Как можно сомневаться? Передо мной открывалось неизвестное и долгожданное, правда, как раз сейчас я к этому не вполне был готов исключительно из-за комплекса неполноценности. Меня беспокоило, что могу наделать глупостей и оказаться опозоренным навеки в истории. В голове все стремительно менялось, пока я покорно передвигал негнущиеся то ли от холода, то ли от ступора ноги, и все начинало быть похожим на сон. И тут к нам слевитировала еще одна фигурка, проделав это куда более залихватски, и по инерции по колени провалилась в снег полусогнутыми ногами. Она казалась совсем еще девчонкой. Очень похожая на женщину рядом, но еще тоньше, что казалось почти невозможным. Только выбравшись из снега и подняв голову, она заметила меня и от неожиданности раскрыла мультяшно-огромные глаза. В них было легко распознаваемые изумление, восторг и любопытство. Меня ее эмоции и вид повергли в еще большее замешательство. Она замахала руками, забалансировала, проваливаясь тонкими ступнями, и скорострельно заговорила со мной по-киргизски, но женщина перебила ее несколькими торопливыми словами, среди которых мне послышалось «йети». У нас ходили легенды про снежного человека, которого прозвали «йети», и я почувствовал себя их добычей. Это помогло мне немного справиться с шоком. – Привет, человек! Как хорошо, что вы сюда забрели! – девчонка запросто ухватилась за мою руку, в которой я держал ледоруб. Они повели меня с двух сторон, чуть ли не подталкивая сзади, и внезапно мы взмыли так, что у меня голова закружилась. Ориентация вернулась в маленькой комнате с пружинящим покрытием. Подо мной позорно начала расплываться лужа от полных воды мокроступов и быстро таявшей снежной коросты, и я только виновато переступал ногами. Слева раскрылся проход. Просто в туманной поверхности возникла дыра. Оттуда к нашим ногам шмыгнула пестрая тварь чем-то похожая на лису, но непропорционально длинная и усатая, с толстым стелющимся хвостом. Я чуть пригнулся, но девчонка влет подхватила животное на руки несмотря на то, что тварь рвалась знакомиться со мной. Мы прошли далее. В очередной распахнувшейся комнате сидели худощавые низкорослые люди, похожие как браться. Я сообразил, что это так же, как киргизы или негры – на одно лицо для тех, кто к ним не привык. Меня заметили и все повернулись. это напоминало эпизод картины «Опять двойка». Некоторые с глуховатым звуком «чпок» отстреливали от голов какие-то шнуры. Все поднимались с мест с нарастающим энтузиазмом. Меня окружили и с некоторого расстояния осторожно присматривались. Я оказался среди маленьких людей со взрослыми лицами. Они неторопливо, в какой-то своей плавной этике молча переглядывались, явно обмениваясь информацией, улыбались мне, а некоторые осторожно подходили и неуклюже хлопали по плечу со словами вроде «привет, дружище!», видимо считая это необходимым обрядом земного знакомства. Вроде бы не такие уж они таинственно недоступны для понимания, эти инопланетяне, даже по-русски говорили свободно. Как же я недооценивал ситуацию! Но склонность недооценивать – не столько ошибка, сколько отсутствие опыта, – я просто не видел еще ничего подобного. Так детям кажется все понятным. Моя улыбка все еще сковывала непослушно лицо, но я уже чувствовал себя свободнее, настолько они были приветливы и неподдельно радостны. В сравнении с разительной грациозностью их фигур я ощущал себя неуклюжим питекантропом. Эти люди отличались гротескным телосложением, как в диснеевских мультиках, которые мне довелось видеть, а глаза жили глубокой осмысленностью. Сочетание очень странное, непривычное. Меня это напрягало ожиданием какой-то неподъемной для меня интеллектуальной каверзности, чем обычно не преминут блеснуть земные интеллектуалы, чтобы доказать свое превосходство. Но этого не происходило. Лишь казалось, что они постоянно над чем-то глубоко размышляют, но не как рассеянные ботаны, а при этом живо реагируя. Жуткая перемешка русского и отдельных реплик незнакомого инопланетянского обессмысливала понимание. И опять среди ускользающих слов послышалось «йети», так что я укрепился в ощущении себя отловленным гоминидом. Женщина и девчонка, наконец-то, отпустили мои руки, но остались рядом с приоритетом удачливых охотников Или мне так казалось в горячке происходящего. Я неуклюже стоял огромный среди них, попавший в гости к цивилизованным