Бэлла

Бэлла была нашей с Элей хорошей знакомой. Ну, может, и не хорошей. Скорее, просто знакомой. Эля её невзлюбила с первого взгляда. С самой первой встречи она подозревала Бэллу во лжи. Говорила, что Бэлла полный фейк, начиная с её имени и заканчивая кольцом в десять карат с канареечно-жёлтым бриллиантом. Всякий раз, стоило только Бэлле появиться на горизонте, Эля сильно раздражалась, неизменно бросая фразу: «И откуда она только взялась?!» Я объясняла поведение подруги тем фактом, что как на небе не может быть двух солнц, так не может быть двух самовлюблённых и самоуверенных красоток в одной компании.

Бэллу интересовал контингент, который не давал прохода моей Эле. А именно – сыночки больших людей. Конечно, разница была между ними колоссальная и, естественно, с неоспоримым перевесом в сторону Эли. Начиная с внешности.

Моя подруга высокая, длинноногая, стройная, с красивой грудью, густыми каштановыми волосами и хищными, завораживающе зелёными глазами. Бэлла была обладательницей совсем другого типажа. Но сложения тоже довольно неплохого. Она была невысокого роста, с аппетитными бёдрами, длинными наращёнными волосами цвета тёмного шоколада. Надо признать, что на волосы она денег не жалела, и поэтому выглядели они со стороны, по сути, не хуже настоящих. К двадцати Бэлла успела протюнинговать себя со всех сторон. У неё были белые, как свежевыложенный в сортире кафель, виниры, ненатурально узкий нос, вздёрнутые от нитей брови и, по признанию её близкой подруги, даже когда-то исправленные от оттопыренности уши. Бэлла напоминала мне фотошоп во плоти. Вот сидишь с ней, болтаешь, а она идеальна. Представляете? Никакой тебе лишней мимики, за которую, например, меня мама ругает постоянно. Бэлле точно не надо говорить «не хмурься» или «не морщи лоб». Она идеальна до такой степени, что, когда после встречи с ней подходишь к зеркалу и видишь своё родное отражение, радуешься живому, пусть и неидеальному лицу.

Мальчишки называли её Бэлла Тюнинг. Проявляли активный интерес, будучи либо в пьяном состоянии, либо в ссоре с девушкой. Красивых ухаживаний за ней не было никогда, и в этом тоже заключалась огромная разница между ней и Элей. За Элей ухаживали. Млели перед ней. Терпели её выходки и колкие фразы. Посылали ей охапки роз.

Однажды нам рассказали, как после очередного отказа Эли встретиться и поужинать с надоедливым ухажёром, тот напился с горя и позвонил Бэлле. Она не только приняла его предложение ужина, но и угостила десертом, если вы понимаете, о чём я.

Эля не любила Бэллу. Я же относилась к ней ровно, даже с интересом. Мне было любопытно, как такая маленькая девчушка умудрилась наворотить со своей внешностью такого, чего и зрелая женщина к тридцати пяти годам не успела бы. И, главное, зачем?

Несмотря на всё вышесказанное, признаюсь, она мне даже нравилась. Тюнинг всегда была весёлой. Всегда. Очень компанейской и лёгкой в общении. Эля убеждала меня в обратном. Говорила, что Бэлла, прожжённая, как бывалая лиса, только и хочет ей насолить. Я была с ней не согласна. Видите ли, на фоне наших ровесниц, порой лицемерных, преимущественно скучных, предсказуемых, часто не обладающих собственным стилем и, как правило, не способных сло́ва сказать без родительского одобрения, она сильно выделялась. Своим свободным характером, собственным мнением и непослушанием родителям. Казалось, она, как бабочка, живёт одним днём. Эмоциями. Чувствами. Искренне. Возможно, это ужасно глупо, но это не могло не нравиться.

О Бэлле было известно не много. Все слышали только, что у неё богатые родители. По её словам, отец умер несколько лет назад, оставив огромное состояние им с мамой, которая жила в Монте-Карло. Про маму она рассказывала мало. В основном только то, что та вечно была не довольна дочерью. И что она интеллигентная женщина, доктор. Ещё мы знали, что Бэлла поздний и единственный ребёнок, мама родила её чуть ли не в сорок лет, поэтому излишне опекала и не давала спокойно жить. По этой причине Бэлла сбежала из Монте-Карло, когда ей исполнилось шестнадцать, в Москву, к тёте, и с тех пор живёт здесь, совершенно не имея желания возвращаться. У неё была какая-то непонятная, почти французская фамилия, которую никто не мог запомнить и правильно выговорить. То ли Бардо, как Бриджит. То ли Бордо, как вино. Она всегда была ярко одета в знаковые бренды. В её коллекции, наверное, была вся цветовая палитра сумок «Биркин». Вечерние платья от-кутюр, бриллианты, эксклюзивный парфюм ценой в машину, и часто её подвозили роскошные «бентли» и «роллс-ройсы». Она же до последнего была крайне скромна и ничего не говорила о своём сказочном состоянии, которое оставил её отец.

