– Не имею привычки плавать в одежде, – сдержанно ответил Стефан.

– Надень плавки, – посоветовала Лу и добавила: – Обещаю отвернуться.

Стефан фыркнул.

– Я не брал плавки.

– Серьезно? Ты не взял на Крит плавки? Дэну не говори, он заставит тебя купаться голышом. И вот тогда я отворачиваться не стану, так и знай!

Стефан сжал зубы, тяжело выдохнул.

– Долго вы еще? – спросил он. – Мы вообще-то по делу приехали.

– Долго, – ухмыльнулась Лу, вытирая лицо. – Ты же любишь страдать, вот и страдай.

Она снова нырнула и выплыла уже в нескольких метрах от берега. Стефану ничего не оставалось, кроме как сесть на ближайший камень и терпеливо ждать. В машине было бы удобнее, но выглядело бы так, будто он обиделся.

Как ни странно, первой накупалась Лу. Она вышла на берег, выжимая воду из длинных рыжих волос, которые теперь, мокрые, казались почти красными. После волос пришла очередь футболки и шорт, и Стефан даже не удивился, когда Лу, не стесняясь, стащила их себя, не став ни прятаться, ни просить Стефана отвернуться. Когда-то она вот так уже раздевалась перед ним в гостиничном номере, собираясь спать. Похоже, стеснительность этой девице вообще незнакома. Как и тогда, Стефан деликатно отвернулся, а Лу специально встряхнула волосы так, что его рубашка покрылась мелкими каплями.

– Ты можешь надеть сухую одежду, – прокомментировал он, разглядывая блестящие бока автомобиля. – У тебя же есть запасная?

– Есть, конечно, – отозвалась Лу. – Но зачем? Сиденья в машине кожаные, не промокнут.

Да, конечно, если сиденья кожаные, то без разницы…

– Можешь поворачиваться, тургеневская барышня! – наконец разрешила Лу.

Стефан со вздохом повернулся, посмотрел на нее. Она уже снова была одета, хоть мокрая футболка и прилипала к телу, очерчивая каждую линию.

– Лу, ты хоть знаешь, кто такая тургеневская барышня? – спросил он.

– Не-а, – весело отозвалась Лу, подойдя к нему ближе. – Подвинься.

Она плюхнулась на камень рядом с ним, прислонившись так близко, что рубашка Стефана мгновенно намокла и от ее одежды, и от волос. Камень был слишком маленьким, чтобы Стефану было куда отодвинуться, пришлось терпеть. Он был уверен, что Лу сделала это специально.

– Кстати, на твоем месте я бы уже ревновала, – заметила Лу.

Стефан перевел взгляд на веселящихся Лину и Дэна. Лина по-прежнему не заходила в воду дальше колен, но все равно была уже полностью мокрой. Она смеялась так, как Стефан уже давно не слышал, а Дэн кружил вокруг нее, как кот вокруг сметаны. Они брызгали друг на друга водой, их смех сливался с плеском волн, и в этом было что-то слишком интимное, чтобы он не заметил.

– Я рад, что ей весело, – отозвался Стефан. – И унижать ее ревностью никогда не стану. Тем более в таком… безобидном деле.

Лу повернулась к нему, осмотрела с ног до головы, как диковинное животное.

– Скучный ты, – прокомментировала она. – Я бы хоть песка им на сиденье насыпала.

Стефан хмыкнул, по-прежнему глядя исключительно на Лину.

– Держу пари, в твоей биографии есть вечер, когда ты надела сопернице тарелку на голову?

Лу молчала несколько секунд, а потом внезапно призналась.

– Вообще-то, я тоже не ревнивая. Потому что если мое, то мое. А если не мое, то хоть в сейф спрячь, все равно сбежит. Я легко могу устроить скандал с битьем посуды, но уж точно не из-за ревности.

Стефан наконец с удивлением повернулся к ней, несколько долгих секунд разглядывал ее профиль в лучах заходящего солнца, борясь с желанием спросить, по какому же поводу она может устроить скандал с битьем посуды, а потом сказал:

– С востока идет туча. Надо собираться. Штормы на побережье – дело нешуточное.

