Глава 3

ДЖОСЕЛИН

– Мэтт, дорогой, Джулс не может взять тебя с собой на работу, —успокаиваю своего сына, пока он своими огромными голубыми глазами смотрит на меня. – Сегодня она готовит очень важное мероприятие. Мы пойдем туда немного позже.

– Мамочка, но я ведь могу ей помочь! – произносит он, возмутительно выпячивая нижнюю губу и складывая руки на груди.

«Какой же упертый у меня малыш.»

С того самого дня, когда мне положили на грудь крошечный кричащий комочек, я ни разу не пожалела о своем решении оставить его. Он – моя точная копия, только со светлыми волосами. Именно тогда я наконец поняла, что он – настоящий подарок, который мне был так необходим. Его появление наполнило мою жизнь смыслом и радостью, которую я даже не могла себе представить после всего, что произошло со мной. Когда он родился, я решила оставить свое прошлое за дверями своей души и никогда не впускать его внутрь, а уж тем более к своему ребенку.

– Давай сначала мы с тобой сходим в парк, купим твое любимое мороженое, а вечером пойдем в кофейню Джулии? – решаю «подкупить» Мэтта, чтобы хоть как-то оттянуть время до сюрприза.

– Мятное? – спрашивает он, поднимая на меня глаза, наполненные смесью надежды и радости.

– Мятное, – подтверждаю я с улыбкой, мягко поглаживая его пшеничные волосы. – Давай, скорей, беги одеваться.

Он крепко обнимает меня своими маленькими ручками, словно желая выразить свою любовь, но затем выскальзывает из объятий и устремляется в свою комнату. Я провожаю его взглядом, наполненным теплотой, и тут слышу громкий рингтон, нарушающий утреннюю тишину.

Неохотно подхожу к столешнице, присаживаюсь на высокий стул и, бросив взгляд на экран с неизвестным номером, принимаю вызов.

– Мисс Блумфилд? – раздается уверенный мужской голос на другой стороне.

– Да, это я. А вы…?

– Меня зовут Фрэнк Торн, я нотариус, – следует краткая пауза, в которой я невольно задерживаю дыхание. – Мне очень жаль, что приходится сообщать вам об этом по телефону. Ваша мама… – его голос дрожит секундной тишиной, – она скончалась.

В голове звенит тишина, а сердце замирает, отказываясь принять услышанное. Мир, который в это утро казался таким теплым и ярким, вдруг рушится передо мной, оставляя только боль и непонимание.

– Это розыгрыш какой-то? Мистер Торн, если это шутка, то сегодня совершенно неподходящий день для таких выходок, – голос мой дрожит, нарастая от шока и неверия.

– Мисс, приношу вам свои искренние соболезнования, но это правда, – его ответ полон сочувствия и печали. – Ваша мать не появлялась на работе больше недели, что для нее было совершенно нехарактерно. Одна из сотрудниц ее фирмы, обеспокоенная произошедшим, отправилась к ней домой и обнаружила вашу маму лежащей без сознания на полу кухни. Эта девушка сразу же попыталась оказать первую помощь, но, к сожалению, ваша мама была уже мертва. После проведения вскрытия стало известно, что причиной смерти стал внезапный сердечный приступ. Вы – единственное контактное лицо, указанное для связи в экстренных случаях.

Я остаюсь сидеть неподвижно, мой взгляд устремлен в одну точку, абсолютно пустую и бесконечную в своем безмолвном свидетельстве. Одна-единственная слеза, тихо скользя по щеке, падает на пол, разбиваясь вдребезги, подобно моим чувствам. Мама… Моя мама… Ее больше нет.

– Этого не может быть, – шепчу я, отрицая собственными словами ужасную истину, покачивая головой в бессильной надежде на иной исход. – Моя мама… Она всегда была такой сильной, такой предусмотрительной, такой живой… Она не могла просто вот так взять и умереть… – мой голос звучит недоверчиво, будто в последней попытке вернуть утраченное.

– Я понимаю ваше состояние, но, к сожалению, такова реальность. Я звоню, чтобы сообщить вам о необходимости приехать как можно скорее. Это нужно для того, чтобы я мог огласить завещание. Пожалуйста, перезвоните мне, когда будете готовы обсудить дальнейшие действия. Еще раз примите мои искренние соболезнования, – с этими словами мой собеседник кладет трубку, и тишина вновь окутывает комнату.

