Глава 3

Алексей

Бывает так, что ты неподвластен себе. Ты никак не можешь объяснить себе, и оправдать свои поступки. Ты просто действуешь, как под каким-то гребаным гипнозом, сам не понимая своих действий. Тебя захлестывает буря противоречивых эмоций, которые не дают здраво мыслить. Я всегда был довольно сдержанный, сейчас я даже не могу вспомнить поступка, который я бы совершал, когда либо, вот так, действуя чисто на эмоциях. Чтобы не происходило, мой разум никогда не покидал меня.

Как только я увидел ее слезы, все внутри перевернулось. Сердце сжималось. Девочка плакала из-за испорченной еды и моих неуместных шуток. Я просто хотел ее утешить, лишь бы из ее прекрасных глаз не лились слезы. Я сам не понимал, как прикоснулся к ее лицу, руки потянулись сами по себе. Стирал ее слезы пальцами, ощущая ее нежную кожу. В мгновение, простое утешение переросло во что-то большее. Я просто не мог остановиться и прекратить касаться ее лица, не мог от нее оторваться.

Дальше все было как в тумане. И я, уже ни я. Я просто растворился в этом чистом ангеле. Видел только ее, все остальное просто исчезло, вдыхал ее неповторимый запах жасмина, и не мог им надышаться. Голова шла кругом. А Ангел смотрела на меня огромными синими омутами, не подозревая, как увлекает меня в свой плен. Она уже не плачет, а смотрит и сама льнет к моей ласкающей ее руке. Сам не понимаю, как запустил руку в ее шелковистые волосы, и притянул к своим губам.

Вкус. Никогда не думал, что у поцелуя может быть настолько пьянящий, сладкий вкус. Вы когда-нибудь ощущали, что сходите с ума, но вам это безумно нравилось? Я готов был тонуть в этом сумасшествии. И Ангелина мне отвечала! Сначала нерешительно, робко, а потом уже со всей страстью, сплетая свой язык с моим, цепляясь руками за мою рубашку, требовательно, притягивая меня к себе. И ее сладкий стон в губы, добавил в мою эйфорию, примесь желания. Да. Я ее хотел. Я не пацан, я в том возрасте, где стон и поцелуй означает гораздо больше, чем просто поцелуй. Мне хотелось прикасаться к ней еще и еще. И когда мое тело прострелило от желания, я пришел в себя. Вся реальность происходящего обрушилась на меня ледяной дрожью по позвоночнику. Я не имел право ее трогать. Это словно наваждение. Я хотел ее. Я хотел маленькую девочку, племянницу моей женщины. Мне самому себе хотелось врезать, чтобы мысли в голове встали на свои места, а она, маленькая дурочка, не бежит от меня, сломя голову, а упрямо, дерзко говорит, что сама этого хотела и не жалеет ни о чем. И взглядом смотрит, уже не невинной девочки, рубашку мою стискивает, сама не осознавая, что делает и говорит.

Я просто убежал из квартиры, на ходу расстёгивая ворот рубашки, потому что дышать было нечем. Бесцельно колесил по городу. Чувствовал себя гадко, мерзко. Как я мог?! Как? Она как будто околдовала меня. Что бл*** на меня нашло?

Я ездил по городу пару часов и мне, до сих пор, казалось, что я ощущаю ее запах, а вкус ее губ остался на моих губах. Сам на себя злился от этого. Тряс головой, пытаясь согнать с себя это безумие.

Решил тогда для себя, что этого больше не повторится. Мне просто нужно взять себя в руки, прекратить смотреть на нее, как на женщину. Не быть чертовым, похотливым извращенцем. Она просто девочка, ребенок. Она дочь сестры Марины. И так мерзко от этой мысли стало. Маришка видит во мне идеал мужчины, а я за ее спиной целую ее племянницу.

Когда забрал Марину с работы, долго не мог посмотреть ей в глаза. И целовать себя не позволил, отвлекая ее разговорами. Потому что, не мог. Потому что, это все неправильно. К вечеру я полностью взял себя в руки, помог Марине с ужином, но вину перед ней чувствовал, решил, что надо все забыть, как страшный сон. Да, именно страшный. Потому что, то, что со мной творилось, это ад. Это вообще был не я, меня словно подменили.

