Эпизод 4.

Утром после завтрака, Ульяна перекинулась парой фраз с поварихой, поговорила по телефону с сестрой и пошла гулять по парку. Когда колени совсем разболелись, она села на лавку и стала размышлять, стоит ли передавать Сержу о вчерашнем разговоре с его невестой. Подумав, она решила ничего не говорить, дабы не спровоцировать какую-нибудь болезненную реакцию.

Вытянув вперед ноги, Ульяна решила просто насладиться тёплым днём. Но ей так и не удалось это сделать. Рядом с ней на лавку плюхнулись две женщины. Одной было лет пятьдесят, а второй явно за семьдесят. Худощавый мужчина, сопровождавший их на прогулке, садиться не стал. Он просто встал напротив лавки и начал чесать свои щёки и лоб, на которых и так были видны красные полосы от его ногтей.

Как бы не хотелось Ульяне уйти, но благодаря своим больным коленям ей пришлось стать невольной свидетельницей разговора больных людей.

– Он же у меня моряком был, – растягивая гласные, говорила более молодая женщина. – Я ездила к нему на Камчатку. В международном вагоне… Я же дочь большого начальника. Да… Я к нему приехала, везде всё посмотрела, потом вернулась в Москву. Кое-кому позвонила, этого сняла, другого поставила… Мой муж чиновник. А папаша говорил, что он вечный студент… Как хорошо в Сочи. Я раньше там всегда отдыхала… Все меня любили, хвалили. Я такая красавица была и всех тоже любила…

– Давно здесь лежишь? – спросила женщина в возрасте.

– Нигде я не лежу! – возмутилась более молодая. – Я в поликлинике сижу… Меня не выпускают на улицу… Память у меня хорошая…

– А я была учительницей. Потом умерла.

– Зачем?

– Просто так. И снова возродилась. Мне вчера триста лет исполнилось.

Заметив Ульяну, женщина в возрасте надменно произнесла:

– А вы как сюда прошли? Вас моя охрана пропустила?

– Пропустила, – подтвердила Ульяна, понимая, что спорить с больным человеком бесполезно. – Желаете мне за это голову отрубить?

– И отрублю, если надо. Какой сейчас год? Не знаете. А я знаю. Тысяча семьсот двадцатый.

Внезапно женщина потеряла интерес к Ульяне и снова переключилась на своих спутников. Она посмотрела на мужчину, который продолжал расчесывать своё лицо, и спросила:

– Вы женаты?

– Я? – переспросил мужчина и перестал чесаться. – Мой брат женился. Я женился. Мы оба женаты. Знаете, где я познакомился с женой? На кладбище. У меня там первая жена лежит, а у неё муж. Вот там мы и познакомились…

Мимо проходивший санитар, посмотрев на мужчину, сказал:

– Фёдор Иванович, вас завтра утром выписывают. Шли бы вы вещи собирать.

– Как выписывают? – опешил Фёдор Иванович. – Меня нельзя выписывать.

Санитар, махнув рукой, пошёл дальше.

– Нельзя выписывать, – выпучив глаза, начал говорить и чесаться одновременно мужчина. – У меня фобии с шестнадцати лет. Неуверенность в себе. Мне надо всё перепроверять. Прихожу домой, закрываю замок, но отойти от двери не могу. Всё перепроверяю. Трогаю замок, ручку. Закрыто. Но мне всё равно не спокойно. Снова проверяю. И так раз двадцать. Потом успокаиваюсь. Главное в этот момент переключиться на что-то другое. Ещё я не могу заставить себя войти в помещение с улицы. Боюсь, что если буду стоять спиной, то меня укусит собака.

– Какая? – оживилась более молодая. – У меня было раньше много собак.

– Любая. Подкрадётся сзади и укусит, – продолжал мужчина. – Я хожу спиной вперёд. Меня жена везде сопровождает. Когда она идёт за мной, мне спокойно.

– Жалко, что вы женаты, – сказала молодая женщина. – Я бы, конечно, хотела ещё раз выйти замуж. Мне ведь всего тридцать два года. А в паспорте записали пятьдесят пять…