– Вот, товарищ командир, трофейный…

– Целый?.. – Ротный поспешно взял у сержанта пулемёт и наскоро осмотрев, деловито спросил: – Патронов к нему много?

– Навалом! – радостно улыбнулся сержант.

– Ну так бери пару бойцов и немедленно тащите все что есть цинки сюда! – обрадованно приказал взводный.

– Ага! Сей момент, – кивнул сержант и, пригибаясь ещё ниже, побежал назад к брошенным немцами окопам.

Проследив взглядом, удачно ли тот миновал открытое место, взводный повернулся к лейтенанту.

– Как, для начала сгодится?

– Ещё бы! Правда, МГ прожорлив, но если патроны есть, то… – обнадёжил сам себя лейтенант, принимая из рук ротного пулемёт.

Ротный хотел что-то сказать, но тут взводный неожиданно совсем запросто потянул его за рукав.

– Смотри, похоже, к нам…

И точно, от форта к доту, даже не особо пригибаясь, спешили трое. Один, в командирской форме, шедший немного впереди, сжимал в руках автомат ППД и, судя по виду, был готов открыть огонь в любую секунду. За ним, также с автоматами шли ещё двое бойцов. Как оказалось, это был военком отдельного пулемётного батальона, в чьё подчинение входил дот.

Военком со своими бойцами не дошёл ещё пары шагов, как лейтенант вытянулся по-уставному:

– Товарищ старший политрук! Комендант дота, лейтенант…

– Ладно, не до парада, – оборвал его военком. – Как гарнизон?

– Все живы. Вот только вымотались… – вздохнул лейтенант и, став «вольно», для удобства положил МГ на сгиб локтя…

– Хорошо, что у тебя люди уцелели, дальше полегче будет, – дружески ободрил лейтенанта военком.

– Кстати, а как сейчас обстановка на других участках? – неожиданно вмешался в разговор ротный.

– По-разному… – Военком посмотрел в сторону соседнего дота, откуда тоже слышались выстрелы, и, оглядевшись вокруг, спросил: – Здесь, что пехотного прикрытия не было?

– Нет… – отрицательно мотнул головой ротный.

– Понятно… – казалось, что военком хочет ещё что-то добавить, но вместо этого он спросил ротного: – Как, дальше продвинуться не удастся?

– Нет, упёрлись, гады, – коротко бросил ротный.

– Наверняка скоро опять полезут. Ладно, хоть тут не все бегают, – военком с одобрением посмотрел на коменданта дота и приказал ротному: – Оборону строй с опорой на дот. Дальше немца пускать нельзя.

– Ясно, будем держаться, – заверил военкома ротный.

– Товарищ, старший политрук, у меня боеприпасы кончились, – обратился к военкому лейтенант и показал бывший у него в руках немецкий МГ. – Только к нему несколько цинков должны принести…

– Боеприпасы будут, а сейчас глянем твоё хозяйство потому как нам отсюда уходить непозволительно, – совсем по-штатски высказался военком и первым вошёл в открытую дверь дота…

* * *

Изрядно помятая «эмка» Особого отдела медленно катилась через поле по едва накатанной колее. Шофёр не набирал скорость, опасаясь, что машина может влететь в какую-нибудь малозаметную рытвину, или, того и гляди, изрядно потрёпанные баллоны не выдержат и начнут лопаться. Сидевший справа от него бывший уже в летах старший лейтенант ГБ недовольно морщился и наконец, не выдержав, рявкнул:

– Ты можешь быстрей ехать, а то ползём, как вошь на тарелке!

– Д-ык я это… – оправдательно забормотал шофёр, на что старший лейтенант прямо-таки вызверился:

– Ты что, балда, ждёшь, пока нас тут снарядом накроет?!

