Снег действительно стал очередным испытанием. Машина Сандерса была всего в пяти минутах ходьбы от участка, но в такую погоду казалось, что мы шли гораздо дольше. Это был новенький «Форд» – настоящее авто для настоящего детектива. Так поговаривали у нас в Спрингфилде. Последние выпуски этого автомобиля были созданы с максимальным уклоном на безопасность, чтобы водитель при столкновении смог остаться целым даже на высокой скорости. Хороший выбор.

Снег шёл с такой силой, что казалось, небо вот-вот обрушиться на землю. Спрингфилд находится не многим южнее Чикаго, но даже там я не припомню такой метели. Самым мудрым решением в таких погодных условиях было оставаться дома, укрыться теплым одеялом, налить кружку горячего кофе и пристально наблюдать за тем, как люди и машины за окном пытаются пробираться сквозь быстро набирающую обороты стихию.

Звук мотора был под стать внешнему виду автомобиля.

– На днях перебирал движок, машина просто зверь. Как раз для такой погоды.

– И вы нормально ориентируетесь на дороге в таких условиях?

– Разумеется, а как иначе. Если какой-нибудь ненормальный решит удрать от меня по такой погоде, – в голосе моего нового напарника чувствовалась нотка завышенной самооценки и гордости, – то я мигом настигну его.

– Звучит весьма убедительно. Может, теперь мы тронемся с места?

– Как скажешь.

И когда это мы успели перейти на «ты»? Хотя, так было намного проще. Никогда не любила этот переходный момент в общении.

Дорога до «Маунт Гринвуд» заняла не более получаса. По такой погоде было весьма сложно передвигаться на большой скорости из-за явного риска самому оказаться на том же кладбище. Либо Сандерс решил нас пощадить, либо здравый смысл в нем вдруг затмил его снобизм и пижонство, но стрелка спидометра за все время поездки ни разу не перевалила за двадцать пять миль¹. Я редко обращаю внимание на такие вещи, но тут почему-то задергалась и то и дело смотрела с какой скоростью мы едем.

Припарковав машину в, пожалуй, единственном свободном от сугробов месте, мы направились к посту охраны кладбища. Как и у многих, у меня перехватывало дыхание, когда моя нога ступала на территорию, где похоронено большое количество людей. Не самое полезное качество в работе полицейского. Однако сегодня все было по-другому. Я чувствовала себя вполне комфортно, уверенно делая каждый шаг. Я чувствовала себя так, как будто сама работаю здесь уже не первый десяток лет.

– Добрый день, мистер Лэнгдон. Я детектив Крис Сандерс, а это Оливия Хаммонд. Я знаю, что вас уже допрашивали, но не могли бы вы снова рассказать, как обнаружили тело, чтобы ввести мою коллегу в курс дела.

Хорошенько прокашлявшись, с виду вполне миролюбивый седовласый мужчина среднего роста протянул мне руку, чтобы поприветствовать. Я ответила ему тем же.

– Гарри Лэнгдон. Извините за кашель господа, эта погода точно когда-нибудь меня доконает. Что ж, давайте начнем сначала, – после этих слов он выбрался с нами из своей каморки и любезно попросил следовать за ним. Сандерс не соврал, передвигался Гарри и впрямь еле-еле. Похоже, долгие годы службы отняли у него много сил и здоровья, однако осанка и склад плеч сохранились.

Проходя мимо многочисленных надгробий, Гарри то и дело вздыхал. Работа охранником на «Маунт Гринвуд» явно не приносила ему большого удовольствия, хотя это вполне объяснимо. Сандерс шел между Гарри и мной, и все время смотрел в сторону южной части кладбища. Мне показалось, что он резко стал чем-то опечален. Может, здесь похоронен близкий ему человек? Спросить я не решилась. Мы едва знакомы, чтобы обсуждать подобные темы. К моему удивлению, мой новый напарник был иного мнения.

– Вон там похоронены мои родители, – показывая вытянутой рукой на юг, пробурчал Сандерс.

