Глава 2.

Postridie

Для Вилены происходящее стало невыносимым кошмаром. Смятение захлестнуло её разум, мысли спутались в хаотичный клубок, из которого она не могла вырваться. Зловонный запах, разящийся от Маммона, ударил в нос, напоминая резкий запах аммиака. Он был настолько сильным, что её чуть не стошнило прямо на его чёрный бархатный пиджак. Грудь сдавило тревогой, и, чувствуя, что выбора нет, Вилена поняла: придётся согласиться с его условиями.

Маммон снова склонился к ней, его рога отбрасывали зловещие тени на стену. Он прижал её к стулу, не оставляя ей даже возможности криком позвать на помощь.

— Я... я согласна! — дрожащим голосом выкрикнула Вилена. Её руки мелко тряслись, а сердце готово было выскочить из груди.

Маммон резко схватил со стола перо, которым только что подписывал бумаги. Его движения были быстрыми, как у хищника, не терпящего промедления. Не сказав ни слова, он схватил её правую руку и крепко зажал большой палец. Прежде чем она успела понять, что происходит, он проткнул подушечку её пальца остриём пера.

Боль была мгновенной и острой, словно раскалённая игла вонзилась под кожу. Вилена дёрнулась, её голова запрокинулась назад, а из горла вырвался немой крик, стиснутый зубами. Её лицо исказилось, дыхание стало неровным. Маммон, не обратив на это внимания, прижал её окровавленный палец к пергаменту.

Кровь оставила яркий отпечаток на бумаге, и он произнёс, уже почти выкрикивая:

— ТЫ ТЕПЕРЬ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ! ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я НЕ БУДУ ДОВОЛЕН ВЫГОДОЙ, КОТОРУЮ ДОЛЖЕН ПОЛУЧИТЬ ВЗАМЕН!

Его голос эхом отозвался в комнате, разрезая напряжённое молчание. Маммон отступил на пару шагов, его тон стал более спокойным, почти насмешливым.

— Что теперь? Что я должна делать? — выдохнула Вилена, её голос был ослабленным и полным вымотанности. Боль, алкоголь и шок смешались, оставив её почти без сил.

— Сейчас — ничего. Ты свободна. Я позову тебя, когда ты понадобишься, — сказал он тоном, который казался почти нежным, но каждое его слово таило угрозу. Он повернулся к окну, глядя в ночную тьму.

— Мне... мне плохо. Я не могу идти, — прошептала Вилена, чувствуя, что теряет сознание.

Маммон обернулся, усмехнувшись. Его глаза блеснули в свете свечей.

— Не беспокойся, мои верные псы позаботятся о тебе.

С этими словами в комнату вошли двое. Внешне это была та же охрана, но их тела претерпели жуткие изменения. Черты лиц стали хищными, клыки выглядывали изо рта, а глаза горели тусклым жёлтым светом, как у волков, засевших в засаде.

— Ведь мне всё равно нужно следить за тобой, — добавил Маммон тихо, словно обращаясь больше к самому себе.

Вилена почувствовала, как её забирают под руки. Головокружение усилилось, и реальность поплыла перед глазами, оставляя её в полузабытьи.

Они грубо взяли Вилену под руки. Их прикосновение было холодным и лишённым человеческого тепла, словно они были созданием чего-то чуждого. Её ноги волочились по полу, а сама она чувствовала себя словно кукла в их цепких лапах.

Её вывели из клуба через боковую дверь. На улице под мрачным небом стояла массивная чёрная машина, её лакированная поверхность поблескивала в слабом свете уличных фонарей. Автомобиль, казалось, впитывал свет вокруг себя, словно был вырезан из самой ночи.

Маммон стоял у окна своего кабинета. Его неподвижная фигура и свет от свечей за его спиной делали его похожим на тёмный силуэт, скрывающий в себе нечто зловещее. Он наблюдал за каждым шагом своих «псов» и за тем, как они осторожно сажали Вилену в машину.

Когда дверь автомобиля захлопнулась, Маммон продолжал следить. Его взгляд не отрывался от машины, пока она не исчезла за горизонтом, оставляя за собой лишь слабое эхо двигателя в пустынных улицах. Его губы растянулись в едва заметной ухмылке.

— Игра только начинается, — тихо прошептал он, снова обращаясь к ночи.

Вилена проснулась в своей комнате. Тело было тяжёлым, голова словно набита ватой. Свет, пробивающийся сквозь шторы, причинял резкую боль глазам. Она медленно огляделась, пытаясь понять, как оказалась дома. В памяти была пустота, словно кто-то намеренно стёр события прошедшей ночи.

