Открылся еще один проход, девченка прижала лису к себе одной рукой, а другой опять схватила мое запястье с ледорубом. Мы вошли в большую комнату. Прежде всего я увидел еще нескольких инопланетян. Само же помещения никак не походило на комнату, потому что тут не было определенных стен, углов и вообще того, что как-то обозначает комнату. Вместо этого все оказалось настолько непонятно непривычным, что я застыл, пытаясь разобраться.

Все повернулись одновременно, как по команде и посмотрели на меня. Это напоминало эпизод картины “Опять двойка”.

Некоторые с глуховатым звуком “чпок” отстреливали от голов какие-то тонкие прозрачные шнурки. Все поднимались с мест с нарастающим молчаливым энтузиазмом. Меня окружили и с некоторого расстояния бесцеремонно присматривались. Я оказался среди маленьких людей с одинаковыми лицами. Я сообразил, что это так же, как киргизы или негры – на одно лицо для тех, кто к ним не привык.

Они неторопливо, в какой-то своей плавной этике молча переглядывались, явно обмениваясь информацией, улыбались мне, а некоторые осторожно подходили и неуклюже хлопали по плечу с вариациями на тему "привет, дружище!", видимо считая это необходимым обрядом земного знакомства. Вроде бы не такие уж они таинственно недоступные для понимания, эти инопланетяне, даже по-русски говорили свободно.

Как же я недооценивал ситуацию! Но склонность недооценивать – не столько ошибка, сколько отсутствие опыта, – я просто не видел еще ничего подобного. Так детям кажется все понятным.

Моя улыбка все еще непослушно сковывала лицо, но я уже чувствовал себя свободнее, настолько они были приветливы и неподдельно радостны.

В сравнении с разительной грациозностью их фигур я ощущал себя неуклюжим питекантропом. Эти люди отличались гротескным телосложением, как в диснеевских мультиках, которые мне довелось увидеть у знакомого фарцовщика, а их глаза наполнял ясный разум. Меня это напрягало ожиданием какой-то неподъемной каверзности, чем обычно не преминут блеснуть земные интеллектуалы, чтобы доказать свое превосходство. Но никакого такого глумления не происходило. Лишь казалось, что они постоянно над чем-то глубоко размышляют, но не как рассеянные ботаны, а живо реагируя мимикой и жестами. Это выглядело странновато, я же не знал, что они переговариваются через импланты. Иногда они обменивались неуловимыми для меня фразами и среди ускользающих слов послышалось "йети", так что я укрепился в ощущении себя отловленным гоминидом.

Женщина и девчонка, наконец-то, отпустили мои руки, но остались рядом с приоритетом удачливых охотников Или мне так казалось в горячке происходящего. Я неуклюже стоял огромный среди них, попавший в гости к цивилизованным людям, полуголый, ошеломленный и с нелепым ледорубом в полусогнутой лапе. Мое тело приняло соответствующую позу: я ссутулился, чуть развел руки в локтях и даже выдвинул вперед нижнюю челюсть. Но за меня легко решалось множество мелких этических проблем так, что не ощущалось никаких неудобств.

– Будем общаться так, как вы привыкли, – беззаботно сказал кто-то рядом без акцента, похоже, моя первая знакомая.

Обращение “на вы” чуть задевало и дистанцировало, как в милиции. На мои плечи слегка надавили, я недолго гадал, что им нужно. Оказывается, мня усаживали, но я не понимал куда. Это оказалось что-то очень комфортное, где я и расслабился. Рядом устроился инопланетянин со слегка удивленным и в то же время насмешливым, как мне казалось, выражением лица. У меня был знакомый с таким же постоянным выражением лица, так что невольно начал воспринимать этот типаж. Знакомый был алкашом, хоть и добродушным, но обидчивым. Мы посмотрели друг на друга, приветливо скалясь – я даже начал копировать эту их манеру так улыбаться.

Он заговорил со мной мягко, почти вкрадчиво и неторопливо, подчеркнуто обращаясь "на вы", в то же время своим тоном придавая успокаивающую меня доброжелательность.

