Катарина обожала эти недолгие секунды, перед тем как подняться на борт. Несмотря на свой уже не маленький опыт, она все еще, как младенец восхищалась видом великолепного стального орла. Хвост и часть фюзеляжа спереди были выкрашены в синий цвет (дизайнеры посчитали – это намек на снег), чуть выше хвоста была надпись «Сибирь – Авиа». Каждая буква несла на себе снежную шапку, отчего даже летом создавалось впечатление приближающихся новогодних праздников, как в одной знаменитой рекламе с красными грузовиками с Кока – Колой.

***

Артур первый перелет помнил до сих пор. Вместе с мамой и братьями он летал к бабушке в Москву погостить году так в 1992. Весь полет он просидел, впившись не окрепшими ногтями в обивку сидения ТУ—154, ни разу не осмелившись взглянуть в иллюминатор.

Папа говорил: «Птицы не железные, поэтому и летают».

А еще он говорил: «Человек создан, чтобы ходить по земле. Природу не обманешь, а если попытаешься, она жестоко накажет».

Тогда маме с трудом удалось заставить Артура сесть на обратный рейс до родного Красноярска. Прошли годы, и ему удалось не просто победить страх, но и научиться над ним насмехаться. Долгие часы по пути в бесконечные командировки заставили поверить, что природа решила отложить свое наказание если он перестанет бояться. И он перестал.

Ярко – рыжая стюардесса со странным именем Катарина (может быть родители чихнули, когда диктовали имя паспортисту в роддоме?) улыбнулась веснушками и разрешила сесть на любое свободное место. Ему понравилась ее забавная пилотка слегка сдвинутая набекрень.

Самолет не первой свежести, но достаточно ухоженный. Пластиковые крышки багажных отделений отмыты до белоснежного блеска, ковры вычищены, хотя в труднодоступных местах рисунок затемнялся на пару тонов. В каждом ряду по три кресла слева и справа от прохода, их поверхность обтянута достойной кожей голубого оттенка с удобными выпуклыми подголовниками.

Ночь уже не стеснялась давить на уставших людей. В полупустом салоне, несмотря на яркий свет, стояло устойчивое многоголосное посапывание. На дальних рядах некоторые улеглись сразу на трех сидениях, как на кровати. Бортпроводник Катарина устремилась к ним сообщить, что при взлете они должны сесть и пристегнуть ремни.

В капельках моросящего дождика, скатывающихся по иллюминатору, многократно отражались мигающие огоньки с кончиков крыльев. Работники аэропорта закончили сгружать багаж в самолет. Грузовая дверь захлопнулась чувствительным стуком по ногам.

Нос еще не привык к запаху. И не надо говорить, что в самолете ничем не пахнет. Артуру довелось полетать почти на всех типах существующих пассажирских лайнерах и на всех есть этот запах. Нет, это не специальный освежитель воздуха, и даже не запах внутренних частей самолета. Да и вообще это не запах как таковой. Один из бортпроводников на рейсе Москва – Нью – Йорк, с которым они долго болтали, как – то шепнул Артуру причину. Оказывается, воздух, которым дышат пассажиры, поступает в салон после компрессора двигателя и естественно в тот момент он необычайно сильно нагрет (пилоты называют его «жареным»). Далее системой охлаждения воздух остужается, смешивается с ледяным забортным и распределяется по салону через систему кондиционирования. Итогом всей этой сложной процедуры является почти полное отсутствие водяного пара в воздушном пространстве самолета. В обычной жизни человек крайне редко дышит таким воздухом, отчего наш нос моментально чувствует разницу.

Артур обратил внимание на мальчика, рядом с женщиной лет пятидесяти. В руках он держал книжку Гарри Поттера – специальное издание с большим количеством красочных рисунков и фотографий. Артур узнал ее потому что накануне пролистывал такую же в книжном магазине, наровившись приобрести в подарок племянникам. В итоге он решил отложить покупку пока не окажется у них в гостях в Москве чтобы не тащить за собой лишнюю ношу через пол страны. Нужно поставить себе галочку, чтобы не забыть.

Артур остановился у десятого ряда и взглянул на девушку в синих джинсах с короткими светлыми волосами, сложенными полукольцами на ушах. Она взглянула в ответ и сразу убрала глаза.

– Позволите? – спросил Артур.

– Что простите?

– У вас свободно?

Она посмотрела на два пустых кресла рядом в легкой растерянности.

– Наверное.