«Как я вообще вернулась?» — подумала она, пытаясь хоть что-то вспомнить. Её мысли были спутанными, и каждая попытка углубиться в происходящее вызывала головокружение. Утро началось с тяжёлого осознания: её день начнётся с вопросов, на которые она пока не знает ответа. Благо, учёба начиналась с двух часов, и у неё было время прийти в себя.

Она машинально проверила телефон, и её взгляд замер. Новое сообщение. Незнакомый номер.

«Здравствуй. Надеюсь, ты помнишь о нашем договоре.»

От этих слов внутри всё похолодело. Руки затряслись, телефон чуть не выскользнул из пальцев. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний, которые она пыталась подавить.

«Как ты нашёл мой номер?!» — кричала она в воспоминаниях, её голос дрожал от страха. «Я знаю всё о всех, кто был у меня в гостях. Тем более ты — мой дорогой экземпляр», — звучал низкий голос Маммона, словно эхо в её голове.

Сердце Вилены колотилось. Каждое слово в сообщении возвращало её к событиям, которые она скорее хотела бы забыть, но память упрямо вытаскивала всё наружу, рисуя образы оленьей головы и чернильного контракта.

Эти слова из сообщения не выходили у Вилены из головы. Что значит «дорогой экземпляр»? Кто такой Маммон? Что ему от неё нужно? Она пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему, но вместо ответов находила лишь новые вопросы. Чем больше она размышляла, тем сильнее ощущала, как её сознание погружается в хаос.

Стараясь отвлечься, она начала собираться на учёбу. Но даже обычные утренние действия — умыться, приготовить завтрак, выбрать одежду — казались тяжёлыми. Её мысли путались, а тревога росла.

На улице тем временем становилось всё мрачнее. Ветер с силой теребил тополя за окном, и густые серые облака наползали, предвещая дождь. Вилене не хотелось выходить наружу: мрачная погода усугубляла её внутренний беспорядок. «Прими то, что произошло. Это уже не изменить», — пыталась она себя убедить, но слова Маммона и воспоминания о странном контракте не давали покоя.

Она собиралась выходить, когда раздался звонок в дверь. Его звук был таким резким, что она вздрогнула. Страх мгновенно сжал её грудь, сердце заколотилось, дыхание стало прерывистым. «Кто это? Маммон? Его люди?» — мысли вихрем проносились в голове.

Она медленно подошла к двери. Рука дрожала, когда она протянулась к глазку. Звонок повторился, заставив её отшатнуться. Набравшись храбрости, она осторожно заглянула. За дверью стояла Лиза, её соседка. Гора свалилась с плеч.

Вилена поспешно открыла дверь. Лиза, тяжело дыша, втащила два больших пакета с продуктами.

— Привет! Ты чего так долго открывала? Я уж думала, никто не дома, — сказала Лиза, снимая куртку.

— Ой, привет. Просто… не ожидала, что кто-то придёт, — с облегчением ответила Вилена.

— Понятно. Я, кстати, выходной взяла, зарплату получила. Думала, ты со мной погуляешь, но ты спала, будить не стала, — Лиза прошла на кухню, разгружая пакеты.

— А ты не в курсе… как я вчера домой попала? — спросила Вилена, стараясь сделать вид, что это просто из любопытства.

— Ну… пришла поздно, сразу сказала, что идёшь спать. Хотя от тебя перегаром пахло жутко! Кстати, и сейчас тоже. Купи жвачку хоть, а то на учёбе наругают, — фыркнула Лиза, прикрывая нос.

Вилена побледнела. Она ожидала услышать что угодно, но эти слова только усугубили её состояние.

— Спасибо, что сказала. Ладно, я побежала, а то опоздаю!

Она торопливо надела обувь и выскочила за дверь. На улице холодный ветер пронзал насквозь, напоминая ей о непривычной атмосфере вчерашней ночи.

Перед учебным заведением она купила жвачку и что-то перекусить. Весь день Вилена пыталась найти Настю, виновницу её бед, но та как будто испарилась. Сокурсники сказали, что Настя перевелась в другое учебное заведение по семейным обстоятельствам, но подробностей никто не знал.

День прошёл относительно спокойно. Она почти успокоилась, погрузившись в занятия. Но чувство, что что-то висит над ней, вернулось, как только она направилась домой.