Первые его слова я упустил. Потому, что гнал из головы шальную мысль, а что будет если я сейчас ущипну эту до смешного миниатюрную руку, лежащую рядом с моим коленом. Вообще несколько смутно сейчас помню, что он говорил. Что-то вроде:

– Мы дальние разведчики. Расчеты показали, что в поясе жизни вашей звезды есть планеты. Несмотря на удаленность, сюда была отправлена экспедиция. Через девятнадцать ваших лет мы прибыли и, еще полгода проблуждав среди планет системы, остались вблизи Земли. Через несколько месяцев изучения планеты и ее электромагнитных информационных излучений, выбрали место посадки в безлюдном горном районе недалеко от населенного пункта, с надежно уединенной посадочной поверхностью. Спустились в этом самом модуле и развернули базу. Недалеко от места посадки мы обнаружили относительно свежие следы, стоянку и тайник. Но прошло вот уже два месяца, и никто не появлялся. Мы уже готовились отправить группу ниже, чтобы установить связь с одним из людей, и тут вы нас нашли.

Я живо представил, как спустившиеся ниже инопланетяне появляются перед суровым чабаном, который неминуемо им бы повстречался внизу. Он бы точно схватился за мультук, чтобы защититься от шайтанов. Я улыбнулся этой мысли, уже не скалясь напоказ. Инопланетянин тоже улыбнулся, не спрашивая, о чем я подумал, как будто и сам понимал, что за контакт мог приключиться с горным аборигеном.

– По одним только случайным радио и телепередачам сложно достаточно полно изучить культуру и особенности психики. К сожалению, у вас еще нет общемировой информационной сети. Хотя наш компьютер во многом справился, нет ничего более ценного, как непосредственное общение. Мы предлагаем вам погостить у нас несколько дней.

– Да, конечно… А что, если бы вас нашел человек, который не согласился остаться?

– Мы бы убедили его. Отпустить его до отлета было бы опрометчиво. Человек, который не принимает во внимание интересы своего общества, тем самым оказывается вне этого общества. Считаетесь ли вы с желанием животных, которых нужно изучать? Вы не причиняете им страдания, но ограничиваете, создаете для них возможно оптимальные условия, а после цикла исследования даже не всегда отпускаете на волю.

Отрезвляюще доходчиво получилось…

– Понятно… значит, выбора нет.

– Есть выбор в вопросе участия и получения для себя максимальной пользы, а вреда мы не причиним в любом случае. Как нежелательная мера, фрагменты вашей памяти о последнем периоде времени можно сделать недоступной для воспоминания, это – легко.

Был ли инопланетянин наивным оптимистом в отношении легкости принуждения меня или я реально бессилен против них, как попавшийся зверек? Я-то знал, насколько коварным и опасным стал бы в случае нежелания сотрудничать. Вот прямо сейчас мог бы устроить им настоящую бойню.

Я не дурак. Устраивать дебош там, где должен решать разум просто глупо, и я никогда бы не стал так показывать свое физическое превосходства. А было ли оно вообще у меня, учитывая, что ничего не знал про их технические возможности?..

Черт… а если они подслушивают мои мысли?…

Они несопоставимо более мудры и выбор для меня был очевиден, так что я не собирался измышлять вариант побега.

При этом идилличность фантастических представлений о доброте и гуманности сменилась на понимание реалий действительности.

– Да я всегда мечтал оказаться в такой ситуации! – вырвалось у меня и это разрядило напряжение, все понимающе заулыбались.

– Это нормально для высокоразвитого разумного существа. Мы будем с вами очень доброжелательны. И вы для удовлетворения любопытства можете обращаться к любому нашему специалисту. Какие у вас личные интересы?

О, у меня есть много, очень много самых разных интересов. Я люблю стрелять и с детства с соседом, у которого отец был охотником, палили из 16-го калибра в наших огородах, делали пороховые пушки и даже ракеты. Я любил рисовать и лепить, что в этом плане можно получить у инопланетян? Я давно собираю всякие электросхемы, приемники, усилители, сегодня это и есть моя профессия.