людям, полуголый, ошеломленный и с нелепым ледорубом в полусогнутой лапе. Мое тело приняло соответствующую позу: я ссутулился, чуть развел руки в локтях и даже выдвинул вперед нижнюю челюсть. Но за меня легко решалось множество мелких этических проблем так, что не ощущалось никаких неудобств. – Мы постараемся общаться так, как вы привыкли, – сказал кто-то рядом без акцента, наверное, моя первая знакомая. Обращение «на вы» чуть задевало и дистанцировало как в милиции. На мои плечи слегка надавили, я недолго гадал, что им нужно. Оказывается, мня усаживали, но я не понимал куда. Это оказалось что-то очень комфортное, где я и расслабился. Рядом устроился инопланетянин со слегка удивленным и в тоже время насмешливым, как мне казалось, выражением лица. У меня был знакомый с таким же постоянным выражением лица, так что невольно начал воспринимать этот типаж, но знакомый был алкашом, хоть и добродушным, но обидчивым. Мы посмотрели друг на друга, приветливо скалясь – я невольно начал копировать эту их манеру так улыбаться. Он заговорил со мной мягко, почти вкрадчиво и неторопливо, подчеркнуто обращаясь «на вы», в то же время всем остальным тоном придавая приятную мне уважительность, позволяющую не чувствовать себя здесь чужим. Первые его слова я упустил. Потому, что гнал из головы шальную мысль, а что будет если я сейчас ущипну эту нереально миниатюрную до смешного руку, лежащую рядом с моим коленом. Вообще несколько смутно сейчас помню, что он говорил. Что-то вроде: – Мы дальние разведчики. Расчеты показали, что в поясе жизни вашей звезды есть планеты. Несмотря на удаленность, сюда была отправлена экспедиция. Через девятнадцать ваших лет мы прибыли и, еще полгода проблуждав среди планет системы, мы остались вблизи Земли. Через несколько месяцев изучения планеты и ее электромагнитных информационных излучений, выбрали место посадки в безлюдном горном районе недалеко от населенного пункта, с надежно уединенной посадочной поверхностью. Спустились в этом самом модуле и развернули базу. Недалеко от места посадки мы обнаружили относительно свежие следы, стоянку и тайник. Но прошло вот уже два месяца, и никто не появлялся. Мы уже готовились отправить группу ниже, чтобы установить связь с одним из людей, и тут вы нас нашли. Я живо представил, как спустившиеся ниже инопланетяне появляются перед суровым чабаном, который неминуемо им бы повстречался внизу. Он бы точно схватился за мультук чтобы защититься от шайтанов. Я невольно улыбнулся, уже не скалясь напоказ. Инопланетянин тоже улыбнулся, не спрашивая, о чем я подумал, как будто и сам понимал, что за контакт мог приключиться с горным селянином. – По одним только случайным радио и телепередачам сложно достаточно полно изучить культуру и особенности психики. К сожалению, у вас еще нет общемировой информационной сети. Хотя наш компьютер во многом справился, нет ничего более ценного, как непосредственное общение. Мы предлагаем вам погостить у нас несколько дней. – О, конечно. А если бы вас нашел человек, который не согласился остаться? – Скорее всего нам бы удалось убедить его, но в любом случае отпустить до нашего отлета означало бы преждевременно раскрыть нас. Мы не можем, не учтя всех последствий, вмешиваться даже фактом своего существования. Поэтому приходится следовать компромиссу этики и необходимости, но не попирая этику, ведь человек, который не захотел бы принять во внимание интересы своего общества тем самым оказывается вне этого общества. Считаетесь ли вы с желанием животных, которых нужно изучать? Вы не причиняете им страдания, но ограничиваете, создаете для них возможно оптимальные условия, а после цикла исследования даже не всегда отпускаете на волю. Как длинно, но четко обосновано. Отрезвляюще доходчиво, даже не поспоришь… – Значит, выбора, по сути, нет. – Есть выбор в вопросе участия и получения для себя максимальной пользы, а вреда мы не причиним в любом случае. Как нежелательная мера, фрагменты вашей памяти о последнем периоде времени можно сделать недоступной для воспоминания, это – легко. Был ли инопланетянин наивным оптимистом в отношении легкости принуждения меня или я реально был бессилен против них, как попавшийся зверек? Я-то знал, насколько коварным и опасным стал бы в случае нежелания сотрудничать. Вот прямо сейчас мог бы устроить им настоящую бойню здесь. Или не смог бы?

