Глава 1

В губы ткнулась прохладная чашка, и тихий, мелодичный голос произнес:

— Пей.

Жажда сжигала горло, и я жадно сделала первый глоток. На миг показалось, что стало легче, но уже через секунду я закашлялась, едва не захлебнувшись. Горькое, до тошноты вязкое варево вырвалось обратно.

Чьи-то мягкие руки аккуратно вытерли мне лицо и грудь. Затем пальцы сжали мой подбородок, заставляя открыть рот.

— Пей! Это поможет, — настойчиво повторил голос, и оставшееся зелье залили в меня. — Не выпьешь — умрешь. В стреле был яд.

Горечь обожгла горло, но я все же сделала несколько глубоких глотков.

Зелье рвалось обратно, но я стиснула зубы и удержала его в себе. Настой прокатился в желудок и отозвался неприятным бульканьем.

— Вот так, — сказали мне. — Хорошо. Скоро тебе станет легче.

Я снова провалилась в пустоту.

За закрытыми веками вспыхнула яркая картина: моя магия поднимается в воздух, накрывая Николаса и Кая. Рык драконов, золотое марево в небе…

Сель дошла до небесных островов! Она дошла!

А что дальше?..

Виски сжало от боли.

Живы ли они? Помогла ли им моя магия? Смог ли Николас увести старосту? Или в той бойне не было ни единого шанса… ни для кого.

Вновь в жарком бреду вспыхнули картины: Дэй, распростертый на земле. Раненый Кай. Маг жизни. И тонкая нить судьбы, тянущаяся к драконам.

По щекам побежали слезы. Я ничего не изменила. Лишь усугубила. Они погибли… Зачем же меня вернули, если нельзя было изменить историю? Но сильнее всего жгла мысль о том, что Кая вероятно больше нет.

Я застонала, не в силах сдержать поглощающую сердце и душу боль.

Я уже не спала. Я просто лежала, глотая собственные слезы.

Где-то рядом потрескивал огонь. Память подсовывала образы горящего в пламени драконов города. Моего города. А следом — вид пылающего храма Эсталиона.

Слезы катились за шиворот.

— Плачь… плачь, — снова раздался рядом голос. — Со слезами уйдет и боль. В тебе много боли, ведьма. И тьмы… Глубоко она засела. Очень глубоко. Не вытащить… Давно в тебе. Прижилась.

«Тьма? Во мне? Наверное… В моей прошлой жизни она не раз спасала. Но чтобы кто-то ее распознал во мне!..»

Хотелось открыть глаза и увидеть говорившего.

«Кто ты, умеющая видеть тьму?»

Но веки казались слишком тяжелыми — сил не было даже чуть-чуть их приоткрыть.

Я то выныривала из бреда сознания, то снова в него погружалась, смотря картины, от которых хотелось выть.

Вот Райш смотрит на меня прищуренными глазами. А я стою с драконьей сталью в руках. Райш усмехается, раскрывает пасть, готовясь спалить наглую гостью, ворвавшуюся в золотой город. Но я поднимаю руки и, не дожидаясь пылающего огня, сплетаю драконью магию с искрой.

Райш неожиданно кашляет, с удивлением смотрит на меня и рычит. Он в бешенстве. Вожак пытается вырвать свою магию обратно, но я уже тяну ее к себе, вплетая заклятие подчинения.

За его спиной яростно воют другие драконы.

Райш рвется из моей власти. Я шепчу призывы к тьме, к самым глубинам природы, заставляя их подчинить мне дракона.

Небо грохочет, сверкают молнии. Остров дрожит от нашего противоборства. Я выкрикиваю слова заклинания, пламенная молния ударяет в золотую шкуру, и Райш склоняется передо мной.

У меня по лбу текут липкие капли пота. Сердце бьется бешено. Еще немного сопротивления — и я бы не выдержала. Но я смогла. Я подчинила вожака.

Стая — моя! Моя!

И вдруг я слышу тихий перекат камешков. Оборачиваюсь — и вижу Сель. Девушка стоит и улыбается, громко заявляя:

— Стая моя!

— Ну нет! — выкрикиваю я сквозь раскаты небесного грома.