Артур бросил сумку на верхнюю полку, захлопнул крышку. С последнего ряда на него подозрительно косился мужчина. Он одет в охотничью униформу, лицо заросшее и не мытое. На щеке у него повязка из слоеного бинта, приклеенная лейкопластырем в форме буквы Х. Артур заметил его еще в аэропорту, мужчина толкнул его плечом на выходе из туалета и не подумал извиниться. Артур никогда не ввязывался в пустые конфликты, но в тот раз едва сдержался, чтобы не сделать наглецу замечание.

Артур почувствовал себя неуютно под его взглядом и присел в кресло.

Девушка смотрела прямо перед собой, но Артур знал, что женское периферическое зрение развито гораздо лучше мужского. У него не оставалось сомнений, что прямо сейчас она пользуется этой природной несправедливостью и сканирует его с головы до ног.

– Кажется, было не облачка, а уже дождик откуда не возьмись, – Артур указал взглядом в иллюминатор.

Девушка проследила за его пальцем, а он, между делом, выругал себя за столь дурацкое начало разговора. Эй, он же не раз это делал и редко когда так волновался.

– Ну да, – она слегка улыбнулась.

Это хороший жест.

– Куда летите? – до него не сразу дошла вся абсурдность его вопроса.

– Туда же, куда и вы.

– Ах, да. Глупый вопрос. Меня Артур зовут.

– Наталья.

– Очень приятно.

Она кивнула с улыбкой. Значит и ей приятно.

– Скажу вам честно, это на самом деле не мое место по билету.

– А чье же?

– Не знаю, – Артур пожал плечами.

– Тогда зачем вы сели?

Она посмотрела ему в глаза, и веки ее так забавно задрожали, будто она съела кусочек лимона. Ответ крутился у него на языке, но ему захотелось продлить этот момент на чуточку дольше.

Впереди неожиданно раздался крик:

– Ты овца жирная, следи за своим пузом!

Пухленькая девушка лет двадцати с длинными волосами, сплетенными в фиолетовые и зеленые дреды, убирая сумку на верхнюю полку, коснулась впереди сидящей молодой девицы и та опрокинула на себя открытую бутылку воды.

Две спутницы девицы, с виду как сестры тройняшки, уставились на обидчицу. Глаза их по кругу одинаково накрашены черными тенями так, что создавалось впечатление, будто они в очках. Девушка с дредами презрительно взглянула на троицу, воткнула в уши наушники и села на кресло, кивая головой в такт музыке. Судя по частоте кивков, в плеере играл тяжелый рок.

– У вас все в порядке? – бортпроводник Катарина обратилась к бунтующей девице.

– Она меня толкнула. Овца тупая. Я вся мокрая.

Девица с оскалом вспорхнула с кресла и впилась взглядом в обидчицу, как готовый к атаке бык. В итоге бык оценил свои худосочные габариты и решил остаться трусливой овцой, вернувшись в кресло. Девушка с дредами наблюдала за выскочкой, спокойно пожевывая жвачку.

Бортпроводник Катарина незаметно подмигнула ей и, встав как регулировщик, принялась рассказывать об аварийно – спасательном оборудовании и правилах эвакуации.

Троица девиц зашепталась. Артур называл таких будущими старыми клячами. Толку от них ноль, а шуму как от дворовых бабок.

– Вот дает. Молодец. Не растерялась и не стесняется полноты своей, – Артур облокотился на правый подлокотник, чтобы стать на пару сантиметров ближе к Наталье и насладиться вкусом ее сладковатых духов.

– Равнодушие – это ее защитный механизм, который формируется годами. Он минимизирует переживания. Внешне она выглядит спокойной, но это не так.

Наталья словно очнулась от того, что сказала и опустила взгляд, сопроводив Артура виноватой улыбкой.

– Продолжайте, вы, видимо хорошо разбираетесь в людях.

– Это моя работа.

– Журналистика?

– Психотерапия.

– Ого, тогда я точно по адресу.

Наталья прищурила взгляд, как бы играючи изображая осмотр пациента.

– Никаких внешних признаков, – заключила она.

– Они все здесь, – Артур приложил руку к груди.

– Сердечно – сосудистые заболевания не по моей части.

Артур рассмеялся, отвел в сторону сопло кондиционера над головой, затем разорвал полиэтиленовую упаковку с пледом. Он расправил его и взглядом предложил Наталье.

– Нет, не нужно. Спасибо.

– Я же вижу, вы дрожите и руки трясутся. Тут действительно прохладно.

– Тогда я сама, – Наталья взяла плед по краям, стараясь не прикоснуться к его рукам, и накрыла ноги.

– Я мог бы согреть ваши руки в своих, но боюсь это слишком дерзкий поступком после пары минут знакомства.

– В аэропорту вы не были таким смелым.

– О чем это вы?

– Да так, ни о чем.

Артур отодвинул рукав куртки.

– Ох, черт. Видимо, часы потерял.

