Цитаты из книг автора «Ники Сью»

Я тотчас подбежала, постаралась обнять его, чтобы помочь идти, но Витя резко оттолкнул меня, смерив серьезным взглядом. Злился, видимо. Хотя оно и понятно: любой бы злился в такой ситуации, и словами тут не поможешь, а от извинений толку было и того меньше. «Я все испортила» – корила я себя. С моих ресниц опять скатилась горькая предательская слеза. Вздохнув, я отвернулась и вытерла щеку тыльной стороной ладони. – К чему эти слезы, Романова? – подал голос Витя, облокотившись на стену. Мы остановились в коридоре, чуть поодаль от приемного отделения, но вокруг все равно было довольно шумно. Двери то и дело хлопали, пропуская новых пациентов. – К чему эти дурацкие вопросы? – всхлипнув, спросила я. – Хорошо, я могу вообще ничего не спрашивать, – прошипел Шестаков. Его грудь часто поднималась и опускалась: видимо, он все еще злился. – А с другой стороны, почему это я должен молчать? Кто этот парень? Что ты делала в этом богом забытом месте? – Я поехала туда вместе с Наташей, из-за ее… Валька. А Диму… – Дима? Значит, это Дима? – вскинулся он. Я тайком глянула на Витю и окончательно потерялась. Он был похож на разъяренного быка, которому показали красную тряпку, у него разве что пар из ушей не валил. Мне было совершенно непонятно, что именно так его разозлило и почему Витя спрашивает о Диме. – Да, его так зовут. Я не знаю, кто он. Может, их главарь. Но если бы не он, то… – О, да! – язвительно протянул Шестаков, продолжая пугать меня своим поведением. Клянусь, он выглядел так, будто скорее ревновал, а не сходил с ума от злости. Однако я тут же прогнала эту глупую мысль, ведь мы с Витей не общались уже два месяца, у него была девушка, и вообще все у него было замечательно. Никакой ревности здесь нет. – Ты прости, что Ната вообще… – Мне не нужны твои извинения! Хочешь искупить вину, тогда окажи услугу, – сказал

больно, – с какой-то обидой в голосе произнесла Рита, напомнив, что я до сих пор крепко сжимаю ее кисть. – А где «пожалуйста»? – думал, прозвучит с ноткой веселья, но вышло наоборот. Я даже не смог улыбнуться. – Шестаков, – Марго вдруг наклонилась, впившись в меня взглядом. Меня охватил ее аромат, который напоминал о беззаботном детстве, о наших общих мечтах, пирожках с капустой и ночных посиделках. Мы любили болтать до рассвета и засыпать вместе. Самое большое разочарование приходит в тот момент, когда любимый человек неожиданно отталкивает тебя. Когда весь мир превращается в большую серую кляксу, а ты продолжаешь как дурак стоять у закрытых дверей и ждать чуда. – Что? – холодно произнес я, отпуская руку Риты. – Будь так любезен, разбирайся со своей подружкой без моего участия. – Обязательно, – фыркнул я, подскочил со своего места и поплелся за парту к Раевскому. Плевать. Больше не буду сидеть с ней. Какого черта я вообще не пересел

бар. А уж когда увидел Кристину с этим парнем, как-то… не то чтобы зацепило, скорее, задело мое самолюбие. Ведь тут Ева, и для нее весь этот концерт пошел трещинами. Я, конечно, разозлился. Сразу представил, как Архангельская поет в уши моему старику и своему тоже, что у Русика прошла любовь, завяли помидоры. Нет, дорогая! Так мы этого не оставим. Я и на танец с Крис согласился, чисто чтобы эту стерву позлить. И губами к шее Крис прильнул, тоже показательно наблюдая за реакцией Евы. Давай уже! Прими как факт, что у меня есть девушка, и вали в закат. Достал этот детский сад. Но, зная Еву, я понимал, что одним танцем не отделаешься. И идея Крис неожиданно пришлась мне по вкусу. Я вышел на сцену и почему-то сразу подумал про «Океаны», вспомнились строки из ее книги. Когда я листал тот черновик, то наткнулся на этот трек, который парень якобы посвятил девушке. И судя по реакции Лисицы, ей тоже зашло. Пока я играл на гитаре, почему-то вспоминал

Отдаю должное, на сцене он смотрится просто крышесносно. Эдакий рок-музыкант. Небрежно зачесанные волосы, дерзкий уверенный взгляд, черная кожанка, бутсы и потертые джинсы. Идеальный образ. Несколько девушек рядом со мной громко ахают, подтверждая мои умозаключения. – Друзья, всем привет. Прошу прощения, что прерываю ваш вечер своей лирикой. Но одна девушка… – Руслан делает паузу, и у меня возникает ощущение, что его взгляд вдруг замирает на мне. Как он вообще умудряется в толпе стольких людей выцепить именно меня? Я же стою на приличном расстоянии, да и свет приглушенный, тут даже в очках попробуй найди того, кого надо. Может, у меня глюки? Но взгляд у Руслана при этом такой пронзительный, обжигающий. Он будто выгоняет окружающих прочь, оставляя нас вдвоем. – Он на нас, что ли, смотрит? – Ленка тоже замечает это, но я молчу как партизан. А что мне ей сказать? Идей до сих пор ноль. И врать не хочется, и правду сообщать стыдно. Лучше уж молчать, пока есть возможность. – Эта девушка особенная для моего сердца, – томно сообщает Руслан, словно делится сокровенным с публикой. И я опять подмечаю, что он отлично держится на сцене, вмиг создав контакт с залом. – Хочу, чтобы все это знали, – на последней фразе Соболев ухмыляется и проводит пальцами по струнам. Зал замирает в ожидании, как если бы сама музыка жаждала вырваться на свободу после долгого заточения в темнице. Руслан размыкает губы и начинает петь песню, которую я слушаю на репите уже, наверное, неделю. Откуда он знает? Почему именно она? Как же так? И почему бабочки в моем животе внезапно оживают? Кусаю губу, но взгляда отвести не могу. Да и Соболев, кажется, смотрит только на меня, других для него будто не существует. В ее глазах мои океаны, мои водопады. Если будет надо, я за ней буду в воду падать3.

