Глава 2

И со мной творится что-то необъяснимое. В голове вспыхивает фейерверк приятных чувств, что туманят рассудок. Мое тело все подается вперед.

Я остро ощущаю руку Ротора на шее, и эта властная хватка так будоражит сознание, что я неуверенно отвечаю на его поцелуй. И он словно слетает с катушек – жадно и глубоко целует, запуская эффект искр в моем теле.

Я слышу, как его дыхание меняется, как я прерывисто дышу сама, и это пронимает до нутра. Я хочу, чтобы он сбился с дыхания. Чтобы у него захватило дух!

И я отвечаю на его поцелуи, сплетаю свой язык с его и ощущаю, как между ног все сжимается от желания.

Ментальным зрением вижу, как начинают сильнее светиться трещины, как расползаются во все стороны. Свет внутри его сознания пульсирует, словно сверхновая звезда перед взрывом.

Сам командор тоже словно сходит с ума. Притягивает меня к себе, подхватывает, встает на ноги, и я ощущаю всю величину его желания.

– Сладкая, – шепчет Ротор мне в губы и снова пьет меня до дна.

Он несет меня прямо на зеленый травяной ковер. Медленно опускается на колени, мягко опрокидывает меня на спину и нависает надо мной.

Его желтые глаза меня пожирают. Еще никто не смотрел на меня с таким желанием во взгляде, с такой нежностью.

– Откуда ты взялась, йера? – спрашивает Ротор таким тоном, что у меня мурашки по коже.

Он гладит мое тело сверху донизу и обратно, ласкает руками.

Его взгляд пробирает меня до дрожи. В нем столько любви и теплоты, что я всерьез полагаю, что у меня галлюцинации.

Это точно тот холодный командор военного крейсера, на линейке у которого я стояла?

Йера… Где-то я слышала это слово. Кажется, оно означает что-то вроде «суженая», «истинная».

Быть не может! Я что, тронулась умом? Или тут цветут особые растения, способные влиять на разум? Иначе с чего бы суровому барсийцу смотреть на меня как на великую ценность? С чего считать своей истинной?

И с чего я вся таю в его руках? На меня словно воздействовали возбуждающей вакциной. Тело так и крутит от желания отдаться сильному мужчине. Сама же я реагирую словно с задержкой, как после веселящего газа.

Однако мы со скоростью света несемся в пропасть. Оба. И я не могу найти тормоза ни у него, ни у себя.

В голове вертятся его слова: «йера», «сладкая», «Откуда ты взялась, йера?».

Неужели… неужели я?..

Ротор осыпает поцелуями меня всю: лицо, шею, тянет вниз молнию комбинезона и приступает к ключицам. Когда я ощущаю воздух, который касается ранее закрытых частей тела,вся покрываюсь мурашками.

Ах! Как же приятно.

Просто крышесносно.

Но немного стеснительно.

Однако, когда я вижу, как Ротор смотрит на меня, как желает и боготворит, решаю расслабиться.

Удивительно, но я даже не дергаюсь, когда барсиец губами ласкает меня там, где никто никогда не касался. Все кажется таким естественным, нормальным, что я и не думаю вырываться. Наоборот – вся выгибаюсь навстречу его поцелуям, пока он губами и руками вырисовывает круги по коже. А потом зарываюсь пальцами в его темные волосы, притягиваю к себе еще ближе.

Каким-то уголком сознания замечаю, что ментальный щит Ротора весь светится. Уже нет трещин – один единый свет.

Из моего рта вырывается само наслаждение. Я обвиваю его, словно лиана.

Все это отмечаю словно с замедлением, краем сознания, потому что плыву в страсти. Погружена полностью. Растворяюсь во времени и в Роторе.

– Моя. Вкусная. Красивая, – говорит он громко и страстно.

Мне так приятно это слышать. Так сладко.

Он сошел с ума?

Я так точно!

Что, черт побери, происходит?

Но пусть говорит дальше. Суженая? Я?

Ох…

Что же будет?