Многие в тусовке, если не сказать все, велись на её богатство и не замечали её «лёгкого» поведения, вернее, конечно, замечали, но делали ей скидку, как в «чёрную пятницу». Говорили, что мама-то у неё ведь порядочная, уважаемая женщина. Доктор, наконец. К тому же недовольна образом жизни дочери и постоянно ругает её за это. А Бэлла просто безмозглая тусовщица. Ещё слишком молодая. И уверяли, что обязательно перебесится. В семье же не без урода! Вот такие чудеса творят деньги: на время всё-таки могут немного прикрыть нелицеприятную правду и сдержать гул осуждений.

Несколько месяцев назад произошёл случай, когда схлестнулись добро и зло. Эля и Бэлла. В последней битве за титул центровой богемной красотки компании.

Мы приехали на ужин в наш любимый итальянский ресторан «Марио» с общим другом. Я очень любила это место. Тут было атмосферно, весело и вкусно. Но за тем, чтобы вкусно покушать, приходили, конечно, в основном мужчины. Девушки являлись разодетые в пух и прах в надежде подцепить кого-нибудь из присутствующих. Самые шустрые даже платили официантам, чтобы те оповещали их, когда приезжают интересующие их тузы. Нам с Элей нравилось это заведение, потому что наблюдать за всем этим спектаклем было гораздо интереснее, чем новую постановку в театре. Серьёзно. Войдя внутрь, вы сразу же окунались в непередаваемую атмосферу фабрики тщеславия, богатства и эйфории. Белые скатерти, живая музыка, полумрак, свечи, сверкание бриллиантов вперемешку с блеском фейковых стекляшек, надменные официанты и самая разношёрстная и одновременно любопытная публика. Наши ровесники, конечно, редко сюда ходили, в основном предпочитая места молодёжные и, соответственно, намного проще. Поэтому преимущественно тут была взрослая публика, нам с Элей это обстоятельство импонировало больше всего. Если среди ровесников возникало чувство, что ты на утреннике в детском саду, то среди людей взрослых было солидней. По крайней мере, нам.

В тот вечер мы были очень нарядны, впрочем, как и обычно по пятницам. Я надела опасно короткое чёрное платье с металлическими золотыми медузами на груди от «Версаче». Загар после отдыха с мамой на Мальдивах даже месяц спустя ещё не успел смыться. И покидая салон красоты, где девочки меня уложили и сделали мейкап в стиле Ким Кардашьян, я была собой безмерно довольна. Как говорит один мой друг-гей, не выходи из дома до тех пор, пока сама не захочешь себя в зеркале. В тот вечер я это отчетливо почувствовала, любуясь своим отражением.

Эля выглядела как главная героиня фильма «Лицо со шрамом». На ней было изумительно красивое изумрудное платье с рисковым разрезом почти до бедра. Волосы были элегантно уложены в аккуратные голливудские локоны, которые ей безумно шли.

Не хочу хвастаться, но всё же скажу, что, где бы мы ни оказались, сразу же приковываем к себе всеобщее внимание. Только, естественно, делаем вид, что нам это совершенно безразлично и у нас в планах только выпить шампанское и вкусно покушать. Ну, вы поняли. Тот вечер не был исключением.

– Посмотри, кто здесь! – затаив дыхание, сказала мне на ухо Эля, не успели мы сесть за стол.

– Где?

– Ну вон же, через два стола справа!

– Так там же много народу. Кого ты конкретно имеешь в виду?

– Естественно, самого симпатичного!

– Брюнета с проседью и ослепительной голливудской улыбкой?

– Угу.

– Ну да, импозантный мужчина, правда выделяется. Может, потому, что у него такой идеальный бронзовый загар? – я рассмеялась.

– Да, он такой секси… похож на Ричарда Гира из «Красотки» – вздохнула Эля.

– А кто это?

– Блин, Ева. Ну какой же ты порой тормоз! Ты что, новости не смотришь, журналы не читаешь?

– Этого никто уже не делает. Всё, что ты перечислила, – прошлый век!

– Ясно всё с тобой! – Эля, театрально переигрывая, закатила глаза. – Это же Андрэ Бонье! Только не упади со стула, на котором ёрзаешь.

– Я не ёрзаю! Просто платье слишком уж короткое, не могу расслабиться. Ну, так и кто он?

Меня раздражало, что Эля специально отвечает недомолвками, чтобы я расспрашивала больше. А она с видом профессора продолжала цедить информацию:

– Это один из богатейших и влиятельнейших людей страны.