Шофёр испуганно вжал голову в плечи и таки прибавил газу, одновременно высматривая, нет ли где дороги получше. Однако кругом расстилалось чистое поле, и только по обе стороны виднелись укромные балочки да левады, но было совершенно ясно, что с машиной туда не сунешься. Зато далеко впереди обрисовались правобережные днепровские кручи, после чего до шофёра дошло, что засевшие там немцы и впрямь могут пальнуть по его «эмке» из крупнокалиберного.

Колея привела-таки к неприметной балке, и шофёр осторожно, на тормозах, спустил «эмку» вниз. Здесь уж подавно гнать не приходилось, да и ехать пришлось недолго. Метров через двести узкую дорогу перегораживал импровизированный шлагбаум, и «эмка» остановилась. К машине подошёл начальник КПП и, представившись, отчего-то довольно долго изучал документы. Потом, отойдя в сторону, куда-то позвонил. Только после этого легковушку пропустили.

На полковом КП особиста встретил дежурный по штабу, и сам взялся проводить гостя. При этом особист с удивлением заметил, что их сопровождает не менее пяти довольно хмурых вооружённых бойцов. На КП, прятавшемся под деревьями, было довольно много народу, но эти пятеро следовали за особистом неотступно, пока дежурный не привёл всех к землянке командира полка.

Правда, в землянку особист зашёл уже один и с порога представился.

– Старший лейтенант Белозубов. Особый отдел.

Сидевший за столом командир полка, молча и как-то подозрительно начал приглядываться к особисту.

– Чего глядишь, майор?.. Больно старый? – особист снял фуражку и пригладил начинающие седеть виски.

– Не без этого, – честно ответил комполка и вроде как став любезнее, пригласил: – Садитесь.

– Благодарствую. – Особист сел на придвинутую у столу грубо сколоченную табуретку и начал осматриваться.

Землянка выглядела просторной. Стены были обиты ещё не успевшим потемнеть горбылём, и на одной из них висела сдвижная матерчатая занавеска, наверняка скрывавшая карту местности с указанием всех опорных пунктов. Глядеть на неё особисту было незачем, он прекрасно знал, что дивизия занимает сорок километров по фронту и создать прочную оборонительную полосу не может.

Кроме сидевшего за столом командира полка здесь находилось ещё несколько штабных, а в углу, в окружении четырёх полевых телефонов, сидел связист. Как раз тогда, когда особист кончил осматриваться, зажужжал зуммер одного из аппаратов. Связист схватил трубку и почти сразу протянул её майору.

– Товарищ комполка, Первый на проводе…

Командир взял трубку, минуты две слушал, а потом передал трубку сидевшему напротив особисту.

– Товарищ старший лейтенант, вас…

Особист первым делом дунул на мембрану и сказал:

– Старший лейтенант Белозубов, слушаю…

Какое-то время в землянке было тихо, и вдруг, нарушив общее молчание, особист неожиданно громко рассмеялся. Командир недоумённо воззрился на него, и тот перехватил его взгляд.

– Тебя… – Всё ещё ухмыляющийся особист передал трубку майору.

Сначала командир полка слушал, потом бодро ответил:

– Так точно, бдим, товарищ полковник! – И, положив трубку, совсем иначе посмотрел на особиста. – Извините, товарищ старший лейтенант, тут всякое может быть. Оттого и стережёмся…

– Это выходит меня ещё там, на вашем КПП, за шпиона приняли? – весело фыркнул особист.

– Больше того, – улыбнулся майор. – За бывшего белогвардейца.

– Это ж отчего так? – с усмешкой поинтересовался особист.

– Ну, во-первых, само собой возраст. Опять же фамилия на эту мысль наталкивает. А, с другой стороны, эмигранты они и по-русски говорят чисто, и порядки наши будь здоров знают, так что это тебе не какой-нибудь там немчик, – уже серьёзно пояснил майор.

– Значит, как я понимаю, какой-никакой опыт уже есть? – констатировал особист, отдал трубку телефонисту, глянул на чем-то занятых штабников и вздохнул: – Не слишком ли здесь душновато, майор?

– Так мы и на свежем воздухе переговорить можем, – комполка понял, на что намекает особист, и первым поднялся из-за стола.