За ужином я старался смотреть куда угодно, только не на Лину. Слушал Маринин рассказ о прошедшем дне, заглядывал в ее зеленые глаза, испытывая перед ней вину. Но ловил себя на том, что боковым зрением, подмечаю действия Ангелины. Она не поднимала взгляда на нас весь ужин, смотря в свой телефон. Бокал из моих рук вылетел сам по себе, я вообще не понимал, как это произошло, и что, черт побери, со мной происходит. Мариша начала тут же суетиться, убегая в ванную. А я остался наедине с Ангелом, и впервые за весь вечер открыто посмотрел на нее. И девочка, как будто почувствовала это, тут же поднимая свои глаза на меня. Вижу в ее взгляде такую невинную растерянность, что невольно улыбаюсь ей сквозь грусть, пытаясь этой улыбкой сказать ей, что все будет хорошо.

Сразу после ужина, Ангелина отпросилась у Марины и ушла к какому-то Артему. Марина сказала, что хорошо знает парня и его мать, и что с Ангелиной будет все в порядке. И я успокоился. Все так и должно быть… Девочка должна встречаться с ровесниками, а я должен прекратить сходить с ума, и вести свою жизнь, как и планировал. Остановить это безумие.

***

С того момента прошла неделя. Я взял себя в руки, расставляя свои мысли, планы и желания по полочкам, как положено. Но где-то в подсознании, я понимал, что обманываю себя и сам ищу оправдания своим поступкам. Мы заканчивали объект, сроки горели, заказчик нервничал, и я зашивался на работе, всю неделю уходил рано, возвращался поздно. Маришку я видел только по ночам. Она не обижалась и не кричала как многие, что я не уделяю ей внимания. Пару раз мы обедали вместе в городе, обсуждая дизайн нашего дома. С Ангелом я практически не сталкивался. Вчера ночью Маришка рассказывала, что девочка упрямится и не хочет уезжать домой до начала учебного процесса. Лина хочет остаться здесь и нашла себе работу, в магазине родителей ее нового друга, Артема. Маришка поддерживала ее, говорила, что это хорошо, что племянница хочет зарабатывать на свои расходы. Хорошо! Хорошо, но не для меня. Я надеялся, что она уедет и вернется только осенью. И все забудется. Как будто и не было ничего.

Настала суббота, я мог бы и сегодня уехать на работу, сетуя на занятость, но я должен был провести этот день с Маришкой. Я обещал, что мы встретимся с друзьями.

– Все поменялось, – Мариша бегала по комнате, суетясь, собирала сумку. – Мы едем в комплекс Роберта, он специально закрыл его на целый день. Я так рада, что мы проведем день именно там.

– Потому что его построила моя команда? – усмехаюсь я.

– Нет. То есть да. Но есть еще одна более веская причина моей радости, – загадочно улыбается она, протягивая мне, свежую футболку, которую я незамедлительно надеваю.

– Ты прям заинтриговала. И что это за причина такая? – приподнимая брови, спрашиваю я.

– А подумай хорошо, а я подскажу. Открытие комплекса, ты пригласил меня на танец, – ее голос меняется на задумчивый.

– Ты согласилась со мной потанцевать. И Ксения весь вечер загадочно косилась в нашу сторону, потому что ты сообщила ей, что я тебя привлекаю, – продолжаю я.

– Да. Ты все помнишь. Там зародились наши отношения, – говорит она, подходя ко мне, обвивает мою шею руками, заглядывая при этом в глаза.

– Конечно, помню, – приподнимаю ее в ответ, мимолетно целую в губы.

– Нам надо поторопиться, а то мы опоздаем, – отрываюсь от Маришки. Беру ключи, бумажник.

– Я пойду заберу машину со стоянки, и буду ждать тебя внизу, – оповещаю ее, и выхожу из спальни. Прохожу мимо кухни, замечая Ангелину, как всегда, сидящую на подоконнике, пишущую что-то в небольшом блокноте. Она задумчиво отрывается от письма, прикусывает кончик ручки, и резко, словно чувствуя, что я на нее смотрю, поворачивается в мою сторону.

– Доброе утро, – с легкой улыбкой произносит она, пытаясь спрятать ее.

– Доброе, Лина – киваю ей в ответ, а Ангел как всегда опускает глазки. Стараюсь не заострять на этом внимание, обуваюсь и покидаю квартиру.