Не зная, как правильно на это ответить, я хотела промолчать, но в итоге не смогла.

– Соболезную Кристофер. Ты рано потерял родителей?

– Кристофер? Звучит как-то слишком официально. Вдобавок, меня так называла мама в детстве, когда я хулиганил. Зови меня просто Крис, как и все остальные, – однако ответа на мой вопрос не прозвучало. Я не хотела искушать судьбу, но задала вопрос иначе.

– Хорошо, договорились. Так что с ними случилось? Ты выглядишь молодо, вряд ли твои родители умерли по естественным причинам. Или я ошибаюсь?

– Нет, ты права. Мне всего тридцать. Они погибли в аварии. В тот день много кто потерял близких. Быть может, ты слышала о крупной аварии в Морган Парк на шоссе 57? Хотя, наверное, нет, я зря спросил. Ты ведь не отсюда родом.

Вот тут я нашла в себе силы промолчать и не рассказывать всю историю своего детства. О том, что я часто бывала в Чикаго, когда приезжала к своей тете. Однако в одном он был прав – об аварии я ничего не знала. Наконец, мы дошли до места, где обнаружили тело.

– Это здесь. Можете начинать мистер Лэнгдон.

В очередной раз хорошенько прокашлявшись, Гарри начал свой подробный рассказ.

– Я заступил на дежурство как обычно, в половине седьмого утра. Было очень холодное утро, тридцать с лишним градусов. Снег валил со страшной силой. Мне казалось, что я не смогу закончить обход территории и завалюсь где-нибудь прямо в сугроб около очередной могилы. Едва дойдя до конца территории, мне показалось, что на снегу что-то виднеется. Заметить это было не так сложно, ведь до уборки территории все было в сплошном белом цвете, но из-за своего зрения я едва ли мог что-то хорошо разглядеть. Подойдя ближе, мне начало казаться, что я вижу кого-то, лежащего в виде снежного ангела, буквально в нескольких шагах от себя. Дальше было что-то ужасное и кошмарное. Такого видеть мне ещё не доводилось. Мне стало плохо и немного затошнило. На белоснежном покрове лежала девушка, в одном лишь нижнем белье, и повсюду была кровь. Она была вся синяя от холода. Я тут же рванулся к ней, чтобы помочь, но потом понял, что помощь ей уже не понадобится. Проверив пульс, я понял, что она была мертва, а её живот… его будто бы чем-то вспороли. Вокруг была кровь и снег. В полуметре от ее тела я увидел записку со словами «Она была прекрасна».

На лице Гарри появилась одинокая слеза, от которой он незамедлительно избавился. По нему было видно, что каждый раз, когда он вспоминает о случившемся, когда он снова и снова прокручивает в голове ту ужасную картину, его охватывает неподдельный страх.

– Что было дальше мистер Лэнгдон?

– Простите, – немного переведя дух, он продолжил, – потом я вскочил и на всех порах побежал на пост, чтобы вызвать полицию. До приезда полицейских я никуда не выходил и практически не двигался с места.

– Мне жаль, что вам пришлось все это еще раз вспоминать. Благодарим вас за сотрудничество.

Сандерс пожал ему руку, после чего мы той же дорогой вернулись к его машине.

– Какие мысли, Оливия? Сейчас важна любая зацепка, любая мелочь. Не знаешь, у неё были враги? Может, был какой-нибудь ухажер с нездоровым интересом?

На секунду я растерялась. Покопавшись в воспоминаниях, я пришла к выводу, что давно с ней не общалась.

– Сейчас я мало чем могу помочь, мы давно не общались. Последний раз мы с ней разговаривали четыре года назад, когда мы с родителями приезжали в гости на день благодарения. Тогда все было спокойно и безмятежно. А сейчас, – у меня вдруг резко закружилась голова, – даже не знаю. За это время много чего могло произойти.

