Да это же…
– Мне пора, – злорадно произнес Шелл и, не скрывая широкой ухмылки, испарился в дымке обратного перехода.
Каве решила, что больше никогда не будет доверять веселым полякам.
А-а-а, – подал признаки жизни Вордак. – А я, признаться, немного удивился. Даже закралось подозрение, что ты вновь передумал насчет мирного договора.
– Чтобы сгореть в огне саламандровой печати? Нет уж, спасибо.
– Тогда… присядешь? – Парень, скрывая любопытство, указал гостю на диван.
За тобой должок, – вкрадчиво сказал он. – Ты меня еще не поблагодарила за то, что я тебя все-таки не убил, мерзавка.
И Рик Стригой поцеловал ее – жадно, искусно и уверенно, как умел только он.
Когда полудух, улыбаясь, отстранился, Каве невольно призналась себе, что была бы не против продолжить.
– Я тоже не хочу больше видеться с тобой, Рик, – тяжело дыша, сообщила она. – Ты действительно очень плохо на меня влияешь.
Я не хочу привязаться к тебе еще сильнее, Каве, – вдруг сказал Рик Стригой. – Тогда влюбленность перерастет в любовь, и мне придется все-таки убить маленького Вордака. Это было бы печально, учитывая тот факт, что парень мне нравится. Хороший из него выйдет маг.