Глава 2

Поздний вечер разлился за панорамными окнами ее апартаментов, окрашивая небо над городом в глубокие индиговые и пурпурные тона. В просторной спальне, больше похожей на съемочную площадку модного журнала, царил творческий хаос. На покрывале огромной кровати, словно лепестки экзотических цветов, были разбросаны несколько платьев.

Вера стояла перед зеркалом в полный рост, оценивая свое отражение. На ней было лишь роскошное нижнее белье – тончайший черный шелк и кружево, которые лишь подчеркивали, а не скрывали ее достоинства. Шелковые лямки бретелей мягко лежали на фарфоровой коже плеч. Лиф идеально облегал пышную, упругую грудь, а трусики низко сидели на бедрах, подчеркивая линию талии и плавный изгиб живота. Она была не просто красива – она была воплощением чувственной, уверенной в своем теле женственности. Длинные рыжие кудри, теперь распущенные, волнами спадали на обнаженные плечи и спину, отливая медью в мягком свете люстры.

Она провела ладонью по бедру, оценивая себя критическим, но довольным взглядом охотницы, выбирающей лучшее оружие. Затем ее пальцы потянулись к первому платью – элегантному, строгому, темно-синему. Она приложила его к себе и тут же поморщилась.

– Для переговоров, а не для слежки, – прошептала она себе и отбросила его на кровать.

Взгляд упал на второе – «незаметное» маленькое черное платье. Она надела его. Тонкая ткань, словно вторая кожа, обтянула каждую линию ее тела: упругие ягодицы, узкую талию, округлые бедра. Глубокий вырез на спине едва прикрывал основание позвоночника и обещал соблазнительный вид при каждом движении. Спереди декольте было скромнее, но оно лишь заставляло взгляд скользить вниз, к стройным ногам. Это было именно то, в чем она сольется с толпой в ночном клубе – замеченной, но неузнанной. Запомнят ноги, попку, общий образ распущенной куклы, но не лицо.

Она повернулась перед зеркалом, проверяя ракурсы.

– Идеально. Никто не запомнит лицо, запомнят только ноги и попку. Идеальная маскировка, – подумала она с горьковатой иронией.

В этот момент раздался звонок на громкой связи. Голос Кати был собранным и деловым, как всегда:

– Вера, напоминаю на завтра: в 10:30 созвон со спонсорами энергетиков, они хотят обсудить интеграцию. В 15:00 – забронирована студия для Forbes, тезисы я тебе уже скинула. И не забудь, в 17:30 юрист по поводу того иска.

Вера, полурассеянно, продолжая подводить густыми стрелками свои зеленые глаза, ответила:

– Кать, слушай, отмени Forbes, скажи, что переносим. И перенеси юриста на послезавтра.

На том конце провода Катя вздохнула, но без упрека – она привыкла к резким изменениям в графике.

– Вера, это уже третий перенос с Forbes. Они могут обидеться. И юрист…

Вера мягко, но твердо перебила ее:

– Я знаю. Просто сегодня вечером я занята кое-чем поважнее. Обещаю, завтра сама всем перезвоню и извинюсь. Доверься мне.

Пауза. Затем покорное:

– Хорошо. Только будь осторожна, ладно?

Вера выключила телефон, ее взгляд в зеркале стал твердым и решительным. Маскировка была безупречна. Пора на войну.

Подземный паркинг встретил ее гулким эхом и запахом бетона. Ее Bentley, дорогой, но не кричащий, молча ждал ее. Она устроилась в кожаное кресло водителя, и тонкая ткань платья тут же натянулась на бедрах. Она завела мотор, и мощный, почти неслышный рык наполнил салон. Она вела машину агрессивно и уверенно, чувствуя каждую лошадиную силу, каждое движение многомиллионного механизма, подчинявшегося ее воле.

Городской пейзаж за окном мелькал калейдоскопом огней. Она не включала музыку. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мягким шуршанием ткани о кожу сиденья, когда она меняла положение ног. Ее лицо в свете фонарей было сосредоточено. Она мысленно прокручивала план, как мантру: «Вход, бар, левая дверь за гардеробом, коридор, третий кабинет налево…»

«Элизиум» возник впереди, как массивное, агрессивное сооружение из стекла, стали и неона. У входа толпилась золотая молодежь, выстроилась длинная очередь. Вера прошла мимо, не замедляя шага. Ее уверенный вид, дорогое платье, сам ее вид – все это было ее пропуском. Охранник, огромный гора мышц в черном костюме, оценивающе скользнул взглядом по ее фигуре, от стройных ног на шпильках до лица, и пропустил ее почтительным кивком. Она растворилась в пульсирующей массе тел, музыки и света.

Внутри клуб оглушил ее давящим грохотом басов. Мерцающие лучи прожекторов выхватывали из полумрака разгоряченные лица, взмахи рук, блики на стенах стекол. Воздух был густым и сладким от смеси дорогих духов, пота и алкоголя. Вера не танцевала. Она, как акула, скользила сквозь толпу, ее цель – задняя часть клуба. Ее тело, обтянутое черной тканью, притягивало взгляды, но она игнорировала их, сосредоточившись на двери с табличкой «Только для персонала».

Мимоходом она взяла с подноса официанта бокал с шампанским – просто чтобы не выделяться, чтобы рука была чем-то занята. Дождавшись момента, когда охрана отвлеклась на дерущихся гуляк, она быстрым, уверенным движением открыла неприметную дверь и исчезла за ней.

Тишина за дверью оглушила. Грохот музыки превратился в приглушенный, далекий гул. Она оказалась в роскошном, минималистичном кабинете. Дубовый стол, кожаный диван, дорогой восточный ковер. Пахло кожей, дорогим деревом и едва уловимыми нотами дорогого парфюма – парфюма хозяина кабинета. Этот запах почему-то заставил ее сердце учащенно забиться.

Она действовала быстро и профессионально. Достала телефон.

Сняла документы, разложенные на столе. Листы с цифрами, подписями. Бесшумно открыла ящики стола. Искала USB-накопители, ключи, что-то еще более веское. Ничего.

Запах. Он был повсюду. Этот парфюм с нотками кожи, сандала и чего-то запретного. Он волновал ее против воли, вызывая странное любопытство к владельцу этого места.

Внезапно за дверью раздались голоса. Глухой мужской бас и серебристый женский смех. Шаги. Они приближались. Прямо сюда.

Ледяная волна паники подкатила к горлу. Взгляд метнулся по комнате, выискивая укрытие. И остановился на большом, глубоком гардеробе в углу. Единственный вариант.

Она бесшумно открыла тяжелую дверцу, вжалась в тесное пространство между костюмами и прикрыла ее, оставив крошечную щель для обзора. Темнота и теснота обняли ее. Она замерла, прижавшись лицом к костюмам, вдыхая его запах – тот самый, смешавшийся теперь с запахом древесины шкафа. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках глухим стуком. Она боялась пошевелиться, боялась дышать.

Щелчок открывающейся двери кабинета прозвучал как выстрел. Низкий, властный голос, в котором угадывалась улыбка, произнес что-то неразборчивое. В ответ звонко рассмеялась женщина.

Вера замерла, понимая, что оказалась в ловушке. Напряжение сжало ее в комок, достигло пика. Она была поймана.