Лу хлопнула ресницами, не сразу переключаясь на новую тему, затем тоже обернулась. С той стороны, откуда они приехали, действительно надвигалась огромная черная туча, не сулившая ничего хорошего. Лу вскочила на ноги, сложила руки рупором и крикнула:

– Ребята, полундра!

Лина и Дэн обернулись, тоже заметили тучу и торопливо направились к берегу. К тому времени, как они подошли, Стефан уже вытащил из чемодана полотенце, молча протянул Лине. Через минуту все снова устроились на своих местах в автомобиле.

Первый раскат грома прокатился по долине, отозвался эхом в горах. Почти сразу на лобовое стекло упали крупные теплые капли, разбиваясь на десятки мелких брызг. Дэн включил дворники, но толку было мало – дождь стремительно перешел в ливень, и дорога превратилась в мутную, блестящую ленту.

Дэн, крепко державшийся за руль, выглядел сосредоточенным, но веселым:

– Вот это драйв! – возвестил он, когда очередная волна воды окатила машину. – Почти как ралли.

– Если мы вылетим с этой дороги, это будет не ралли, а некролог, – мрачно заметил Стефан. В его тоне слышалось: «Если бы вы не купались, мы были бы уже почти на месте», но вслух он этого не произнес.

Казалось, на дороге они остались одни. Другие, более опытные водители, давно уже сидели по домам, пили чай и смотрели на непогоду из окна. Фары выхватывали из темноты мокрые каменные откосы, черные тени оливковых деревьев метались по асфальту. На повороте дорогу пересек поток воды, смывший камни с горы. Машину тряхнуло, Лина невольно вскрикнула и вцепилась в ручку двери. Дэн успел выровнять руль, но сбавил скорость.

– Все нормально, – заверил он, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. – Держитесь.

– Вот и романтика, – хмыкнула Лу с заднего сиденья. – Мокрые, голодные и едем в никуда.

Стефан снова промолчал, хотя ему явно было что добавить.

Когда они свернули с основной трассы вглубь острова, ливень стал еще сильнее. Узкая дорога то поднималась серпантином, то резко уходила вниз. Машину время от времени заносило на мокром асфальте, и Дэн держал руль обеими руками, боясь упустить его. Совсем стемнело, и ехать по серпантину стало бы сложно даже в ясную ночь. В горах ветер усилился, срывал листья с оливковых деревьев, и их мокрые тени метались по дороге, пугая пассажиров. Казалось, со всех сторон на них выпрыгивают неведомые зверьки. Временами молния выхватывала из темноты острые силуэты гор, а гром гремел так близко, что дрожали стекла.

– А эта дорога вообще куда-то ведет? – спросила Лу, когда они в третий раз проехали мимо одинаково выглядящих каменных домов с черепичными крышами.

– Ведет, – уверенно ответил Стефан, но сам уже украдкой поглядывал на карту. – Нам еще километров десять.

– Отлично, – буркнула Лу. – В таком темпе мы их доедем к Рождеству.

Молния осветила дорогу так, что на миг стало светло, как днем, и выхватила из мрака груду камней на обочине. Дэн инстинктивно сбавил скорость и осторожно объехал камни. В салоне повисла тишина. Лина крепко держала рукой ремень безопасности и не отрывала взгляда от дороги, будто боялась моргнуть.

Ветер раскачивал оливковые деревья, их тени прыгали по дороге, словно чьи-то темные силуэты. Дождь барабанил по крыше, и казалось, они едут внутри водопада, а гул моря где-то внизу смешивался со свистом ветра.

– Еще один поворот, – сказал Стефан, сверяясь с картой, – и должна быть деревня.

И действительно, через пару минут показался первый дом. Белая церковь с колокольней торчала на холме, поблескивая в свете фар, как привидение. Дорога сузилась еще больше, превратившись в узкую улицу. Каменные дома с крошечными балконами и закрытыми ставнями тянулись вдоль нее, словно наблюдая за проезжающей машиной. В окнах почти нигде не горел свет – деревня застыла, спрятавшись от грозы.

– Ну и глушь, – пробормотала Лу.

