости вновь растопырила пальцы и затрясла ими в воздухе.

– Если бы ты знала, как ты мне сейчас не нравишься! – зашипела она. – Мне тебя даже ударить хочется…

Лауна Альва по лицу подруги видела, что в эту минуту она нисколько не кривит душой. И поняла, что все это зашло слишком далеко. Подавшись вперед, она взяла Аларису за запястья и сложила ей ладони вместе, чтобы она перестала наконец трясти пальцами.

– Прости… – сказала она. – Прости меня, я не должна была этого говорить… Я настолько не хотела делать то, что меня заставляют, что чуть сама не заставила тебя делать то, что ты не хочешь… Я просто испугалась, что ты бросишь меня!

Алариса отвернулась, глубоко вздохнула.

– Я тебя не брошу. Я просто с тобой не поеду… Я, конечно, не знаю кто станет моим мужем – дядя Джоун или еще кто-нибудь – и сколько я смогу родить ему детей, но я хочу, чтобы это рано иди поздно произошло. Никто не знает умру я при родах или нет, и при каких родах это произойдет – третьих или седьмых… Но если я сегодня с тобой убегу, то погибну я уже скоро…

– Но почему?!

– Разве ты сама не понимаешь в каком мире мы живем? Мы все здесь просто пытаемся сделать так, чтобы нас не сожрали слишком рано – какой-нибудь птерк, аллозавр или же черви в могиле. Но пусть лучше это произойдет как можно позже, потому что я обязательно хочу продолжиться, прежде чем соединюсь с Единым Разумом! Мы ведь только для того и живем, для того Единый Разум и позволил нам появиться на свет! И кто я такая, чтобы спорить с ним?

– Ты все правильно говоришь, все правильно! – Тут Белянка шагнула в сторону, и Лауна Альва вынуждена была отпустить руки Аларисы, чтобы не выпасть из седла. – Ты всегда была умнее меня, и в жизни разбираешься гораздо лучше. Но я глупая… и я не смогу остаться…

– Тогда уже завтра тебя скорее всего сожрет какой-нибудь горный ящер.

– Это совсем не обязательно. Дома мы с тобой много лазали по горам и как-то смогли выжить.

Алариса пожала плечами:

– Случайность…

А потом рассмеялась. Лауна Альва, поняв, что обстановка немного разрядилась, в свою очередь рассмеялась тоже.

– Но ты же хоть немного проводишь меня? Благословишь в дорогу?

– Благословляют обычно маменька или папенька…

Лауна Альва замотала головой.

– Если маменька узнает, что я решила сбежать с собственной свадьбы, она сама меня сожрет! И может быть вместе с лошадью…

– Ну, хорошо, хорошо, я благословлю тебя… Нужно возвращаться к фургонам, а то дядя Джоун уже смотрит на нас с подозрением…

К скалам свадебный кортеж смог добраться, когда солнце уже соскользнуло с зенита и покатилось вниз, зацепившись за одну из многочисленных иззубренных вершин. На первом же подъеме – а путь между скал здесь был на удивление широкий и наезженный – дяде Джоуну удалось подстрелить двух птерков, которые пытались атаковать их, с криками слетев с вершины огромного валуна на краю дороги.

Джоун будто предчувствовал это. Он сидел на козлах фургона, держась за аркбаллисту, и осматривался, когда на них напали. Не теряя ни секунды, он выдернул стопор спускового рычага, быстро развернул аркбаллисту на лафете и выстрелил.

В первую секунду Лауна Альва подумала, что дядя промазал, а дернулся птерк просто от того, что уклонялся от огромной стрелы, летящей прямо на него. Но потом поняла: стрела пробила птерку шею, пронзила насквозь и ушла дальше в высь, исчезнув среди камней. А птерк, хрипя и раскидывая по сторонам зеленую жижу, рухнул вниз, распластавшись прямо перед мордами лошадей первого фургона.

Лошади испуганно заржали, рванулись кто куда, но так и не смогли определиться с направлением движения, а потому фургон замер на одном месте. Возница-аргас закричал на лошадей, с опаской поглядывая на мертвого птерка. Второй летающий ящер, сообразив, что добыча не будет столь легкой, как казалось поначалу, скользнул у них над самыми головами и взмыл вверх, тут же скрывшись за скалой.

– Он улетел? – испуганно спросила Алариса, выглянув в окно фургона – на самом подъезде к скалам дядя Джоун велел им с Лауной Альвой покинуть седла и продолжить путь в фургоне.

– Улетел, – ответил Джоун, перезаряжая аркбаллисту. – Но он вернется. Птерки тупы, как винная пробка. Этот скорее всего так и не понял, отчего погиб его приятель… – Тут Джоун рассмеялся. – Он решил, наверное, что тот просто подавился какой-нибудь костью. Ничего, сейчас мы и его заставим подавиться!

Джоун не ошибся, и уже буквально через минуту второй птерк вновь пошел в атаку. Сначала послышался его боевой клич: «И-ай! И-ай» с самой вершины ближайшей скалы, а потом он, мелко перебирая лапами, соскользнул вниз, сложил крылья вдоль туловища и камнем устремился к переднему фургону. Трудно было понять кого именно он выбрал своей жертвой – возницу-аргаса или же какую-то из лошадей, да это и не имело особого значения. Потому что Джоун не дал ему возможности добраться до цели.

Он выстрелил. Стрела зацепила птерка лишь слегка, скользнув по лапе, но и этого хватило, чтобы ящер прервал атаку, расправил крылья и завис в воздухе. Крылья его мелко трепетали, гоняя воздух и позволяя держать равновесие. Потом он медленно опустился перед шарахающимися в страхе лошадьми первого фургона. Покрутил головой с огромным зубастым клювом. Сначала посмотрел на фургон одним глазом, потом другим, а потом вдруг оглушительно завизжал, раззявив пасть так широко, что, казалось, собирался заглотить весь фургон целиком, вместе с возницей, лошадьми и всем содержимым.