30 августа. 2010 г., ближе к полуночи
Натан вернулся домой поздно, когда дождь уже прекратился. Как и всякий человек, у которого в кармане оказывается десять тысяч долларов, он пребывал в приподнятом настроении. Обе его руки были заняты пакетами с продуктами и пивом. За день он расплатился со всеми долгами, внес квартплату на полгода вперед и, в довершении ко всему, уволился с работы, рассчитывая провести ближайшие месяцы в полном безделии перед телевизором, чтобы максимально уйти в мир кино и забыть о мире реальном.
Когда Натан показался на балконе с упаковкой пива и бумажным пакетом, полным еды, шел двенадцатый час ночи. Окно в многоквартирном доме напротив горело тусклым желтым светом. Дверь на балкон оставалась приоткрытой, на легком ветру колыхалась желтая занавеска.
Боб сидел за стареньким письменным столом и в свете настольной лампы, сгорбившись над листком бумаги, быстрыми четкими движениями огрызком карандаша создавал очередной эпизод захватывающей сказки. Он работал над новой историей, которая, по задумке, должна сильно отличаться от всего созданного им раньше. В этот раз его комикс будет про людей. Несколько последних эскизов изображали молодую женщину с лицом ангела.
– Эй! – крикнул с балкона Натан. Он уже уселся за плетенный столик и расположил перед собой пиво с деликатесами. – Есть кто на борту?
Колыхнулась занавеска и на балконе показалось хмурая, заросшая щетиной, физиономия Боба.
– У тебя что, творческий кризис? – улыбка Натана сползла с лица.
Тем не менее, он швырнул полуночному другу пару банок пива, которые тот поймал с ловкостью циркача.
– Не… – Боб сходу вскрыл шипящий напиток. – Скорее наоборот, я тут скоро такое выдам! По-любому Фокс купят, да еще заключат контракт на написание сиквела, приквела и сериала на пять сезонов.
– Ага, конечно… – усмехнулся Натан по-дружески, откупоривая пиво. – Но ты явно выглядишь, как бомжара, у которого украли последнюю тележку. Выкладывай, что стряслось?
Боб отхлебнул из банки и только после ответил:
– Да, ты прав. Кое-что стряслось….Кажется….кажется, я набрел на нечто очень странное.
– Я не удивлен этим, Боб.
– Нет, ты не понял! – и тут глаза полуночного художника загорелись каким-то странным блеском, которого Натан в глубине души всегда боялся. Такой блеск бывает у сумасшедших. – Это …это…ты просто не поверишь!
– Говори уже.
– В город приехали чужие, – снова этот сумасшедший взгляд.
– Это Хоуп-сити! – поморщился Натан, расплескивая пиво откинутой в жесте рукой. – Сюда каждую секунду приезжают чужие. Не город, а паноптикум!
– Нет, это другие! – Боб опрокинул одним залпом остатки пива, смял банку и швырнул ее в пропасть, точно в мусорные контейнере в тупичке. – Мужчина и женщина, но они явно не пара, не супруги, понимаешь? Жутко странные. Арендовали офисный пентхауз в Струне, приехали недавно. Уборка там запрещена, ну и мне захотелось узнать, кто такие.
– И что?
– И ничего! Они там сидят и никого не принимают. Ты знаешь, сколько стоит снять этаж в таком небоскребе?
С этих слов Натан начал понимать, что случай действительно странный. Он попросил друга продолжать.
– Я … я. стал следить за ними. Каждый день они ездят на окраину со здоровенным черным ящиком…. Потом спускаются с ним в городскую канализацию и возвращаются обратно. И все.
– Что в ящике?
– Вот именно! Что в ящике! Я не знаю, что в ящике! Может, бомба или еще что.
– И ты хочешь узнать, что в ящике?
– А ты нет?
Натан замолчал, прихлебнул пива.
– Может быть, – наконец, сказал он. – Что ты предлагаешь?
– Как я сказал, каждый день они уезжают на городской коллектор. Я думаю, в офисах должны быть какие-то бумаги, документы. Если бы ты смог вскрыть дверь, пока они на выезде…
Натан надолго присосался к пиву, затем задумался.
– Скорее всего, там электронные замки, – произнес он после внушительной паузы.
– Это что, проблема?
Натан ответил, что ему нужно будет сходить к старому знакомому, знающему кое-что об электронных замках. Услышав это, Боб улыбнулся.
– Так ты согласен?
– Без проблем, Боб. К тому же у меня теперь куча свободного времени…
С этого момента разговор друзей принял иное направление, и Натан красочно рассказал о дневном происшествии с рыжей богатенькой пышечкой. По меркам улицы Кракен, да и всего королевства Форестери, Натан с десятью тысячами в кармане стал местным Ротшильдом. Каждое слово друга Боб ( так уж был устроен его мозг) автоматически переводил в голове в красочные рисунки, и хотя он никогда не видел Коры Ипсвич, девушка в его воображении имела удивительное сходство с оригиналом.