Он заглянул под сидение, прошарил взглядом пол. Вытащил, купленный в аэропорту «Караван истории» из кармана сидения, проверил и там.

Капитан воздушного судна зачитал приветствие и рассказал о хорошей погоде в аэропорту назначения.

– Так вот же они, – Наталья указала ему на другую руку.

– Ох, рассеянный я сегодня. Так торопился, что руку перепутал, – Артур переместил часы с правой на левую. – Так – то лучше.

Он постучал по стеклу циферблата, чтобы убедиться, что они идут.

– Немного припаздываем. Уже должны были взлететь пять минут назад, а еще даже не отъехали от стоянки.

– Я никуда не тороплюсь, – Наталья положила голову на спинку и закрыла глаза.

– И я, – Артур последовал ее примеру.

– В Питере у тебя конференция врачей, или что – то в этом роде?

Ее губы слегка разъехались в улыбке от того, что он без спроса перешел на ТЫ.

– Что – то в этом роде, – Наталья едва удержалась от зевоты.

– И у меня командировка, очередная. Я юрист.

Гул двигателей не раздражал, а наоборот расслаблял и убаюкивал. Легкая вибрация массировала все тело, будто к креслу подключили электричество, поток бессилия разлился по венам. Артур погрузился в дрему и где – то далеко звучал голос капитана, сообщавший о задержке рейса из – за отставших пассажиров.

Из бизнеса – класса донесся женский возглас:

– Почему я должна кого – то ждать?! Немедленно взлетайте!

Артур открыл глаза. Кричала длинноволосая блондинка. Барышня лет тридцати восьми, отчаянно пыталась казаться двадцатилетней. Реальный возраст выдавал толстый слой тонального крема, через который бугорками выступали мелкие пузыри – родинки, чередуясь с канавками морщин. Наклеенные ресницы, почти доставали до лба, а перекаченная верхняя губа искривилась треугольником так, что рот никогда плотно не закрывался.

Бортпроводник Катарина первой подоспела к блондинке и, нагнувшись, случайно задела рукой ее проволочный начес на макушке.

– Убери руки! – блондинка отмахнулась, чуть не снеся Катарине челюсть.

Бортпроводник Вера уже бежала на помощь.

– Что за авиакомпания у вас, дурацкая, а? Она мне чуть клок не выдрала.

– Извините, я не хотела.

Вера скомандовала Катарине взглядом убраться подальше. Испуганная девушка убежала в хвост.

– Простите, за доставленные неудобства.

– Я сказала, что напишу жалобу в вашу авиакомпанию на вас и на эту шалаву рыжую. Какое право вы имеете задерживать рейс?

Вера проглотила все сказанное и железным тоном продолжила:

– Решение о взлете принимает пилот.

– Я сказала зовите пилота сюда быстро. Пусть он здесь всем объясняет, почему мы тут ждем.

– Пилот готовиться к взлету, он не может покинуть кабину.

– Я сказала, зови его сюда или пожалеешь. У меня мероприятие утром, ты знаешь, что будет, если я опоздаю? Ты знаешь девочка кто я?

Троица девиц в экономическом зашепталась, оттуда же Артур услышал имя – Карина Порше. Оно часто звучало в новостях шоу – бизнеса. Дама появлялась на гламурных ток – шоу и позиционировала себя певицей и танцовщицей, а также делала все, чтобы спровоцировать скандал и засветиться в новостных сводках.

Вера смотрела на нее виновато и продолжала бессмысленные попытки успокоить.

– Где эта рыжая? Пусть идет и извиняется, что все волосы мне вырвала. Я ее засужу, ясно вам? Все в стране узнают о вашей говнокомпании.

Девицы с завистью и восхищением снимали происходящее на мобильные телефоны.

Карина Порше достала телефон, инкрустированный настолько яркими камнями, что создавалось впечатление, будто выложенный из них логотип одного известного дома моды шевелился, как живой. Она включила запись и направила камеру на себя.

– Вот эти люди оскорбили меня и пытались избить, а теперь по их вине самолет не летит, – она снимала Веру и, подошедшего на подмогу, парня бортпроводника. – Я не могла молчать против этой несправедливости. Это Карина Порше, я буду держать вас в курсе, мои дорогие подписчики.

Бортпроводники молчали, изображая истуканов.

– Правильно делают, что не провоцируют ее, – прокомментировала Наталья. – Она только этого и ждет.

Пассажиры шепотом, а некоторые уже вслух, выражали свою поддержку и солидарность с новоявленным борцом против несправедливой задержки рейса.

– Они что не понимают, что она того… ненормальная? – сказал Артур.