– Электронная схемотехника, – вслух выдал йети, сидящий во мне, и чуть меньше почувствовал себя примитивным гоминидом.

– Вот! Мне повезло! – оживился инопланетный мужичок с широкой рыжей бородой какие рисуют у пиратов и людоедов в детских книжках.

– Конечно, я не считаю себя достаточно хорошим специалистом, чтобы говорить от имени земной науки.

Я начинал осваиваться, и здорово помогало то, что соразмерял свои физические возможности как Гулливер в Лилипутии.

Девчонка, которая стояла чуть поодаль, звонко вскрикнула от досады потому, что ее лиса внезапно вырвалась и молнией метнулась ко мне. Молодой инопланетянин с невероятной ловкостью успел схватить ее за хвост в прыжке. Лиса гулко брякнулась на пол и возмущенно зашипела. Это несколько уменьшило мою уверенность в физическом превосходстве.

– Очень общительное животное. Это биологический робот, специально созданный для развлечения детей. Пока она с вами не познакомится, так и будет приставать.

– Я не против, – улыбнулся я.

Лису выпустили, она обнюхала меня, посмотрела в глаза и потерлась о ноги.

– Ее вырастили еще до рождения хозяйки на пятом месяце полета. Сейчас они единственные бездельники на корабле.

Девчонка негодующе вскинула голову.

– Нет, ты, конечно, очень нам помогаешь, просто еще не заняла определенную специализацию в системе. Вот поэтому, – сказал молодой инопланетянин, обращаясь ко мне, – ей и придется, в основном, развлекать вас во время досуга.

Женщина обеспокоенно взглянула на него:

– А ты учел опасность… как это по-русски…, ну, в общем…

– Сневер? – подсказал молодой инопланетянин странно прозвучавшее слово и это заметно его озадачило.

– Да.

Девчонка куда более возмущенно вспыхнула и совсем по-земному закусила губки. Я ничего не понимал, но было ясно, что надо мной нависла какая-то нешуточная проблема.

– Я об этом даже не думал… Как ты считаешь, – обратился он к одному из своих товарищей, – наши опасения достаточно обоснованы?

Тот на минуту задумался.

– Не знаю… Слишком много параметров для экстраполяции. Рискнем. Но, какими бы ни были последствия, а они в принципе не могут быть слишком неприемлемыми, мы получим ценную информацию.

Ага, понял я позитивный настрой, потому как принцип "нет худа без добра" тоже старался блюсти, но это не отменяло какую-то непонятную неприятность.

Обсуждая что-то свое, они не перешли на свой язык, а говорили по-русски. Я очень оценил это. Меня всегда раздражало, когда киргизы, почти насильно зазывающие в юрту в гости проходивших мимо, там говорили о чем-то на своем. Опять специфическая, но рациональная справедливость, к которой мне еще придется привыкать… Но речь зашла о чем-то касающемся меня в настораживающем плане. Конечно, можно не сомневаться, что из любой беды они смогут извлечь максимальную пользу для своей исследовательской миссии.

Женщина задумалась, я почувствовал себя неуютно и спросил:

– А что это за штука, сневер?

Девчонка почему-то с неприязненным вызовом зыркнула не меня.

Молодой человек с сочувствием вздохнул и попробовал объяснить попроще, как школьнику :

– Это такое не смертельное, конечно, бремя или можно сказать напасть, настолько специфическое понятие, что в вашем языке даже нет подходящего слова. Да и лучше вам это не знать пока… Вот, точно, не стоит знать то, что от вас не зависит и стараться этого избегнуть. Но вы не пугайтесь, мы справимся. А сейчас давайте улучшим коммуникабельность. Как бы вы желали, чтобы мы назвали вас?

– Да просто Сашей.

– А мы давно выбрали себе земные имена. Я буду Джоном. Неплохо?

– Нормально, – я улыбнулся ему, хотя меня слегка покоробило.

– А рыжая борода – Федя. Скоро всех запомните.

