Цитаты из книг автора «Наталья Щерба»

Илья с Крышем вытаращились на него, как на привидение, Никита тоже смотрел изумленно, Яна – с холодным интересом. У Макси же настолько широко раскрылся рот, будто челюсть заело. Лишь Селестина и Алекс остались спокойны: первая глядела с облегчением, второй – почти равнодушно.

Вместо ответа Селестина вдруг, выпрямившись в струнку, приподнялась над полом. Сантиметров на двадцать, но этого хватило, чтобы у ошалевшего от изумления Тима отвалилась челюсть.

Но Тим пообещал Оле, что пойдет в качестве сопровождающего. Даже надел брюки и рубашку – отец чуть со стула не упал, когда увидел его в костюме

Тим обиженно сощурился, полагая, что девчонка решила поиздеваться над ним, но та неожиданно придвинулась и, обняв за шею, поцеловала его – в губы, смело и нежно. Долго. Ее волосы пахли мятой, и этот острый душистый запах мгновенно вскружил ему голову. Одной рукой Тим несмело приобнял ее за талию, а другой – за нежную шею.

В черной бархатной бездне сияли тысячи и тысячи звездных светлячков, хитро подмигивающих с высоты.

И запомни: убивают не слова, а люди. – Видя, что задумчивое выражение не исчезает с лица Василисы, она неожиданно продолжила: – Хорошо известно, что Время – это не только творящая, созидающая сила, но и разрушение. Необходимо научиться управлять обеими сторонами. Управлять, но не переходить на какую-либо из них. Все мы – люди, феи или духи – всю свою сознательную жизнь идем по лезвию ножа – золотой середине между двумя сторонами одной силы. Имя ей – Время. Шаг в сторону – и упадешь. Вот почему надо соблюдать баланс в своих действиях и поступках.

Вы бы знали, каких трудов нам стоило перенести зеркало, о-о… три месяца ушло.

Подозреваю, Жан-Жак старается. На день рождения Фэша Рок вообще прислал торт в виде длинной часовой башни. Мы три дня ели всем Зодчим Кругом.

Только Василису подготовьте – и так много испытаний для девочки ее возраста. А с отцом вообще беда – то пропадает, то появляется…

Представляю, в какой эйфории пребывает сейчас Рок. Да его, наверное, откачивают от глубокого счастливого обморока – один из Драгоциев все-таки стал Временем!