Однако, выбор для меня был очевиден, и я не собирался измышлять вариант побега. Хотя идилличность фантастических представлений о доброте и гуманности сменилась на понимание реалий действительности. – Я всегда мечтал оказаться в такой ситуации! – вырвалось у меня и это разрядило напряжение, все понимающе заулыбались. – Это – нормально для высокоразвитого разумного существа, а вы таким и являетесь, что сразу стало понятно. Мы все будем с вами очень доброжелательны. И вы для удовлетворения любопытства можете обращаться к любому нашему специалисту. Какие у вас личные интересы?

У меня есть много, очень много самых разных интересов. Я люблю стрелять и с детства с соседом, у которого отец был охотником, палили из 16-го калибра в наших огородах, делали пороховые пушки и даже ракеты. Я любил рисовать и лепить, что в этом плане можно получить у инопланетян? Я давно собираю всякие электросхемы, приемники, усилители, сегодня это и есть моя работа. – Электронная схемотехника, – вслух выдал йети, сидящий во мне, и перестал в какой-то мере чувствовать себя примитивным гоминидом. – Мне повезло! – расцвел инопланетный мужичок с широкой рыжей бородой какие рисуют у пиратов и людоедов в детских книжках. – Только я не считаю себя достаточно хорошим специалистом чтобы говорить от имени земной науки.

Я начинал осваиваться, и здорово помогало то, что ощущал свои физические возможности как Гулливер в Лилипутии. Девчонка, которая стояла чуть поодаль, звонко вскрикнула от досады потому, что ее лиса внезапно вырвалась и, конечно же, молнией метнулась ко мне. Молодой инопланетянин с невероятной ловкостью успел схватить ее за хвост в прыжке. Лиса гулко брякнулась на пол и возмущенно зашипела. – Очень общительное животное. Это биологический робот, специально созданный для развлечения детей. Пока она с вами не познакомится, так и будет приставать. – Я не против, – улыбнулся я. Лису выпустили, она обнюхала меня, посмотрела в глаза и потерлась о ноги. – Ее вырастили еще до рождения хозяйки на пятом месяце полета. Сейчас они единственные бездельники на корабле. Девчонка негодующе вскинула голову: – Я бездельница? – Ты – молодец, только еще не заняла определенную специализацию в системе. Вот поэтому, – сказал молодой инопланетянин, обращаясь ко мне, – ей и придется, в основном, развлекать вас во время досуга. Женщина обеспокоено взглянула на него: – А ты учел опасность… как это по-русски…, ну, в общем… – Сневер? – подсказал молодой инопланетянин странно прозвучавшее слово и это заметно его озадачило. – Да. Девчонка возмущенно вспыхнула и совсем поземному закусила губки. Я ничего не понимал, но было ясно, что со мной-таки стряслась какая-то нешуточная проблема. – Я об этом даже не думал… Как ты считаешь, – обратился он к одному из своих товарищей, – наш опасения достаточно обоснованы?

Тот на минуту задумался. – Трудно сказать. Слишком много параметров для экстраполяции… Рискнем. Но, какими бы ни были последствия, а они в принципе не могут быть слишком неприемлемыми, мы получим ценную информацию. Обсуждая что-то свое, они не перешли на свой язык, а говорили по-русски. Я очень оценил это. Меня всегда раздражало, когда киргизы, почти насильно зазывающие в юрту в гости проходивших мимо, там говорили о чем-то на своем. Опять специфическая, но рациональная справедливость, к которой мне еще придется привыкать… Но речь зашла о чем-то касающемся меня в настораживающем плане. Конечно, можно не сомневаться, что из любой беды они смогут извлечь максимальную пользу для своей исследовательской миссии. Женщина задумалась, я почувствовал себя неуютно и спросил: – А что это за штука, сневер?

Девчонка почему-то с неприязненным вызовом зыкнула не меня. Молодой человек с сочувствием вздохнул и попробовал объяснить попроще, как школьнику:

– Эта такое не смертельное, конечно, бремя или можно сказать напасть, настолько специфическое понятие, что в вашем языке даже нет подходящего слова. Да и лучше вам это не знать пока… Вот, точно, не стоит знать то, что от вас не зависит и стараться этого избегнуть. Но вы не пугайтесь, мы справимся. А сейчас давайте улучшим коммуникабельность. Как бы вы желали, чтобы мы назвали вас? – Да просто Сашей. – А мы давно выбрали себе земные имена. Я буду Джоном. Неплохо? – Вам подходит, – я улыбнулся ему, хотя меня слегка покоробило. – А рыжая борода – Федя. Скоро всех запомните. – Ну, наверное, да. Раз я здесь на несколько дней, можно я схожу за своими вещами, они остались ниже, под ледником? Там палатка, одежда, еда… Я не убегу! Можете прикрутить мне самоликвидатор. – Конечно, переносите! Мы вам поможем. Пятеро инопланетных мужчин тут же вызвались сопровождать меня. Без всяких проволочек, без которых в земных делах ничего не бывает, меня сразу вывели из отсека и что-то мягко, но стремительно выплюнуло всю компанию на снег. Я опять ничего толком не понял. Группа инопланетян казалась мне совершенно неопасной, если только у них не было какого-то оружия. А на спуске с ледопада, за мной точно никто не угонится, и пусть хоть палят из всех бластеров. Но я старался не делать неожиданных и резких движений.