Я по-прежнему неподвижно смотрю на картину, висящую на стене, будто стараясь найти в ее красках осознания того, что произошло. Внезапно слышу, как по коридору бежит мой Мэтт. Быстро вытираю мокрые щеки вспотевшими ладонями и натягиваю улыбку, стараясь скрыть за ней свои эмоции.

– Мамочка, я готов! – его голос такой звонкий и беззаботный, полный детской радости и нетерпения.

Он внимательно смотрит на меня, заглядывая в глаза – маленький сыщик, который всегда чутко улавливает малейшие изменения в настроении матери.

– Ты что, плачешь? – спрашивает он с обеспокоенностью и нежностью, которые только ребенок способен испытывать.

– Нет, малыш, просто соринка попала, и глазки начали слезиться. Все хорошо, – я нежно беру его маленькую теплую ручку и целую, стремясь уверить и себя, и его в этом маленьком обмане. – Пойдем?

Мэтт еще раз внимательно всматривается в мое лицо, маленький детектив, пытающийся разгадать взрослую тайну. Но вот, одарив меня крохотной улыбкой, он тянется ко мне и нежно целует в оба глаза, сначала в один, потом в другой.

– Правый глазик, не боли, левый глазик, не грусти, – шепчет он, повторяя слова, которыми я так часто пыталась его утешить.

В этот момент я осознаю, что, несмотря на всю боль, продолжающую грузом лежать на сердце, я должна быть сильной ради него – ради моего маленького мальчика, который, сам того не зная, становится для меня источником силы и света.

Я беру Мэтта за руку, и вместе мы направляемся в сторону парка, который располагается в непосредственной близости от нашего дома. Каждый месяц мы стараемся дважды выбраться сюда – это стало нашей маленькой семейной традицией. Мэтт просто обожает природу и животных, а также его невозможно удержать на месте: он настоящий вихрь энергии. Каждый раз, когда мы приходим в этот парк, он с восторгом бегает, играет во фрисби с собаками, весело прыгает и смеется, привлекая внимание всех окружающих. Он словно ангелочек, но с искорками задорного маленького чертенка.

Подойдя к продавцу мороженого, я покупаю два мятных рожка. Сладкий прохладный вкус мятного мороженого всегда был нашим с ним фаворитом. С этими лакомствами в руках мы направляемся в сторону детских аттракционов.

– Мамочка, а можно на ту карусель? – спрашивает Мэтт, показывая на своих любимых лошадок, грациозно кружащихся по кругу.

– Конечно, малыш, – с улыбкой отвечаю я.

Купив билет, я наблюдаю за тем, как мой сын радостно катается на пластмассовой лошади. Его смех и восторг не знают границ, и я не могу не улыбаться в ответ. На мгновение я опускаю взгляд на телефон, чтобы найти контакт Джулс и сообщить ей неприятную новость. Однако что-то внутри меня заставляет остановиться – возможно, не стоит говорить об этом сейчас, нужно подождать до окончания праздника.

После исследования еще нескольких аттракционов я получаю сообщение от Джулии: она пишет, что все готово и можно приходить. Мы садимся в такси и через несколько минут оказываемся у украшенного сезонными цветами здания. Я присаживаюсь перед входом, чтобы быть на одном уровне с Мэттом.

– Малыш, сейчас мы тихонько зайдем внутрь, но ты должен закрыть глаза и не открывать их, пока я не скажу, хорошо?

– Так точно, капитан! – с энтузиазмом откликается он, прикладывая ладонь к виску, точно солдат.

Убедившись, что он закрыл глаза, я открываю дверь и ласково подталкиваю его вперед.

– Открывай, – шепчу я с волнением в голосе, предвкушая его реакцию.

Он убирает ладони от лица, и его глаза мгновенно загораются счастливым блеском, а губы расплываются в обворожительной улыбке, способной растопить любое сердце. Всего неделю назад моя подруга Джулия предложила устроить праздник для Мэтта, его друзей и их родителей. Случай оказался как нельзя кстати – по всему миру как раз проходит ежегодный фестиваль, посвященный комиксам, аниме и видеоиграм. Здесь, в украшенном зале, все дети и даже некоторые родители переодеты в супергероев из вселенной «Marvel». Вокруг нас оживают легендарные персонажи: Человек-паук, Железный человек, Халк, Тор и Капитан Америка. Зал утопает в золотых шарах и красочном конфетти, а на столе горкой выложены сладости и напитки с изображением любимых героев.