скользнуть ладонью прямо под юбку. Его пальцы впиваются в мою ягодицу, да с такой силой, что там точно останутся синяки. Я дергаюсь и так, и эдак, но бесполезно. Соболев – непробиваемая скала. – Ты чертов псих! – рычу я, ощущая на своих губах дыхание дьявола. – Да и плевать, – ухмыляется он, прижимаясь ко мне теснее. Так, словно мы парочка влюбленных, у которых срывает крышу, и хочется постоянно целоваться. Эти мысли порочно закручиваются в моей голове в тот момент, когда горячая ладонь Руслана скользит по моему бедру вверх. Он не отводит взгляда, заставляя мое сердце биться быстрее. Но я не из тех дурочек, которые сходят по нему с ума. Дернувшись еще раз, все-таки вырываюсь из его цепких лап. Отхожу на безопасное расстояние, стараюсь вести себя обычно, словно ничего не произошло и эти открытые домогательства не вызывают во мне… что-то непонятное. Хотя должны вызывать вполне логичное отвращение. – Раз ты так низко пал, – спокойно говорю, переводя взгляд на листовку, – то наша договоренность больше недействительна. И только я собираюсь уйти красиво, как Соболев опережает меня: обходит и дергает ручку двери, чтобы выйти в коридор. Перед этим бросив: – Пока я не скажу тебе «хватит», ты будешь моей. Хочешь того или

Переминаясь с ноги на ногу, смотрю, как с неба падают снежинки. Первые в этом году. Ух… морозно тут, конечно. Я еще и оделась так… Одно из правил моего образа фиктивной девушки – строгий внешний вид. Никаких ярких кофт и юбок, только темные или нежные светлые тона, и волосы обязательно должны быть собраны в хвост либо косу. Руслан сказал, что ему нужна девушка только для родителей, в универе мы с ним продолжим быть незнакомцами или врагами. На вопрос, почему именно я, Соболев не ответил, как и не рассказал, для чего вообще весь этот цирк. Скинул только адрес и время, мы с ним даже толком историю нашей типа любви не продумали. Тоже мне стратег. Высокие ворота открываются, и я вижу, как быстро приближается ко мне мой «парень». На нем кремового цвета свитер и темные брюки. Руки скрещены на груди, а на волосах уже успели осесть снежинки. Домашние тапочки дополняют образ… ну точно – хорошего мальчика. А ведь в универе он тот еще хулиган и задира. Многие побаиваются Руслана и его компашку – никогда не знаешь, чего от них ожидать. – Шустрее, Лисица, – машет он, чтобы я подходила.

– То есть так?– На его губах сияет улыбка, словно корона, которую он носит с рождения. Помните, в фэнтези-книгах описывают принцев? Самодовольных, считающих остальных людишек грязью под ногами? Вот это точное описание Соболева. Он явно себя мнит кем-то особенным и важным. – Хочешь внимания, Лисица? Или чтобы тебя потискали в углах, как в книгах твоих? Выбирай, я организую. – Делай что хочешь, понял?! – На этой фразе я разворачиваюсь и ухожу, но иду медленно, держа спину идеально ровной, словно в нее воткнули кол. Честно сказать, в глубине души мне очень страшно. Что Соболев может выкинуть? О нем разные слухи ходят. Ленка, сестра моя, говорила, что Руслан даже какому-то педагогу по лицу заехал. За что только – неясно. То есть для него ограничений нет. С другой стороны, что он может сделать мне? Повесит в универе плакаты с надписью «Кристина Ивлева – автор романов 18+»? Детский сад.

– Зачем мне выкладывать непонятые видео со своей девушкой? Я что, по-твоему, похож на дурочка? – несмотря на то, что фраза прозвучала довольно резко, я не могла не зацепиться за «своей девушкой». От этого стало почему-то тепло на душе, словно там запели птички.

Мы вошли в подъезд, я глянула на Макса, он наклонился и шепнул: – Это попадос. Все, детка, свадьба близко. Отвечаю! – Ч-что? – вскрикнула я, останавливаясь на ступеньках между первым и вторым этажом. Волнение и смущение, что накрыли меня мощным потоком, видимо слишком ярко отразились на лице. И Максим улыбнулся с нескрываемым удовольствием.

– Макс – мой брат, ты ведь знаешь это? Я замерла, рука так и повила в воздухе у дверной ручки. – Мой родной брат. Он тогда приходил ко мне, и сказал, что ты… – помедлив, она договорила. – Что ты замечательная. Береги этого дуралея, ладно?