Я хочу показать ей нашу с Райшем связь… и вдруг понимаю: искры в моих руках больше нет. Мой взгляд скользит по ведьме — и теперь я вижу: драконья сталь у нее. Она тянется к золотому, извиваясь змеей.

— Стая моя! — улыбаясь, повторяет мне Сель.

Я оборачиваюсь к дракону:

— Нет! Райш! Нет! Сопротивляйся! Ты слышишь? Ты вернул меня, чтобы вы были свободны! Сопротивляйся, Райш!

Но в его золотых глазах — немое подчинение. И это не мое подчинение.

— Сожги ее, Райш! — слышу за спиной голос Сель.

Я вижу, как раскрывается пасть, и яростное пламя вырывается наружу...

Жар окутывает тело, заставляя меня выгнуться от боли и закричать…

— Тихо, тихо, — прорвался сквозь кошмар мелодичный голос. — Это только сон. У тебя лихорадка… вот и снятся ужасы. На, выпей еще. Поможет…

Губ снова коснулась прохладная чаша.

Я помнила: в ней горькое зелье. Но все же жадно выпила. У меня внутри все горело, и я хоть чем-то хотела загасить этот огонь.

— Вот так… — прошептали мне. — Сейчас станет легче.

И легче, правда, стало.

Жар медленно отступал, позволяя дышать свободнее, боль притуплялась.

Сквозь гул в ушах до меня донеслась красивая мелодия — певучая, чужая и в то же время знакомая. В нее вплелись слова.... Я понимала, что знаю этот язык… но он звучал так приглушенно, что я не могла ничего разобрать.

Я пыталась прислушаться…

Я уже слышала эту песню… Слышала этот мотив… Но где? Почему он казался таким знакомым?

Я снова попыталась открыть глаза, но все тело налилось усталостью. И я провалилась в темноту — на этот раз без всяких видений.

Сознание возвращалось рывками. Иногда я открывала глаза и видела над собой серый свод, каменные стены, на которых плясали языки пламени. Тогда я вскрикивала, мне снова чудилось, будто рядом разъяренный Райш, готовый вот-вот спалить меня. Потом мне вновь в рот вливали горькое варево — и я проваливалась в очередную пустоту.

Она уже не пугала. В ней стало тихо. Очень тихо.

А потом… я проснулась.

От запаха.

Пахло дымом и вареным мясом. Доносился тихий треск, и теперь я точно понимала: где-то рядом горел костер. Тело уже не ломило от жара, дышать стало значительно легче. Правда, в груди ощущалась боль — именно туда вонзилась стрела. А еще спина затекала, и я осторожно попыталась пошевелиться.

Тут же рядом раздалось движение, и на мне поправили покрывало.

— Не двигайся, — прозвучал все тот же мелодичный, мягкий голос. — Ты еще слишком слаба.

Я открыла глаза. Первые минуты с трудом различала, что вокруг: перед глазами маячили темные пятна. Я заморгала, и они постепенно рассеялись.

Надо мной простирался серый свод. Я медленно оглянулась: каменные стены, каменный потолок и большой, затянутый шкурой, выход. Пещера?

В центре горел костер, над которым на треноге висел закопченный котелок, выпуская клубы пара. Именно оттуда тянуло запахом мяса.

— Сейчас налью бульон, — прозвучало рядом. — Он даст тебе сил.

Я перевела взгляд на говорившую.

Рядом со мной сидела худенькая темноволосая девушка с бледным лицом и тонкими пальцами, которыми она осторожно протерла влажной травой мое лицо. У нее было нежное, очень молодое личико с глазами, черными, как ночное небо. Волосы были стянуты на затылке в длинный хвост.

Девушка легко подхватила меня за плечи и приподняла, помогая сесть и прислоняя к прохладной стене.

Я искренне удивилась: откуда у такой худышки столько силы?

— Вот так, хорошо… — улыбнулась она мне. — Сейчас, милая… пришла в себя. А я уж думала, не смогу тебя вылечить. Яд был сильный...

Она поднялась и направилась к стене напротив. Там стопкой стояли грубо вырезанные деревянные чашки. Девушка взяла одну и прошла к котелку. Зачерпнула из него и вернулась ко мне. Из чаши валил густой пар. Девушка что-то прошептала, и пар рассеялся. Она протянула чашку мне.