Вдвоём они вышли из землянки, остановились чуть в стороне, и тут особист, явно издалека начиная нужный разговор, спросил:

– Как оборона?

– Оборона?.. – Майор секунду помолчал и рубанул напрямик: – Из дырок от бублика оборона! Одна надежда: Днепр здесь широкий, на другом берегу подъезды плохие, так что вряд ли они рискнут форсировать.

– А если рискнут? Я полагаю, на участке в сорок километров подходящее местечко найдётся, – особист упёрся взглядом в командира полка.

– А рискнут, соберём всё, что есть. Да и места возможной переправы мы контролируем особо.

– Добро, – особист кивнул.

По тону чувствовалось, что майор говорит о давно продуманном, и особист перешёл к делу:

– Майор… Мне сказали, ваша часть отходила от самой границы. Там, говорят, всякое было. Может, расскажешь о личных впечатлениях?.. Очень надо…

– Во всех грехах виноватить будешь, или как? – весь напрягшись, угрюмо спросил майор.

– В чём же тебя виноватить? – попробовал успокоить его особист. – Ты и командиром полка-то без году неделя. Нам разобраться приказано…

– Что, вот так могу всю правду? – засомневался майор. – А ты за это меня потом не того?..

– Ни в коем разе, – похоже, искренне заверил его особист и вздохнул: – От правды и так никуда не деться…

– Ну, тогда слушай… – Майор, явно собираясь с мыслями, помолчал и только потом заговорил: – От той внезапности неразбериха получилась. Кто вперёд идёт, а кто с перепугу и назад подался. Было – ударим по немцу, а он, глядишь танками обошёл. Вот и решай, то ли отходить, то ли помощи ждать. Чтоб врага сдержать, сплошной фронт нужен. А где немец ударит, попробуй угадай. Опять же в чистом поле под бомбами и снарядами не больно-то усидишь.

– Подожди, – прервал майора особист. – Это я и так знаю. Ты мне скажи, как люди войну восприняли.

– А кто как, – сердито хмыкнул майор. – И оборонялись, и в тыл драпали, а кто и просто сбегал. Наш комдив вообще только матерился. Говорил, как все эти местные домой посмываются, остальные воевать будут. Может, оно и так, поскольку одно желание точно имелось.

– Это какое же? – заинтересовался особист.

– До старой границы дойти стремились. Думали, там остановим.

– Ну а там, когда дошли, как было?.. Комдив-то не ошибся? – продолжал выпытывать особист.

– Как-как… – не сдержавшись, майор выругался. – Дошли, а в дотах тяжёлого оружия нет. Ладно свои пулемёты затащили. Так ведь и из тыла новые части не подошли, чтоб оборону занять. В общем, опять не удержались и снова отходить начали, теперь уже прямо к Днепру…

– К Днепру… – повторил особист и вздохнул. – Вот только дошли не все. Ты про Зелёную Браму слышал?

– Не особо, нас же не информировали, – майор нахмурился. – Знаю, что там наших окружили…

– Не только окружили, – особист как-то весь подобрался. – Их командующий генерал-майор Понеделин в плен угодил. Про него ты ничего не слыхал?

– Что я, по-твоему, мог такого слышать? – сердито фыркнул майор. – Где командующий, а где я.

– Не скажи…. – покачал головой особист. – Снизу оно порой больше видно. Небось знаешь, как бойцы промеж себя говорили, что генералы предали?

– Пропаганда немецкая! – неожиданно горячо возразил майор. – Там, как мы драпали, разное было. Порой машину останавливаешь, а из неё по нашим стрельба. Думаю, то немцы были. Они, наверно, и приказы на отход ложные отдавали…

– Кстати, о приказах, – особист доверительно взял майора за рукав. – Тут недавно в соседней дивизии целый полк с позиции снялся. Говорят, приказ кто-то из штабных доставил. Ну, ясное дело, полк назад вернули, а как спохватились штабника искать, его и след простыл. Смекаешь теперь, к чему я веду?