– Я так долго тебя ждал, йера, – шепчет Ротор, целуя мой живот.

Значит, это правда?

Во мне все совершенно иррационально радуется. Душа поет, а сознание летает где-то между мирами.

Моя пара – барсиец? Ни за что бы не подумала.

Наверное, это судьба.

Ротор уже полностью лишил меня одежды. Когда успел? Я и не заметила, как оказалась без белья.

И тут я ловлю себя на недовольстве. Меня очень бесит его одежда. Точнее, наличие ее.

И я стягиваю ее с рвением, словно от этого зависит моя жизнь. Я хочу его до боли, и он не тянет – снимает с себя одежду, нависает надо мной.

Я полностью готова, просто изнываю от нетерпения. Но на секунду я паникую и напрягаюсь.

Я никогда не была с мужчиной. Только в теории знаю, что будет, да на видео смотрела, как все происходит.

Ротор сразу чувствует смену моего настроения. Мягко целует меня в губы и спрашивает:

– Что такое, моя йера?

– У меня это первый раз, – шепчу я.

Несмотря на все подготовительные курсы по половому воспитанию, первый раз у всех волнительный. По крайней мере, я так слышала.

Ротор так довольно улыбается мне в ответ, словно ему подарили планету, и смотрит на меня голодным взглядом.

– Спасибо, йера, – благодарит он непонятно за что.

Неужели за то, что станет первым?

Так несовременно, но так приятно!

Когда он вдруг чуть отстраняется, из меня вылетает стон разочарования. Но Ротор осыпает поцелуями дорожку от губ вниз, и меня накрывает смущение.

Он мягок, но напорист. Целует самые чувствительные и нежные точки, дотрагивается языком до меня там.

Он словно знает, где трогать и как, чтобы доставить мне максимальное удовольствие. Будто читает мои мысли. Я извиваюсь, дрожу, кричу. Хочу соскочить и чтобы он никогда не останавливался – вот такие противоположные желания.

Его ментальные щиты сияют ярче солнца.

Всего от пары движений его губ и языка я содрогаюсь. Выгибаюсь дугой, хватаю его за волосы и тяну вверх.

– Пожалуйста! – Я сама до конца не понимаю, что прошу.

Мое сознание тянется к нему, хочет поделиться образами.

– Моя йера такая страстная, – говорит Ротор мне в губы, целует и вдруг замирает.

Я ощущаю свой вкус на его губах. Это так странно.

Его ментал так светится, что почти ослепляет меня. На миг я тяну к нему руку, и Ротор внезапно весь твердеет до состояния камня.

Я поднимаю взгляд к его лицу и вижу, как сильно оно напряжено – до выступающих вен.

Он невероятно зол. Просто готов порвать.

– Вытащи из моего щита своего паразита, – цедит он сквозь зубы.

От его холодного тона меня пробирает дрожь. Он будто за миг становится моим врагом.

Паразита?

Я настолько теряюсь, что не сразу понимаю, о чем он. Неужели о семечке? А потом зажмуриваюсь, сосредотачиваюсь и проверяю ментальное поле, жмурясь от яркости.

Точно. По какой-то причине моя сила до сих пор сидит в его щите, творя с ним непонятно что. Первый раз встречаю такой эффект от моего проникновения в ментал.

Я тянусь к семечку, хочу его забрать, но у меня не выходит.

– Быстрее! – рычит Ротор мне на ухо раненым зверем. – Или я за себя не отвечаю!

От его резкой смены настроения и поведения меня всю трясет. Я не могу сосредоточиться на деле, то и дело выныриваю из тумана, чтобы заглянуть в его лицо. Кусаю губы.

Не получается.

Слезы пекут глаза.

Пытаюсь схватить семечко ментальной рукой, но оно даже не берется. Рука скользит мимо, словно оно стало частью щита.

Ротор мстительно цедит:

– Если я сделаю непоправимое – не верещи потом.