– Удивила. Тут, по-моему, других не бывает.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты пропускаешь всегда всё самое интересное, потому что думаешь, что знаешь всё лучше всех.

– Иди ты.

– Андрэ не просто богатый, он ещё и самый щедрый и галантный в мире sugar daddy⁴.

– Тогда уж sugar Andy! -Ева покатилась со смеха. -Но, тебе-то откуда известно какой он?

– У меня есть свои инфоканалы, – деловито резюмировала Эля, не обращая внимание на смех подруги. – Мне рассказала моя маникюрша, а к ней ходит Марина.

– Марина? Твоя домработница?

– Ха. Ха. Ха. Ой как смешно. – закатила глаза гламурная дива -Ну, ты её не знаешь. Для несведущих она владелица салона и знаток искусства. На деле – содержанка одного старичеллы.

– И у тебя с ней один мастер по маникюру?!

– Думаешь, стоит поменять мастера?

– Ну, задуматься об этом стоит во всяком случае. Если уж она сливает тебе сплетни про эту Марину, значит, и про тебя болтает не пойми кому.

– Кстати, что-то я об этом не подумала. А про меня есть что рассказать…

– Ты это серьёзно?

– Ну ведь маникюрша – это как психолог! А ты что, не рассказываешь ничего о себе?

– Нет.

– Вот это у тебя выдержка! Ладно, разберусь с этим потом, – нахмурилась Эля. – Так вот, эта Марина рассказала, что ещё до своего старичеллы познакомилась на одной закрытой вечеринке, куда пригнали целое модельное агентство, с этим вот Андрэ. Она была эскортницей, как ты понимаешь. Приглянулась ему. Так он её всего пару дней поматросил и спросил…

– Я думала, скажешь: бросил…

– А он и бросил! Зачем она ему такая для более серьёзных отношений?

– Так почему ты им так восхищаешься тогда, не пойму.

– Он спросил её, о чём она мечтает. Марина сказала, что о квартире в центре столицы. И что ты думаешь?

– Дай угадаю. Он ей купил квартиру.

– В точку. А к квартире ещё и «Порше панамера». Но это не самое главное. – Эля перешла на экстрашёпот. – Марина сказала, что с таким мужчиной, как он, можно было и без этих бонусов «позажигать». Сечёшь?

– Эээ… потому что он… красивый и щедрый? – растерянно спросила я.

– Мне иногда тебя жалко. Правда, давай уже избавляйся от своей девственности, а то рассуждаешь как ребёнок. – Эля предательски хмыкнула. – Потому что он очень неплох в «этом» деле! А такая оценка от проститутки что-то да значит.

– Эля, не обижайся, но мне неинтересно слушать эту мерзкую грязь. Мне физически становится не по себе, начинает мутить.

– В чём грязь-то? Посмотри на него! Он же породистый красавец! К тому же богатый плюс щедрый! И горячий! Такого даже в кино не бывает… настоящий краш⁵! – романтично вздохнула Элина. – И потом, посмотри какой у него глубокий взгляд! Сколько всего интересного он может рассказать и показать…

– Прямо современный Пигмалион.

– Исаева, молодец! В точку!

– Да я пошутила…

Но Эля не дала мне возможности договорить.

– О, смотри, кто подошёл ещё, сел за соседний от Пигмалиона столик! Отец Алана с компанией. Сегодня прямо что ни стол – то миллиардер!

– Мне по барабану! Хватит уже смотреть по сторонам, ты как бабка на лавочке, семечек только не хватает! И, надеюсь, ты закончила свой рассказ из сплетен от твоей маникюрши. – Правда, Эля достала уже меня. – Мне интересно другое: где Владик?

– Ой, блин, не напоминай про этого додика. Надеюсь, у него лопнет шина и он опоздает, а ещё лучше совсем не приедет.

– Как ты можешь такое говорить!

– Главное – стол нам организовал, а присутствие его не обязательно… – Эля смотрела сквозь меня и загадочно улыбалась. – Посмотрел, посмотрел! – по-шпионски тихо и радостно залепетала она.

– Кто???

– Тот, про кого я тебе рассказывала.

– И что?

– Если он решит со мной познакомиться, я не буду против. Вот что.

– Эля, Эля… – я вздохнула.

И решила написать Владу – спросить, почему он опаздывает. Пока я отправляла сообщение, к нашему столику подошла хостес, за ней двигалась Бэлла с двумя подругами. Хостес как-то свысока посмотрела на нас всех и удалилась.

– Это что ещё за херня? – тихо сквозь зубы спросила меня Элина.

– Без понятия… – Я была удивлена не меньше.

– Добрый вечер, девочки! – манерно поприветствовала нас Бэлла, её подруги тоже мило улыбнулись.