Мэтт, буквально завороженный, рассматривает все вокруг, а затем поворачивается ко мне и крепко обнимает. Его радость наполняет и мое сердце теплом и счастьем.

– Дорогой, а теперь тебе нужно переодеться, – говорю я, кивая в сторону Джулии, которая машет нам пакетом в руках.

Я помогаю сыну натянуть красно-синий костюм, усыпанный паутинкой – воплощение его любимого Человека-паука. Как только мы заканчиваем, я нежно подталкиваю его в сторону гостей.

– Скорее беги к своим друзьям! Спасай эту планету от вкусной еды и сладких напитков!

– Будет сделано! – с искорками в глазах выкрикивает он, подбегая к группе детей. Он берет девочку за руку, оборачивается ко мне и машет с нежностью. – Я тебя люблю, мамочка!

– И я тебя, мой герой, – отвечаю я, повторяя наш особый жест: прикладываю руку к губам, виску и сердцу. Этот знак означает, что он всегда в моих мыслях и сердце.

Незаметно к моему плечу прикасается Джулия. – Джо, когда ты успела всех пригласить? – спрашивает она с улыбкой.

– Честно говоря, я и сама удивлена, что пришло столько людей, – отвечаю я, глядя на толпу. – Похоже, сработал эффект громкого шепота: один узнал и рассказал троим. Но я так рада, что они пришли.

Мы смотрим на невероятно трогательную картину, как мой маленький герой с серьезным видом строит своих друзей в шеренгу и раздает им приказы.

– Джоселин, он, наверное, тоже станет копом или военным. У него отлично получается командовать, – смеется моя тетя, складывая руки на груди с выражением нескрываемого восхищения.

– Вполне возможно. Если он этого захочет, я не стану препятствовать его выбору, – отвечаю с улыбкой. – Тем более, у него всегда будет тот, кто поддержит его и поможет развивать необходимые навыки.

– Это точно, – соглашается тетя, слегка кивая.

После того, как я узнала о нежелательной беременности и приняла решение оставить ребенка, я поклялась себе, что буду защищать нас с Мэттом всеми возможными и невозможными способами от любых трудностей, которые могут встать у нас на пути. Когда на свет появился мой драгоценный сын, моя жизнь резко изменилась, и этот неожиданный «поворот» оказался совсем не в ту сторону, к которой я стремилась с самого начала. Я больше не представляла себя на сцене, танцующей на пуантах в центре зала и получающей восторженные отзывы. Я не хотела связывать свою судьбу с тем, что когда-то разрушило мое прошлое. По этой причине, когда я окончательно восстановилась после родов, я отправила документы в полицейскую академию.

Поступив туда, я начала изнурять себя физическими тренировками, окунулась в изучение всевозможных учебников и посвящала время изучению истории, права, психологии, этики и множества других наук. Несмотря на трудности и напряжение, я поняла, что выбрала верный путь – делаю то, что действительно приносит мне удовлетворение. И я счастлива, что стала той, кем являюсь сейчас. Более того, несколько дней назад я успешно сдала экзамен на получение повышения, и совсем скоро будет хорошая новость, в которой я практически не сомневаюсь.

– О, Джо, к нам, похоже, кто-то приближается, – тетя слегка приподнимает брови и кивает в сторону.

Я с любопытством оборачиваюсь и невольно замираю.

«О, нет.»

– Джоселин, добрый вечер! – говорит, подошедший ко мне с улыбкой на лице Фред Морган – отец-одиночка лучшей подруги моего сына. Он действительно привлекательный мужчина: высокий, с симпатичными ямочками на щеках, его возраст можно определить где-то в районе тридцати пяти лет.

– Здравствуйте, мистер Морган! Я очень благодарна вам за то, что вы смогли прийти на наш праздник, – говорю я, мило улыбаясь.

Он подходит немного ближе, а моя тетя уходит, предоставляя нам возможность для разговора. Я мысленно посылаю слова «благодарности» Джулии.

– Джоселин, я хотел бы с вами кое о чем поговорить. Не хочу ходить вокруг да около: я взрослый мужчина, вы – прекрасная, умная и красивая женщина. Как вы смотрите на то, чтобы пойти со мной свидание в эти выходные? – говорит он, нежно накрывая мою ладонь своей. В его глазах сияет надежда.