– Ну, наверное, да. Раз я здесь на несколько дней, можно я схожу за своими вещами, они остались ниже, под ледником? Там палатка, одежда, еда… Я не убегу! Можете прикрутить мне самоликвидатор.

– Конечно, переносите! Мы вам поможем.

Пятеро миниатюрных мужичков тут же вызвались сопровождать меня. Без всяких проволочек, без которых в земных делах ничего не бывает, меня сразу вывели из отсека и что-то мягко, но стремительно вынесло всю компанию на снег. Я опять ничего толком не понял.

Группа инопланетян казалась мне совершенно неопасной, если только у них не было какого-то оружия. А на спуске с ледопада, за мной точно никто не угонится, и пусть хоть палят из всех бластеров. Но я старался не делать неожиданных и резких движений.

Солнце скрылось за гребнем задолго до заката, сразу стало холодно, снег под ногами постепенно твердел. Я демонстративно взбрыкнул, покрутил для разминки торсом и быстро пошел по своим следам, привычно заваливая снегом места, где глубоко проваливался, чтобы следующий легко здесь мог пройти.

Инопланетяне стойко не отставали.

Мы спустились с ледопада на скалы и мне пришлось подстраховывать их в сложных местах. Здесь я чувствовал себя хозяином своего мира. Со мной было пятеро маленьких как мальчишки, худющих человечков. Никакого оружия у них так и не разглядел, но мне и в голову не приходило конфликтовать с ними, я лишь по-мужски соразмерял свои возможности.

Мы спустились к палатке. Запыхавшись и возбуждено галдя, причем строго по-русски, они с любопытством окружили ее, а я торопливо залез, напялил холоднющую, но сухую одежду, защелкал зубами и, показав пальцем свою цель, чтобы не думали про побег, направился к спрятанной заброске.

Отвалив камень, принялся разгребать вход, с удовольствием ощущая на себе оценивающие взгляды, когда приходилось вытаскивать из ниши тяжеленные каменные обломки, – опять чисто пацанские сопоставления.

Потом я начал выгребать оттуда консервные банки, пакеты конфет, пачки сахара и чая, канистры с бензином, связки снаряжения, каски, вибры и кошки. Образовалась внушительная куча.

Я сложил палатку, и натолкал в рюкзак железа, консервных банок, в общем все, что неудобно было нести в руках. Получилось килограмм сорок. Один инопланетянин безуспешно попытался поднять рюкзак и предложил вызвать авиа-бот. Я снисходительно улыбнулся и, поддав коленкой под днище, воздел рюкзак на плечо, а потом, подбросив на спине, просунул и другую руку. Они смотрели на меня познавательно как на питекантропа в его среде обитания, затем быстро разобрали остальное, так что от кучи ничего не осталось.

Обратно мы шли по совсем уже затвердевшему снегу, не проваливаясь. Шли не торопясь так, чтобы никто не отставал. Двое инопланетян были обвешаны веревками и касками, а трое тащили палатку с легкими вещами. Я с рюкзаком шел позади и уже нисколько не комплексовал. Все казалось даже обыденным, как если бы не раз с ними ходил в горы.

Передо мной шел самый высокий из них, назвавшийся Васей, едва доставая макушкой мне до глаз. На плечах и шее у него висели мотки страховочной веревки. Вначале я его узнавал по шраму над левой бровью, который придавал его лицу выражение незаслуженной обиды. Вася увлекательно рассказывал мне на ходу, как он обслуживает силовые механизмы модуля.

Я живо вообразил, как толкаю его на товарищей, запутываю всех веревкой и бегу назад к свободе. Вася споткнулся о пласт выступающего фирна и оглянулся на меня. Я чуть приостановился, но он пошел дальше. Так, значит, не просто опутываю, а тащу всю эту кодлу в зоопарк. Сенсация, меня награждают за бдительность. Вася хрустел по фирну впереди как ни в чем ни бывало, продолжая увлеченно меня просвещать о технических буднях. Значит, нет у них телепатии. Можно думать о чем угодно.