Ночь продолжалась бурными фантазиями балконных друзей о том, как Боб станет самым известным в мире автором комиксов. Затем они придумали с полсотни теорий заговоров по поводу черного ящика, возимого в черном лимузине в канализационные стоки.
К утру, пьяные скорее от разговоров, чем от пива, полуночники Кракен разработали план проникновения в цитадель. Боб пообещал раздобыть для друга униформу с пропуском, а Натан должен был явиться с магнитным ключом, способным открыть любую дверь.
В час, когда звезды на небе стали гаснуть одна за другой, они разошлись по домам. Это был последний их разговор в качестве балконных друзей. Очень скоро им предстояло встретиться на земле.
Для четвертого состава Большой инквизиции дело Коры Ипсвич стало последним. Срок вынесения приговора являлся простой формальностью. Затяжка объяснялась некоторыми тонкостями, необходимыми в ритуале подготовки палача. Зверя держали в особом платиновом ларце с тонкими вертикальными щелями по бокам. Откидная крышка клетки запиралась сложным механическим замком, который отпирался без всякой посторонней помощи спустя двое суток после произнесения обвинительного приговора.
Таким образом, голос Фреда Джонсона, который выносил обвинительное заключение, был ключом замедленного действия. Собственно в этом нет ничего удивительно, ведь из истории религиозных и паранормальных феноменов давно известно, что некоторые слова, сказанные вслух, обладают вполне себе реальным воздействием, как на само пространство-время, так и на объекты в него помещенные.
Как только страшный ларец открывался, опоссум Дуг выбирался наружу и сразу брал след объявленной жертвы. Палач находил её в любом месте, где бы она не пряталась, причем без всяких спутников и шпионских жучков. Зверя вела исключительно Божья рука, которая проявлялась для животного в специфичном запахе.
Кора Ипсвич еще не знала, но после суда от здания Струны за ней отчетливо тянулся невидимый шлейф аромата смерти. Обычные люди ни за что бы не унюхали столь тонкий запах, а вот палач Большой Инквизиции чуял его даже за двадцать миллионов парсек. Вот почему жертве Дуга не было возможности скрыться ни на Земле, ни на любой обитаемой планете в обозримом космосе.
Работа палачом Бога сильно выматывала опоссума-остроуха, ведь порой грешника приходилось искать в высоких горах, в глубоких пещерах, на затерянных островах в океане и в непроходимых болотах среди мангровых зарослей, где некоторые из обвиняемых надеялись скрыться и избежать Божьей кары. Ничего то они не понимали в делах Господа!
Опоссум –остроух тратил на поиски все свои силы и как только его клыки настигали жертву и делали смертельный укус, он стремительно засыпал. Метаболизм грызуна замедлялся до такой степени, что зверя нельзя было разбудить даже батареей палящих над ухом пушек. Только в отличии от сурков и медведей сон Дуга имел сакральное значение. В это время его клыки медленно и неотвратимо снова наполнились божественным, разящим веществом для следующей казни.
Сон палача продолжаться ровно двенадцать лет, до следующего дела. Однако Дуга нельзя было разбудить, как обычное животное или человека. Пробуждение сопровождалось тайным ритуалом и длилось сорок суток. В течение этого срока ларец с опоссумом каждый день опускался в жидкость, насыщенную человеческими нечистотами. Миллионы специфичных бактерий во время «купания» бомбардировали клетки Дуга и через сложную сеть нейронных каналов посылали в мозг сигналы, призванные разбудить разящего ангела смерти.
Водная процедура совершалась за час до заката солнца вдали от дневного света. Любые солнечные лучи могли нарушить сон опоссума. Поэтому для всяких перемещений, ларец с Дугом помещался в специальный ящик кубической формы, сколоченный из ясеневых досок и обтянутый буйволовой кожей.
Во время процесса над Корой Ипсвич палач находился в соседнем помещении за стеной конференц-зала на длинном столе президентского офиса. Дуг по-прежнему крепко спал. Исхудалое тёплое тело в сумраке экзотической клетки свернулось в позу эмбриона, кончик голого крысиного хвоста прижимался к макушке. На загрубевшей шкуре почти не осталось шерсти, некогда придававшей ему черно-белый окрас. Спящим он казался утомленным детенышем, но когда хищные глаза открывались, сразу было ясно – перед вами опытный натренированный убийца.
До пробуждения оставалось совсем немного. Вот уже тридцать семь дней Дуга возили на «купание» в самое непотребное место Хоуп-сити.
О проекте
О подписке
Другие проекты