Дэн ехал медленно, чтобы не пропустить нужный поворот. Наконец они нашли узкое ответвление, ведущее вверх, к склону горы. Грязная вода бежала по камням, шины скользили, но Дэн все-таки протиснул машину по этой дороге.

– Осторожнее! – прошипела Лу, когда угол дома прошел особенно близко от ее окна.

– Да ладно тебе, тут туристические автобусы проезжают, а то я не проеду! – отозвался Дэн, и почти сразу свет фар выхватил еще один угол: поцарапанный, обтертый десятками тех, кто не проехал.

– Видимо, не все проезжают, – тихо прокомментировала Лина.

– Где-то здесь, – сказал Стефан, вглядываясь в темноту. – Дом должен быть наверху.

Они выехали на небольшой открытый участок, откуда открывался вид на долину, – правда, из-за дождя и тьмы заметны были только отблески молний. На склоне впереди виднелся силуэт старого каменного дома, слегка подсвеченный огнями машины.

– Надеюсь, там действительно сдают комнаты, – пробормотала Лина, накидывая на себя толстовку перед тем, как выйти наружу.

– Если нет, я ночую прямо в машине, – зевнула Лу. – И плевать, что завтра не разогнусь. Назад в город я отказываюсь ехать. Точно разобьемся.

Дождь уже не просто шел – он хлестал, будто кто-то переворачивал над ними ведра. Дэн заглушил мотор. В салоне стало совсем тихо, слышно было только, как ветер бьет по кузову.

– Ну что, идем? – спросил Дэн, оборачиваясь.

Стефан промолчал, глядя на темный силуэт дома. Он не мог объяснить свои ощущения, но ему здесь не нравилось. Впрочем, он допускал, что дело было в плохой погоде и общей усталости, а вовсе не в каких-то ментальных предупреждениях от Вселенной. Он первым открыл дверь и выбрался на улицу. За ним последовали остальные.

Дверь гостевого дома открылась, едва они успели подняться по скользким каменным ступеням. На пороге стояла сухонькая старушка в длинной темной юбке и шерстяной жилетке поверх блузки. Седые волосы были аккуратно собраны в пучок, лицо морщинистое, но глаза блестели живо, по-молодому.

– Το σπίτι είναι έτοιμο⁴, – сказала она, напряженно вглядываясь в темноту за спинами гостей. – Εγώ μένω δίπλα, στο μικρό σπίτι⁵.

Стефан кивнул, сосредоточенно вспоминая нужные слова.

– Ναι… э-э-э… πολύ καλό⁶. – Потом уже по-русски добавил для своих: – Говорит, что дом готов, сама живет рядом.

– Может, мы тогда уже войдем? – поинтересовался Дэн. – Тут как бы поливает.

Хозяйка будто поняла его слова, посторонилась, пропуская новых постояльцев в дом. Внутри пахло влажным камнем и чем-то травяным. Может, чабрецом или сушеной мятой. Воздух был прохладным, в тесной прихожей дул легкий сквозняк, от которого по коже пробегали мурашки. Стены были из грубого серого камня, местами выбеленного известью, местами потемневшего от времени. Под ногами лежали неровные каменные плиты, отполированные тысячами шагов, кое-где с маленькими лужицами от дождя, который занесли с улицы.

Вдоль одной стены стояла узкая деревянная скамья, над ней висели старые медные крюки для пальто и шляп. В углу виднелся массивный сундук с коваными уголками, на крышке которого лежала стопка сложенных шерстяных одеял.

Слева начиналась лестница на второй этаж: крутая, скрипучая, с блестящими перилами, гладкими от времени и чужих рук. Ступени были деревянные, местами чуть подогнутые, словно прогнувшиеся от веса прежних хозяев.

Из прихожей можно было рассмотреть кусочек общей комнаты: низкий потолок с открытыми балками, каменный очаг с медным чайником на кованой подставке, темный стол с тяжелыми резными стульями. Все выглядело так, будто дом не менялся последние лет двести, только провели электричество, и то лампочка под потолком мигала от перепадов напряжения, добавляя тревоги общей обстановке.

– Чудесно, – усмехнулся Дэн, стряхивая с волос воду. – Прямо декорации для хоррора.

– Если ты сейчас начнешь пугать нас историями про призраков, я тебя выселю в курятник, – предупредила Лу.