Меня лихорадит. Тело хочет его безумно, а разум в шоке. Я пытаюсь понять, что к чему. Почему его сначала накрыло, а потом… Потом он ведет себя вот так холодно? Почему сначала ласкал словами, а сейчас хлещет?

Неужели все дело в «занозе» в ментальном щите?

А как же «йера»? Как же истинность? Как же «моя страстная, моя…»?

– На-я-на… – угрожающе тянет слоги Ротор.

Я зажмуриваюсь. Снова и снова пытаюсь забрать свою силу назад, но не могу.

И тут он резко упирается в меня.Я вскрикиваю от неожиданности, удовольствия и острых ощущений.

Удивительно, но мне не больно. Наверное, потому, что я давно готова принять его. Только потом от страха я вся сжимаюсь, что тот кажется мне титановым, а не живым.

Я чувствую себя такой беззащитной под ним. Смотрю в его глаза и вижу смесь страсти и злости.

Это еще больше выбивает меня из колеи.

И тут он стонет. Мучительно, протяжно и так приятно. И начинает двигаться внутри меня.

Теперь стоны срываются и с моих губ – я не могу их удержать. Мне так хорошо, словно именно ради этого момента я и жила всю жизнь. Ни с чем не сравнимое удовольствие тяжести мужского тела на мне, чувства наполненности и движения. Он словно высекает из меня искры наслаждения.

В момент, когда я ощущаю, что еще немного – и у меня снесет крышу от кайфа, из меня вырывается:

– Еще!

И тут Ротор замирает. Встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение, а потом смотрит на меня так, словно я гадюка, кобра. Будто люто ненавидит.

– Чрамз вартер! – Он явно матерится на своем языке, обдает ледяным взглядом.

Выходит из меня, отстраняется и резко встает. Одевается так быстро, что перед глазами мелькает. И неожиданно хлопает дверью на выход, оставляя меня с ощущением холода и пустоты, все еще пульсирующую и не доведенную до пика.

Я закрываю лицо рукой. Меня всю трясет.

Так ужасно, пожалуй, я себя еще никогда не чувствовала. Униженной, раскатанной, растоптанной. Даже когда узнала о браке с восьмируким.

В горле комок.

Но не успеваю я заплакать, как дверь резко открывается, отлетает в стену и на мне снова оказывается Ротор. Выражение лица нечитаемое.

Ротор изменил свое мнение? Я все-таки его йера? Понял, что я ничего не подсаживала в его ментал? Хочет извиниться?

Тогда почему так груб?

Ротор хватает меня. Целует в плечо, в шею.

Из головы мигом вылетают все обиды. Я выгибаюсь под ним и отдаюсь полностью.

Ротор рычит. С моих же губ срываются громкие стоны.

Его рука держит меня крепко, унося в танце удовольствия.

Я подсознательно понимаю, что он сейчас дойдет до финала. В голове проносится мысль: «Как хорошо, что я с совершеннолетия вкалываю противозачаточные капсулы».

Но тут Ротор притормаживает. Я начинаю сама извиваться под ним – мое тело просит продолжения.

– Т-ш-ш. Жди. Иначе ты не получишь удовольствия.

Удовольствие? Да я и так его получила. Каждое движение высекает искры наслаждения. Но так приятно, что он обо мне думает, заботится.

Все-таки он раскаялся. Все-таки понял, что я его йера.

Ротор продолжает, и я ощущаю, как у меня внизу живота все словно к чему-то готовится. Мышцы сжимаются, и каждый спазм будто обещает, что следующий будет еще приятней и еще, еще и еще, еще и еще, только надо не останавливаться.

И когда меня накрывает волна за волной удовольствия, я кричу. Вся выгибаюсь, вцепляюсь в плечи Ротора и хочу продлить это навечно.

Сумасшедшее удовольствие разливается от низа живота, доходит до головы и словно повторяется там. И так несколько раз, пока я не затихаю, а тело не расслабляется.

И только тогда я ощущаю, что Ротор внутри меня все еще каменно-твердый. Он еще не получил свою разрядку.