– Привет! – Я старалась быть как можно более приветливой, в отличие от Эли, которая от злости просто позеленела в тон своего платья.

Тем временем мне в мессенджер пришёл ответ от нашего друга:

«Блин! Опаздываю! Тренировка затянулась. Меня могут опередить Давид с подружкой».

– С тремя подружками… – тихо добавила я вслух, прочитав эсэмэску.

– Что? – нахмурившись, переспросила Эля.

Я протянула ей смартфон.

– Бэлла, а где Давид? – спросила я дружелюбно.

– Не знаю, должен был уже быть здесь. Надеюсь, припозднится, – ответила Бэлла и рассмеялась.

Она и её подруги тактично сели на другой конец стола, поэтому в принципе мы друг другу не мешали. Теоретически.

– Ненавижу этого козла! – прошипела Эля.

– Давида?

– И его тоже. Но в данную минуту – Влада!

– Ну он же не специально!

– Хватит его постоянно защищать. Просто скотина!

– Прекрати. Они всё равно вон где сели, ничем тебе не мешают.

– Ты видела, что было, когда они к нам подошли?

– Ты про хостес?

– Нет. Хотя тоже неприятно: заметила, как она на нас посмотрела, да?

– Заметила. Только мне фиолетово, это даже смешно было.

– Было бы смешно, если бы не было так печально. Теперь весь рестик думает, что мы такие же, как она. На ней же бегущая строка светится: «я шлюха»!

– Эль, завязывай!

– Он теперь, наверное, тоже думает, что я такая же.

– Кто?

Эля умело показала глазами на человека, о котором рассказывала до прихода Бэллы.

– Эля, не хочу тебя разочаровывать, только я думаю, что он вообще о тебе не думает. Это раз. У него там и без тебя хватает движа – это два. Но есть и хорошая новость. Насколько я поняла из твоего рассказа про некую Марину, он любит эскортниц. Значит у тебя есть шанс, благодаря Бэлле.

– Кажется, я падаю в обморок…

– Успокойся! Я пошутила. И вообще, всем на всех наплевать, так что расслабься. Сегодня же пятница-развратница, где твоё настроение?

– Умеешь ты поддержать, дружище, – проворчала Эля. – Даже отец Алана как-то нехорошо смотрит на наш стол! Блин, если б знала, что так будет… Сейчас уже, что ни сделай, в любом случае мы в проигрыше, раз сидим с ними. Короче, полный цугцванг⁶.

– Знаешь, ты повёрнута на этой теме. Кто и с кем сидит. Снова повторю – услышь меня: всем наплевать! Relax Baby!⁷ И вот ещё что: тебе не идёт это унылое выражение лица! Честно.

– Вот тут ты права. Кислая мина никого не красит, – она улыбнулась. – Так лучше?

– Если ещё сделаешь это искренне, будет вообще зачётно!

– Ладно, надо сменить тему, а то я раскисну. – Эля открыла меню, которое мы обе знали наизусть, и, как бы изучая его в тысячный раз, не поднимая глаз, спросила: – Я чувствую, как он смотрит на меня, ну, он же смотрит, да? Успокой меня.

– Да-да, смотрит. Рада?

– Ещё бы! Я прям чувствую его взгляд на себе. Смотри, я покрылась мурашками… Это фриссон!

– Что?

– Кожный оргазм!

– Совсем сбрендила!

– Это обмен энергиями. – Она заметно оживилась. – Надо поговорить о чём-то другом, чтобы он не понял, что я о нём думаю и…

– И не почувствовал фриссон в одном месте? – я рассмеялась.

– Сумасшедшая! У тебя слишком богатое воображение! Короче, Склифосовский, лучше скажи: вот ты веришь, что у неё мать доктор? – брезгливо бросила Эля, переводя внимание на Бэллу. – Ты только посмотри на неё. Это же самая настоящая колхозница. Неужели только я вижу это?

– Колхозница?

– Конечно! Понаблюдай за ней. Как бы человек ни прятался за отполированной ширмой, суть-то не отполировать. Просто невозможно вытащить это из человека! Никакой изысканности. А знаешь почему?

– Эля, если честно…

Но она не дала мне договорить, потому что знала, что я намерена сменить тему.

– Изысканность, – продолжила она, как ни в чём не бывало, – это врождённая, передающаяся особым геном привилегия. Изысканность невозможно выработать в себе, подчеркнуть горой бриллиантов и даже дипломом престижного вуза. В общем, изысканность, как и женственность, либо есть, либо не нужно даже пытаться этим овладеть.

– Мне кажется, что ты встала сегодня не с той ноги или не выспалась.

– Напротив, я выспалась. Просто один вид этой деревенщины меня ранит.