«Серьезно? Он решил подкатить ко мне на празднике?»

Я убираю свою руку и готовлюсь к словесной обороне.

– Мы можем взять наших детей с собой, они, кажется, прекрасно ладят, – предлагает он, кивая в сторону, где наши дети дружно играют в салочки.

«Шантаж с помощью детей? Фу, как низко.»

– Мистер Морган, мне приятно услышать ваши слова, но, к сожалению, я вынуждена вам отказать. В ближайшие выходные я не смогу, прошу прощения, – я с сожалением поджимаю губу и смотрю на него.

«Просто отвали от меня.»

–Что ж, может тогда завтра? – с надеждой в голосе спрашивает он.

«Да он, наверное, издевается надо мной?»

– Завтра, к огромному сожалению, тоже не получится, – отвечаю я, изображая сожаление на своем лице. – Мне нужно уехать в Чикаго по делам. Давайте как-нибудь в другой раз?

«Молодец Джо, почти не соврала, в Чикаго тебе правда нужно ехать.»

– Очень жаль, Джоселин. У вас есть мой номер телефона, пожалуйста, дайте знать, когда вернетесь в город, – он подмигивает мне, нежно касается моей кисти своими губами и с легкостью исчезает среди остальных гостей.

– Ну и ну, Джо, – раздается у меня за спиной голос Джулии.

Обернувшись, я вижу, как она с легким недовольством качает головой из стороны в сторону.

– Сколько ты еще собираешься отталкивать мужчин? – спрашивает она на выдохе.

Прежде чем ответить, я подхожу к шкафчикам, отрываю их настежь и ищу что-то такое, что поможет мне избавиться от сухости во рту. Мой взгляд падает на детское шампанское и, взяв его, я открываю бутылку и наполняю стакан.

– Мне не нужны мужчины, – говорю и делаю глоток напитка, уловив ее недоверчивый взгляд. – И в этом смысле тоже, не переживай. Со здоровьем у меня все в порядке.

– Со здоровьем будет все в порядке, когда в тебя войдет мужчина, – подмечает она, опуская взгляд на мое тело.

– Джулия, не забывай, что ты моя тетя вообще-то, – возмущенно произношу, морща нос.

– Ну я старше тебя всего на пятнадцать лет. С возрастом границы стираются, дорогая, – уточняет она, поднимая к своим губам бокал красного вина. – Тебе определенно нужен мужчина! Чем тебя не устраивает мистер Морган?

– Во-первых, он отец подруги моего сына, и если у нас ничего не получится, Мэтт может остаться без друга. – Я загибаю один палец. – Во-вторых, он не в моем вкусе. – Добавляю второй. – В-третьих, мне не нужен мужчина. Достаточно аргументов? – Поднимаю перед ее лицом три загнутых пальца.

– И как долго ты собираешься жертвовать собой? – спрашивает она, складывая руки на груди. Она явно не собирается сдаваться.

– Я не жертвую, – возмущенно скидываю брови. – Давай закроем эту тему.

Я вспоминаю свою маму и те моменты, когда из-за нее мне приходилось отказываться от своих собственных желаний. Я боялась ее расстроить, боялась что-то сделать не так, боялась испортить то, что она считала важным. Как часто я следовала ее требованиям, произнесенным повелительным тоном, как будто у меня не было выбора. Она всегда ставила себя выше, чем я, никогда не замечала моих успехов в школе, не ценила мои старания дома. Ее не волновали мои достижения, которые, как мне казалось, должны были бы ее порадовать. Даже о моем дне рождения она вспоминала только тогда, когда я напоминала ей об этом в конце дня, все еще надеясь: «А вдруг она помнит?».

Теперь, когда мне сообщили, что ее больше нет, только сейчас я начинаю осознавать, что у меня нет чувства жалости. Я когда-то давно любила ее, но сейчас… я даже не знаю. За все эти шесть лет она ни разу не вспомнила о моем существовании. Даже через тетю не пыталась узнать, как я, в порядке ли все у меня, не нуждаюсь ли я в деньгах для элементарного существования. Она ничего этого не делала. Шесть лет назад, на первом этаже нашего дома, она вычеркнула меня из своей жизни. И я ответила ей тем же.

– Ну, ты расскажешь мне? – спрашивает Джулия, выводя меня из размышлений своим голосом.