Барсиец медленно выходит из меня, и мой взгляд падает на его достоинство.

Эта громадина была внутри меня? Как поместился?

Ротор хватает меня за ноги и одним рывком переворачивает на живот. Его руки упираются по обе стороны от меня,и он снова знает, как доставить мне удовольствие.

– Какая ты… – довольно рычит Ротор.

В нем нет нежности, но есть страсть.

В нем нет ласки, но есть сила.

В нем нет любви, есть злость.

Я ощущаю это, когда он особо резок при своем финале.

Я вся выгибаюсь. Подчиняюсь в этом маленьком моменте. Я хочу быть вся его.

С моим разумом что-то не так! Он же груб со мной.

Но он выходит из меня, отстраняется и больше не прикасается. Я слышу звук застегиваемой ширинки.

Я сажусь, оборачиваюсь. Он полностью одет, я голая.

Он смотрит на меня голодным злым зверем.

Я на него – трепетной ланью, которой никогда не была.

Мне холодно без него.

– Только посмей, кроме меня, принять хоть одного «пациента». Не знаю, как ты сделала это, но, пока ты не вытащишь из моего ментала паразита, будешь заперта в моей каюте. Одевайся!

Его взгляд так и спрашивает: «Довольна, что добилась своего? Надеюсь, я тебя достаточно удовлетворил».

И это ошпаривает меня кипятком осознания патовой ситуации, в которую я попала. Унижает. Раскатывает.

Я хочу злиться, но гормоны удовольствия слишком расслабили тело. Я внутренне даю себе оплеухи, треплю, чтобы встала на свою защиту и что-то сказала в ответ этому барсийцу.

– Считаешь, что я настолько сильно хотела с тобой переспать, что что-то подсадила в твой ментал? – хриплым голосом спрашиваю я.

– Разве нет? Ради этого же землянки так стремятся попасть на корабль. – Ротор красноречиво смотрит на мою голую грудь и добавляет: – Даже на боевой.

Я закрываю себя руками, вся сжимаюсь, растерянно смотрю в пол:

– Я сойду на первой же остановке.

Меня накрывает цунами разочарования. Если бы сейчас над головой полился кислотный дождь, я бы осталась, выбрав раствориться в небытии.

– Ты будешь здесь, пока не вытащишь паразита. Поняла?

Я упрямо молчу. Думаю, как быть, но пока плохо выходит.

Ротор добавляет с иронией:

– Тем более наша первая остановка – спутник Гаркон. Задание – зачистка. Выйдешь там?

Я с шумом втягиваю воздух через нос. Выйти на Гарконе – все равно что разрядить себе бластер в голову.

Я все еще хочу отстоять свою правду, поэтому говорю:

– Я тебе ничего не подсаживала. Не знаю, как так получилось. Но я вытащу. Постараюсь.

– Я. Очень. На. Это. Надеюсь, – чеканя слова, прожигает меня взглядом Ротор.

Я пытаюсь встать и морщусь. Внутри все дрожит. Я не привыкла к такой сверхнагрузке.

От взгляда барсийца не укрывается моя мимика.

– Одевайся и идем за мной, – командует он.

– В твою каюту? Чтобы запер? Да ни за что! – Я вскакиваю с места, забыв про дискомфорт.

Сжимаю кулаки. Голос дрожит. Да я вся дрожу!

– Отнесу голую, – спокойно смотрит мне в глаза Ротор. – На глазах у всей команды.

Он безжалостен.

И я понимаю – выполнит обещание. Поэтому быстро одеваюсь, хотя руки трясутся.

По голове стучат мысли, словно по барабану: он думает, что я так хотела с ним переспать, что подсадила паразита в его ментал.

Я не его йера, не его истинная. Он перепутал из-за моей застрявшей ментальной силы, которая как-то на него влияет. По крайней мере, он так думает.

– Идем.

Я обуваюсь. Иду и пытаюсь понять, как же быть. И пока мысленно мечусь, вижу, что мы оказываемся у двери с красным крестом – древним символом медицины.