Всю дорогу обратно до участка у меня из головы не выходил описанный охранником образ. Какой психопат мог такое сделать? Я не первый год работаю в полиции, но такого мне видеть не доводилось никогда. Хорошо еще, что я не работаю в Чикаго и первой не приехала на вызов Гарри Лэнгдона в то самое утро. Не знаю даже, как бы я отреагировала в тот момент. Все-таки я видела тело в морге в совершенно другом виде. Она казалась мне такой умиротворенной. Не могу представить себе, как бы я вела это дело, если бы увидела ее тогда на кладбище.

Я попросила Сандерса отвезти меня к тете Джулии, как только он закончит заполнять отчеты.

Мичиган Авеню была контрастной противоположностью всего района Морган Парк. Создалось ощущение, что ты только что был в библиотеке, а затем попал в сумасшедший дом. Кругом пестрели яркие магазинные вывески, бары, рестораны, отели и огромные толпы людей, которые двигались по непонятным невооруженному глазу направлениям. Если присмотреться вглубь толпы, то можно разглядеть влюбленную парочку, гуляющую под падающим снегом; туристов, делающих снимки на фоне различных мигающих вывесок и просто на фоне проходящих мимо людей; наконец, можно разглядеть семьи и просто состоятельных жителей района, устало возвращающихся с работы.

Дорога по пробкам заняла чуть больше часа. За это время я старалась придумать, как именно мне лучше начать с тётей разговор. Я не знала, как она меня встретит. Мы всегда общались преимущественно по праздникам, когда мы с родителями приезжали к ним в гости. Сейчас я приехала одна, и не о каких праздниках, несмотря на конец декабря, не могло быть и речи. Мне всегда было сложно просто взять и заговорить с тётей. Я любила подключаться к разговору взрослых уже в его полном разгаре, когда была маленькой, если мне было что сказать. Мы с двоюродной сестрой старались не перебивать старших своими детскими шалостями и бессмысленными высказываниями, от которых у моей мамы всегда терялась мысль, которую она хотела произнести, а отца это жутко злило, хотя он и понимал, что мы дети. Отец вообще был достаточно строг со мной, но никогда не перегибал палку, за что я любила его со временем всё больше и больше. В конце концов, каждый человек может сорваться в самый неожиданный для себя и окружающих момент, после чего очень долго будет жалеть об этом. Я, конечно, злилась на отца, когда он запрещал мне гулять с друзьями допоздна, но всегда старалась брать с него пример и не наговорить лишнего в пылу своего подросткового гнева. Мама всегда с интересом наблюдала за нами в такие моменты и по большей части не вмешивалась.

Тётя Джулия была совсем другого склада. Я всегда поражалась, насколько разными могут быть родные сёстры. Джулия Бергер ни слова не давала сказать своему мужу, когда приходило время отчитывать их единственную дочь. Мистер Бергер даже не знал как себя правильно вести в такие моменты. По крайней мере, так это выглядело со стороны.

– Позвони, если что-нибудь узнаешь. Я ложусь спать очень поздно, так что не стесняйся звонить даже в два часа ночи. До завтра, – усталым голосом произнес Сандерс.

– Хорошо, ты тоже звони, если понадоблюсь, – я заметила на заднем сидении Сандерса папку с документами по расследованию. – Мой номер мобильного у тебя есть, а телефон тёти Джулии указан в информации о родителях жертвы. Спокойной ночи.

Дом, в котором находилась квартира тёти Джулии, в моих глазах выглядел Эверестом, который я должна была покорить, не смотря на все преграды в моей голове. Дорога к лифту казалась такой короткой именно в тот момент, когда мне нужно было как можно больше времени на раздумья. Ноги сами вели меня к лифту, не желая даже попытаться подняться по лестнице. Никогда не увиливала от физических упражнений, но сегодняшний день истощил как мои моральные, так и физические силы. Мысли в голове будто собрались в кучу, желание думать и передвигаться таяло с каждой минутой, которую я проводила на ногах. Подъехал лифт. Я зашла внутрь и нажала кнопку нужного этажа. Двери закрылись, и я начала медленно подниматься на следующую стадию моего пребывания в Чикаго.