Алексей Вордак медленно встал с места. Но потом вновь уселся на диван. Опять встал. И опять сел. Полудух наблюдал за ним с интересом психиатра, присматривающего за своим любимым пациентом.
– Ужас! – расстроился Лешка, стараясь отгрести золотистую жидкость на край тарелки. – Лучше бы эти гадские пчелы делали шоколад или метали какую-нибудь икру, а не эту липкую гадость.
А еще Василиса заметила, как отец смотрит на Лиссу – пристально, почти не мигая, без своего обычного напускного равнодушия. Так смотрят, когда любят… Василиса почему-то была уверена в этом на все сто процентов.
Какое-то время они просто стояли, неподвижно, словно боясь спугнуть сам момент – такой хрупкий, нереальный, и прислушивались только к собственным ощущениям.