— Пей.

Я взяла ее и с удивлением заметила: не горячая. Сделала глоток. Бульон оказался вкусным — теплым, чуть соленым, с запахом мяса и трав.

Я с жадностью выпила почти все.

Девушка улыбнулась:

— Это уже хорошо. Значит, точно выздоровеешь. Я уж думала, не смогу… Но тьма в тебе сильная...

Она взяла чашку из моих рук и снова направилась к котлу.

— Как долго я здесь? — слабо спросила я.

— Завтра будет лунный месяц, — ответила она, зачерпывая еще бульона.

Месяц! В голове загудело, и в виски ударили молоточки. Почти месяц! Что произошло за это время в мире? Драконы захватили империю? Нейт стал канцлером? Дэй… Кай… а остальные? Сердце болезненно сжалось.

— Тьма, — тихо проговорила я. — Ты сказала, она сильная во мне... Что ты имела в виду?

Девушка кивнула, возвращаясь ко мне с новой порцией бульона. Теперь в нем плавал кусочек мяса. Она передала мне чашку и внимательно посмотрела в глаза.

— Да, в тебе очень сильная тьма. И очень давняя, — произнесла она. — А ты молодая. Странно все это… Тьма в тебе — с яростью, с чужой кровью и болью… Жалко ее.

— Тьму жалко? — усмехнулась я, прекрасно понимая, о чем она говорит. Все, что я делала для канцлера, невозможно было совершить без тьмы внутри.

— Жалко, — кивнула моя спасительница. — Тьма — не зло. Она разная. Как люди, как звери. Если волка не трогать и относиться к нему с любовью — он не укусит.

— Это волк-то не укусит?.. — я скептически приподняла бровь.

— Смотря как подойти к нему, — спокойно ответила девушка. — Так и тьма. Она всего лишь сила. Одна из магических энергий. Твоя — злая. Но такой ее сделала ты. Только… странно: твоя тьма очень давнишняя. Не по возрасту тебе... Затаилась, ждет, когда снова можно будет укусить. Я ее немного успокоила.

— Успокоила? — выдохнула я.

Девушка покачала головой.

— Она глубоко в тебе… очень. Говорю же: давняя. Хотя выглядишь ты молодой… Ее из тебя уже не вытянуть. Слишком сильно вы вместе связаны. Я не знаю, кто ты, но… — ее взгляд на миг посуровел, а потом снова стал сочувствующим. — Не мне судить. Тьма навсегда останется в тебе. Она еще даст о себе знать. Все, что я могла сделать, — немного успокоить ее.

— Как? — я была искренне удивлена, даже поражена. Успокоить тьму внутри? Разве такое возможно?

— Мое варево, — видя мое замешательство, пояснила девушка. — Оно сотрет часть твоей ярости. А дальше… дальше уже как у тебя получится. С такой тьмой можно жить. Не будешь давать ей повода — останется тихо сидеть внутри. А позволишь, накроет и вернет тебя в то, из чего ты ее взрастила.

Я внутренне поежилась. Возвращаться в сценарий с канцлером мне совсем не хотелось.

Девушка в этот момент улыбнулась:

— Ты похлебку пей. Он с мясом и травами — то, что тебе сейчас нужно.

Я прильнула к чашке и выпила все. Даже мясо съела.

Девушка все это время сидела рядом, складывая в пучки какие-то травы.

Я отставила чашку и наконец глубоко вдохнула. Воздух в пещере был сыроватым, но в нем витал какой-то особенный аромат — видимо, от трав.

— Как тебя зовут? — обратилась я к девушке.

— Эйла, — не поднимая на меня глаз, ответила она.

— Красивое имя… А что это за место, Эйла?

— Мой дом, — коротко сказала она.

Я усмехнулась.

— Я понимаю, что это твой дом... но где именно я нахожусь?

Она отложила очередную вязанку трав в сторону.

— А что последнее ты помнишь?

— Я падала в ущелье Тьмы…

— Ущелье Тьмы? — девушка приподняла бровь и тут же поправила: — Мой народ называет это место Бездной Бурь.

— Почему бурь? — удивилась я.