Занятия закончились в восемь вечера. Вилена, как обычно, вышла на две остановки раньше, чтобы прогуляться. Холодный воздух обжигал щёки, улицы были пустынны, а лёгкий шум города лишь подчёркивал её одиночество. На улице уже сильно стемнело.

Она шла по извилистым тропинкам, и с каждым шагом тревога росла. Вокруг не было ни души. Только окна домов горели тусклым светом да редкие фонари отбрасывали длинные тени на асфальт.

Вдруг Вилена остановилась. Ей показалось, что за ней кто-то идёт.

Она обернулась. Позади — только пустая улица, силуэты деревьев и мёртвые блики фонарей. Никого. Но чувство не исчезло. Оно только усилилось.

Она пошла дальше, медленнее, вслушиваясь в звуки. Каждый шорох заставлял сердце биться быстрее. Шелест листьев под ногами казался чужими шагами. Скрип ветки — чьим-то шёпотом.

Она постоянно оборачивалась, вглядываясь в темноту, надеясь не увидеть то, чего боялась.

«Может, это просто ветер?» — пыталась она успокоить себя, но каждая тень казалась живой, каждый звук напоминал чью-то незримую фигуру.

Фонарь впереди резко мигнул. А затем погас.

Вилена замерла. В темноте ей почудилось, что что-то метнулось — тень, не тень, движение. Она не стала разбираться.

Она рванула с места и побежала.

Страх переполнил её. Не холодный, липкий ужас, а что-то первобытное, животное, заставляющее двигаться быстрее, не думая, не оглядываясь. В голове стучало только одно: дом. Нужно успеть домой.

Она не оглядывалась. Весь ум, всё тело были сосредоточены только на одном — добежать. Каждый звук позади казался ей погоней, каждый шорох — чужими шагами. Она чувствовала, как холодные капли пота стекают по щекам, как воздух обжигает лёгкие.

Дом показался впереди внезапно. Его окна горели тёплым, живым светом, и этот свет выглядел как спасение.

Вилена рванула к подъездной двери, на ходу лихорадочно шаря в карманах в поисках ключей. Пальцы не слушались, ключи никак не находились.

В этот момент дверь открылась. Из подъезда вышел сосед, кивнул ей и прошёл мимо.

Вилена влетела внутрь, не успев даже поблагодарить. Стремительно поднялась по лестнице — несколько пролётов, каждый шаг гулким эхом отдавался в груди. Сердце колотилось где-то в горле.

У своей двери она замерла на секунду, пытаясь унять дыхание, и нажала на звонок. Соседки открыли почти сразу — видимо, ждали.

Вилена шагнула внутрь, с громким стуком захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной.

Закрыв глаза, она пыталась отдышаться, унять дрожь в руках, убедить себя, что теперь всё хорошо. Она дома. Здесь безопасно.

— Ты чего такая бледная? — раздался голос Лизы откуда-то из глубины коридора.

Вилена открыла глаза и выдохнула.

— Всё нормально, — сказала она, но голос прозвучал глухо, будто чужой.

Лиза хотела что-то спросить, но Вилена уже прошла в комнату. Она знала, что придётся всё объяснять. Но не сейчас. Сначала нужно отдышаться, прийти в себя.

Придя в себя, она решила поговорить с соседками о случившемся. Но пересказать события вечера оказалось сложнее, чем она ожидала.

Она хотела рассказать всё — о контракте, о Маммоне, о крови. Но слова застревали в горле. Что-то внутри не позволяло. Просто не могла.

И когда соседки спросили, что случилось, она услышала свой голос, который говорил совсем не то, что думала.

Она рассказала, как Настя её обманула, как оставила с огромным счётом. И что клуб предложил ей погасить долг работой, чтобы не привлекать полицию.

Соседки слушали внимательно, на лицах читалась обеспокоенность. Они пытались её утешить, обсуждали, как лучше поступить, но ничего конкретного предложить не могли. Единственное, что немного их успокоило, — это что удалось избежать лишнего внимания полиции.

Когда Вилена закончила, она почувствовала странное облегчение. Пусть она сказала не всю правду, но хотя бы смогла выговориться.

После разговора они вместе поужинали, и на мгновение вечер показался почти уютным. Дом. Милый дом. Как же хорошо, что они дома.

Но когда всё было убрано, а соседки разошлись по своим комнатам, Вилена осталась одна. Усталость навалилась тяжёлым грузом.

Пора было ложиться спать.