– Сначала найди его, – парировал Дэн. – Ты что, боишься призраков?

– Завтрак? – осторожно спросил тем временем Стефан. – Э-э-э… πρωινό, ναι⁷?

– Ναι, πρωινό μόνο⁸, – кивнула старушка. – Στις οκτώ, θα φέρω ψωμί, τυρί, ελιές⁹.

– Завтрак в восемь, – снова перевел Стефан остальным. – А ужин… э-э-э… dinner… вечер?

– Όχι, – замотала головой хозяйка. – Μόνο πρωινό¹⁰.

– Понял, – вздохнул Стефан. – Only breakfast¹¹, ребята.

Старушка показала жестом в сторону двора:

– Νερό στο πηγάδι¹², – пояснила она.

– Водопровода нет, – криво улыбнулся Стефан. – Как в старые времена.

– Охренеть, – тихо прокомментировала Лу.

– Και… – старушка нахмурилась, показала на дверь, сложила ладони у щеки, изображая сон. – Μην αφήνετε την πόρτα ανοιχτή τη νύχτα, έρχονται γάτες¹³.

Стефан тихо рассмеялся.

– Понял, – кивнул он.

Убедившись, что он понял правила дома, хозяйка указала на лестницу. Очевидно, спальные комнаты находились наверху. Стефан думал, что старая гречанка не станет подниматься с ними, но та, ухватившись за перила, бодро взмахнула наверх. Остальные поднимались куда медленнее и осторожнее.

Оказалось, что курятник, которым пугала Дэна Лу, нашелся куда быстрее, чем они ожидали. Когда хозяйка, наконец представившаяся Димитрой, показала им три комнаты: одну побольше для Стефана и Лины, одну маленькую, но уютную для Лу, и последнюю, где потолок был настолько низким, что Дэну пришлось пригнуться, – Лу залилась смехом.

– Ну вот, – вытирая слезы, выдала она. – Я же говорила, что тебе придется ночевать в курятнике.

– Очень смешно, – проворчал Дэн, пытаясь выпрямиться и врезавшись макушкой в потолочную балку. – Ага, супер. Отличный отдых.

Он втянул сумку внутрь, огляделся. Комната была настолько крохотной, что, кроме узкой кровати и старого сундука, который можно было использовать и как шкаф, и как стол, в ней ничего не поместилось. Через закрытые ставни поблескивали всполохи молнии, а возле окна на полу уже разливалась дождевая лужица.

– Смотри с позитивной стороны, – предложила Лина, стараясь не рассмеяться. – Здесь хотя бы нет дождя.

– Завтра я первый проснусь и разбужу вас всех, – пригрозил Дэн, снимая мокрую футболку. – Едва ли я смогу здесь долго спать.

– Можешь еще насест сделать из чемодана, – не унималась Лу. – Все аутентично будет.

– Ты договоришься, что я поменяюсь с тобой комнатами, – буркнул Дэн. – Все, валите отсюда, дайте переодеться.

Он выставил Лу, заглядывавшую в комнату, в узкий коридор и захлопнул перед ее носом дверь. От удара дом содрогнулся, и что-то упало внизу. Похоже, оборвался один из тазов, висящих на стене. Оставалось надеяться, что он не придавил Димитру, которая оставила гостей одних и как раз была где-то внизу. Через пару секунд хлопнула еще одна дверь – хозяйка ушла к себе.

Попрощавшись с Линой и Стефаном, Лу скользнула к себе в комнату. Та оказалась ненамного больше спальни Дэна, но и Лу была куда миниатюрнее. Быстро стянув с себя уже почти сухую одежду, Лу скользнула под одеяло. Несмотря на опасения, то было чистым, хрустким и приятно пахнущим какими-то травами. Гроза никуда не собиралась уходить, то и дело освещая комнату даже через закрытые ставни, гром громыхал так, что, казалось, при очередном ударе домик развалится на части, а дождь хлестал по крыше с такой силой, что Лу не слышала собственных мыслей. Она думала, что не сможет уснуть при таком шуме, но усталость взяла свое, и Лу вырубилась еще до того, как стихли голоса за стенкой.