– А как же. – Майор неожиданно усмехнулся. – Забыл, что ли, какую мы тебе проверку учинили?

– Да не забыл. – Особист тоже улыбнулся и уже серьёзно закончил: – Со мной вы, конечно, малость загнули, но в общем поступили правильно. Сейчас главное – бдительность, уразумел?

Командир полка энергично кивнул. По тону особиста он безошибочно понял, что тот приехал в полк именно поэтому…

Много позже, когда, наконец-то покончив со всеми неотложными делами, особист в своей «эмке» ехал обратно, едва только легковушка на этот раз беспрепятственно миновала полковой КПП, как водитель облегчённо вздохнул. Потом, зачем-то глянув назад, пробормотал:

– Ну, кажись, пронесло… – и даже прибавил газу.

Особист недоумённо посмотрел на бойца и спросил:

– Ты это к чему?

– Да к тому, – всё больше разгоняя «эмку», водитель примолк, вглядываясь в замаячивший впереди выезд из балки и, лишь одолев подъём, коротко пояснил: – Что обошлось, выходит…

– Да что обошлось? – рассердился особист. – Ты говори толком!

– А вы разве не знаете? – удивился боец и обстоятельно пояснил: – Как вы в штаб пошли, ко мне цепляться начали: откуда, да чего, да почему. Да отчего «эмка» драная. Вроде как не по чину. В общем, подозревать начали.

– Вон оно что… – Особист вспомнил, как его самого встретили, и усмехнулся. – Ну проявили ребята бдительность, чего тут такого.

– Ага. – Боец как-то странно покосился на старшего лейтенанта. – Вы вот на фронте недавно, а я от самой границы. А там ежели прицепятся да чего заподозрят, могли запросто шлёпнуть, как шпиёна. Такое бывало, знаю…

– Вот даже как… Ну нет, мы это дело прекратим, – особист нахмурился и, уйдя в себя, стал смотреть на дорогу.

* * *

Судя по всему, огневая позиция была выбрана удачно. Фронт батареи уже построили, и старая лесная просека, значительно уширенная недавней вырубкой, открывала перед ним хороший сектор обстрела. Сами же орудия, со всем тщанием замаскированные свежесрубленными ветками, напоминали кусты, и вряд ли недавно пролетавший над лесом немецкий самолёт-разведчик что-то заметил.

Командир батареи старший лейтенант Бахметьев, только что приехавший с наблюдательного пункта, придирчиво осматривал позицию. Вроде бы всё уже было сделано. Левей первого орудия виднелся ровик телефониста, снарядные ниши были вырыты, а между деревьев просматривались готовые подъездные пути, позволявшие без задержки подать тягачи к орудиям.

Бахметьев остался доволен увиденным, но всё-таки строго посмотрел на стоявшего рядом командира второго огневого взвода:

– Веер?

– Веер построен! – доложил младший лейтенант.

– А охранение? – напомнил командир.

– Выставлено! Я проверял лично, – заверил взводный.

– Добро, – кивнул Бахметьев и хотел ещё что-то сказать, но его отвлёк шум мотора подъехавшей полуторки.

Бойцы, сидевшие в кузове грузовика, начали спрыгивать на землю, а из кабины вылез лейтенант и, увидев стоявшего у первого орудия командира батареи, поспешил к нему. Это возвратился с огневым разъездом выезжавший для рекогносцировки старший на батарее, и едва он приблизился, Бахметьев, не ожидая уставного доклада, дружески поинтересовался:

– Ну как, нашлось что-нибудь?

– Так точно! – лейтенант улыбнулся и доложил по всей форме: – Выбрано две запасные позиции, одна в километре, другая в двух. Думаю, направить туда людей, провести кое-какие подготовительные работы.

– Правильно, – одобрил предложение лейтенанта Бахметьев. – Похоже, мы тут будем стоять, пока фронт не уплотнится. И ещё, эту рабочую команду подошли на мой НП. Пусть «воронье гнездо» сварганят.