– Примитивный эффект толпы. Любой критический разбор ее слов, будет воспринят в штыки, даже теми, кто не столь радикален. Так что я бы советовала молчать и не ввязываться.

И не такой Артур дурак чтобы самому этого не замечать. Он просто не умеет так изящно анализировать.

– Я и не собирался влезать.

– Люди склонны двигаться за общей массой и громкими утопическими идеями. Те, кто поворачивается лицом к толпе, всегда будет в меньшинстве. Это благородно, но не безопасно для здоровья.

Артур переварил все сказанное, а Наталья слегка смутилась.

В иллюминаторе моргнули синие огни. На этот раз сигналы принадлежали не самолету, а автомобилю ДПС, сопровождающему черный тонированный автомобиль.

– Вот и виновники торжества, – сказал Артур.

Первым в самолет вошел личный телохранитель важной персоны. Голова у него, в сравнении с широкими плечами, несоразмерно маленькая, а кожа с оттенком яичного желтка. От одного взгляда на левый глаз, обрамленный обожженной кожей, на языке появлялся привкус плавленой пластмассы. На груди через расстегнутые пуговицы рубашки виднелся золотой крест размером с голову ребенка.

Телохранитель осмотрел пассажиров, затем верхние багажные полки и нишу под креслами. Карина Порше не решилась ничего возразить и даже убрала телефон в сумочку.

В салон вошли еще двое мужчин. Одному чуть за пятьдесят, второй значительно моложе.

Бортпроводник Вера указала гостям их места. Мужчина постарше не стал садиться и прошел к шторкам, отделяющим бизнес класс от эконома.

– Прошу прощения, что задержал ваш рейс на…

– Двадцать минут, – подсказал помощник.

– На двадцать минут. На дорогах пробки из – за полиции и журналистов, которые, кажется, решили, что Красноярский аэропорт подвергся атаке террористов.

Депутата государственной думы Воронского Глеба Яковлевича узнали все.

Бортпроводник Вера попросила гостей занять места и пристегнуться. Бортпроводник Михаил закрыл непроницаемые двери.

– Глеб Яковлевич, – обратилась Карина Порше к дорогому гостю и протянула расслабленную ладонь. – Не ожидала вас увидеть.

– Привет Кариночка. Ты как всегда великолепна, – он прикоснулся пальцами к ее ладони, да так аккуратно, будто боялся, что она рассыплется в прах.

– А мы вас заждались.

– Рабочий процесс так просто не прервешь. Дела.

– Вы все похаете и похаете. А отдыхать когда?

– Только в такие минуты, Кариночка.

Помощник шепнул бортпроводнику Вере на ухо о предпочтениях начальника в алкоголе (это было заметно по его жесту, изображающему бокалы в руке) и та, кивнув, еще раз попросила их сесть и пристегнуться.

Бортпроводник Михаил вернулся в эконом и задернул штору. Троица девиц осталась без завораживающего зрелища.

Самолет двинулся с места. Артур проверил ремень, убедился, что не жмет.

– А как это поведение называется? Приспособленчество?

– Здесь нет никаких глубинных психических вопросов. Обычный прагматизм.

Депутат Воронской действительно выгодная во всех отношениях фигура. Бывший бизнесмен входил в сотню самых богатых людей России. Свою строительную корпорацию он переписал на старшего сына, известного в тусовочной среде Москвы по сумасшедшим дорогостоящим выходкам, которые всегда, по волшебным стечениям обстоятельств, сходили «золотому» отпрыску с рук. Воронской также известен борьбой за нравственность и щедрыми пожертвованиями на строительство храмов по всей стране.

Самолет выкатился на взлётно – посадочную полосу. Капитан дал последние указания бортпроводникам и сообщил, что самолет готов к взлету. В салоне погас свет. Бортпроводник рассказывал Артуру, что взлет и посадка самые опасные процедуры полета, глаза пассажиров должны быть адаптированы к естественному забортному освещению, иначе в случае аварийной ситуации человек может замешкаться и потерять ориентацию пока глаза не привыкнут к темноте. Этой уловкой пользовались еще средневековые пираты, закрывая один глаз снаружи черной повязкой, чтобы смотреть им, входя в темный трюм.

Смех Карины Порше, такой же искренний, как реклама безалкогольного пива, доносился из – за ширмы. Его не мог заглушить даже нарастающий шум двигателей. Артур надеялся, что в попытке использовать внезапно рухнувшую удачу, кожа на лице Карины Порше не даст трещин.

Наталья сцепила руки между собой. Они дрожали.

– Все будет хорошо.

– Я и не сомневаюсь, – она одарила его улыбкой, но было в ней что – то напряженное, вымученное.

Многотонная машина набрала скорость и оторвалась от земли.