Вася заговорил про своего друга, несущего чуть дальше связку гремящих касок. На вид тот был совсем мальчишка, но выбрал себе имя Полифем, и оно ему как-то подходило. Он обслуживал более утонченное оборудование. При необходимости его мог заменить Федя. Хотя все обслуживали боты, люди контролировали процесс и в особых ситуациях могли вмешиваться, получать нужную информацию и принимать нестандартные решения. Было еще нечто, почтительно называемое "Корабль", но это был не сам корабль, а его разум.

С ним у меня заладились особо доверительные отношения и если бы этот разум был заключен в тело, я бы посчитал, что это до въедливости проницательный в делах, но приятный в общении товарищ. У него ко мне возникло специфическое, ироничное отношение, что вполне простительно и даже желательно в дружеских отношениях.

Трое тащивших палатку в качестве носилок были человекологом Шуриком, биологом Геной и космическим адаптологом Верой. С первым понятно – изучатель людей, а что означало адаптолог не совсем понял, что-то вроде нашего психолога. Веру предупреждали, что это имя – чисто женское, но он проявил только ему понятное упрямство. Ничего женского в его повадках я не заметил.

Еще мне сказали, что с ними была только одна женщина – аналитик Наташа, а ее вполне повзрослевшая за время полета дочь, та самая девчонка, успела сменить несколько имен и сейчас никто не знает, как ее зовут.

Мы прошли облако, и я выбрал место для палатки.

Из модуля слетел на снег улыбающийся Федя с толстым рулоном. Он подошел к нам и бросил ношу на снег. Рулон упруго развернулся в широкий прямоугольник. Я сразу сообразил, что это – вроде большого каремата и не ошибся.

– Это для палатки. С ним не будет холодно на снегу.

А на снегу итак не холодно, но такая предусмотрительная забота приятно меня расположила.

– В общем-то я и не такому привык! – начал бравировать я, – вот на камнях…

– Вы, конечно, горный человек, – улыбнулся Федя, – а вот мы… нам очень хочется пожить в палатке, но, пожалуй, без этого коврика будет слишком сурово…

Круто!.. я по-другому взглянул на ситуацию. Или они так решили сторожить меня?.. вряд ли, они гораздо более тонкие психологи. Но лучше тут не делать предположений.

– Пожалуй, еще трое из вас, кроме меня, поместятся вполне комфортно!

– Мы будем гостить по очереди! – Вера улыбался: он явно понял мои сомнения.

– Некоторые уже строят серьезные планы побыть здесь альпинистами и с вашей помощью залезть на какую-нибудь вершину.

Это оказалось для меня совершенно необычным направлением мыслей. Но я обрадовался столь полному моему участию.

– Классно! Будем готовиться!

Мы растянули палатку. Инопланетяне все схватывали без лишних пояснений. Из нас получалась хорошая команда, и я почти не чувствовал себя дикарем, за которым наблюдают исследователи.

Я уложил вещи в палатку так, чтобы на них удобно было сидеть и пригласил всех зайти в музей этнического быта. Они расселись как смогли, и я вытащил примус. Он должен казаться им примитивной экзотикой! Примус был бензиновый, вонючий и довольно своенравный, но я умел с ним справляться.

Вечер окончательно опустился на горы, и когда примус зашипел голубой короной пламени, сразу стало тепло и уютно. Я наполнил кастрюльку кусками смерзшегося снега и поставил на огонь. Инопланетяне наблюдали, переговариваясь и забавно пытались объяснять происходящее. Они мне напоминали школьников своей непосредственностью при невысоком росте или, наоборот, старичков, затаивших свой огромный жизненный опыт.

Пока топилась вода, мы решили, что в ближайшие дни я подготовлю желающих залезть на пик Западный Аламедин, – самую высокую вершину Киргизского хребта, к которой выходил гребень нашего цирка. Мне казалось это вполне возможным, раз они так хорошо переносят здесь разрежение воздуха.

В кастрюльке уже парила вода, и я добавил еще снега, заполнив ее доверху. В этот момент полог палатки отвернулся, и мы увидели девчонку, а за ней выглядывали еще любопытные лица. Кое-как мы потеснились, стараясь не задевать примуса.