– Это ещё что такое? – удивился лейтенант.

– Да надо бы настил из досок на дереве соорудить и лестницу к нему. Чтобы противоположный берег лучше просматривался.

– А-а-а, ну да, – улыбнулся лейтенант. – Тогда и прицельно стрелять можно, а то нам пока приказано только к заградительному огню готовиться.

– Да, сейчас это главное, – подтвердил Бахметьев. – Наш командир дивизии считает, что немцы здесь могут попытаться Днепр форсировать.

Командиры замолчали, и тогда, выждав некую паузу, младший лейтенант вопросительно посмотрел на Бахметьева:

– Раз стоять долго, может, щели выроем? А то вдруг налёт?

– Дело говоришь, пошли сразу глянем, где рыть, – и командир батареи вместе с обоими лейтенантами направился ещё раз осматривать позицию.

Они ещё только прошли вдоль всего фронта батареи, как на лесной просеке затрещала штабная мотоциклетка. Боец в кирзовой тужурке заехал прямо на позицию, тормознул возле остановившихся командиров и, приподнявшись в седле, даже не глуша двигатель, обратился к Бахметьеву:

– Товарищ старший лейтенант! Вам приказано быть в штабе в 16.00!

– А в чём дело? – попытался выяснить Бахметьев, но мотоциклист только отрицательно помотал головой.

– Не знаю, приказано оповестить всех! – И он, опустившись в седло, газанул так, что за мотоциклом потянулся голубоватый дымок.

Бахметьев прибыл в штаб дивизии точно к назначенному времени. Он хотел было разыскать Астахова, чтобы разузнать, чем вызван сбор, но не успел: майор с красной нарукавной повязкой дежурного принялся командовать, и почти сразу возле большой палатки, выстроившись «покоем», собрались штабники вместе со специально вызванными сюда командирами отдельных подразделений.

Дежурный закончил построение, и почти сразу из палатки вышли пятеро. Впереди шёл командир дивизии, рядом с ним полковой комиссар, следом ещё трое, и по рядам сразу прошелестело:

– Представитель… Из штаба фронта… С сопровождающими…

Комдив вышел на середину, и только тогда, ждавший этого дежурный, раскатисто гаркнул:

– Сми-и-р-р-р-но!

Строй замер, шёпот мгновенно прекратился, и комдив, отступив в сторону, дал возможность выйти вперёд полковому комиссару. Тот обвёл строгим взглядом шеренги и громко выкрикнул, взяв неожиданно высокую ноту:

– Товарищи!.. Мне поручено довести до вашего сведения приказ № 270! Приказ подписан Председателем ГКО товарищем Сталиным, его заместителем Молотовым, маршалами Будённым, Ворошиловым, Тимошенко и генералом армии Жуковым!

Значимость названных фамилий ошарашила всех стоявших в строю командиров. Одно это ясно давал понять, на каком уровне подписан приказ и какова мера ответственности за его исполнение. А полковой комиссар снова обвёл взглядом строй, выждал многозначительную паузу, развернул бывший у него в руках лист бумаги с отпечатанным на ротаторе текстом приказа и, несколько снизив голос, принялся внятно зачитывать общую часть.

В ней без всяких прикрас давался анализ сложившейся обстановки и даже для примера отмечались достойные действия группы Поппеля. Зачитав вводную, полковой комиссар снова взвинтил голос и объявил суть:

– Командиры и политработники, срывающие свои знаки различия и сдающиеся в плен, считаются злостными дезертирами, и их семьи подлежат аресту!..

Уже первый пункт произвёл на всех гнетущее впечатление. Дальше грозный приказ предписывал попавшим в окружение сражаться до последней возможности, а заодно снимать с должности, переводить в рядовые, и даже расстреливать командиров, не руководивших боем или проявивших трусость. Тот же приказ объявлял дезертиром сдавшегося в плен генерал-майора Понеделина, что для многих было неожиданной новостью и вызвало шок.