Забираю машину со стоянки, паркуюсь возле подъезда и включаю кондиционер. День сегодня обещает быть жарким. И наверно это удачная идея, собраться в комплексе, там огромный бассейн и много всего прочего для летнего отдыха. Маришки долго нет. Посматриваю на часы, мы опаздываем, беру телефон, набираю Марину, замечая, что она выходит из дома. Сбрасываю звонок, смотрю в окно, и вижу, что вслед за Мариной идет Ангелина, хмуря брови. Девочки садятся в машину. Лина располагается на заднем пассажирском сидении, Марина со мной.

– Марина, может я все-таки останусь, – говорит Лина.

– Нет, – категорично заявляет Мариша. – Леша скажи ей хоть ты. Лето. Она сдала все экзамены, с понедельника идет на работу. Должна же она хоть немного отдохнуть, – смотрит на меня, ожидая моей поддержки, и я, конечно, соглашаюсь с ней, кивая в ответ, мельком поглядывая на Ангелину, в зеркало заднего вида. А в голове мелькает мимолетная мысль, что это плохая идея. – В ее возрасте она должна наслаждаться жизнью, а не сидеть постоянно дома.

– Я не постоянно дома, – возражает Лина.

– Ну да, пара прогулок с Артемом не в счет, – усмехается Марина. – Поехали, – командует мне она, и мы трогаемся с места. Всю дорогу Ангелина смотрит в окно, откинув голову на спинку сиденья. Обнимает себя руками, как будто ей неуютно в нашей компании.

– Лина, прекрати грустить. Тебе понравится, – подбадривает ее Марина. – Этот комплекс построил Алексей, – с гордостью произносит она.

– Ну, не лично я. Но да, я приложил руку к его постройке, – отвечаю я ей.

– Он скромничает. Если бы не он, этого прекрасного места просто бы не существовало, – шепотом говорит Марина, поворачиваясь к Лине, делает вид что это секрет, и девочка, в первые за всю дорогу, улыбается, мимолетно посылая мне взгляд красивых глаз, но тут же смущенно отворачивается.

Мы приезжаем на место самые последние, машины Дана и Роберта уже стоят на парковке. Помогаю девочкам выбраться из машины, захватываю нашу сумку, пропуская их вперед. Комплекс сегодня действительно открыт только для нас. На самом деле, я только строил этот объект, идея, дизайн, принадлежит Роберту. Не малая загородная территория, огражденная огромным забором, в виде древнего замка снаружи, и полностью современная внутри, с большим волнообразным бассейном, с кристально чистой водой, шезлонгами по кругу и летним баром, исходящим прямо из воды. Что-то вроде мини клуба с панорамными окнами и многочисленными деревянными гостевыми домиками.

Ксения и Лиза сидят в тени на больших мягких садовых качелях, весело о чем-то перешептываются, не замечая нас. Маришка спешит вперед, а вот Ангелина, замедляя шаг, идет где-то позади меня, рассматривая бассейн.

– Ну, наконец-то, – восклицает Ксения, замечая нас. Поднимается с места, целует Марину в щеку, подходит ко мне, подставляет свою щеку, мимолетно целую ее. Подхожу к Лизке, присаживаюсь с ней рядом.

– И где твой муж? Как он оставил тебя одну? – усмехаюсь я, зная, что Роберт маниакально оберегает Лизу.

– Не переживай, он рядом. И он наблюдает, – улыбается она, показывая глазами на второй этаж, где находится кабинет Роберта.

– Кто бы сомневался, – смеюсь я. Лиза мне дорога, как сестра. Она была замужем за моим погибшим братом. И она, как никто другой, заслужила то счастье, которым ее наградил Бог. И Роберт как раз тот мужчина, который принес ей это счастье.

– Ну а где дети? – обращаюсь я к женщинам

– Мы сегодня отдыхаем, – говорит Ксения, отрываясь от болтовни с Мариной. – Свекровь Лизки просто чудо, она с таким энтузиазмом согласилась посидеть с детьми

– Не разделяю твоего оптимизма. Я хотел пообщаться с крестниками, давно их не видел.

– Ты можешь общаться с ними в любое время. Наши двери всегда открыты, – хитро улыбается Ксюша. Ксения неизменно яркая и солнечная, в желтом свободном платье, с распущенными огненными волосами.

– Лиза, ты же не знакома с Линой, – говорит Ксюша, берет Ангелину за руку и ведет, как ребенка знакомиться с Елизаветой. Лина идет вслед за ней, слегка морща нос. С ней снова обращаются, как с ребенком, и я вижу, что ей это не нравится, она чувствует себя неуютно, в этой мало знакомой ей компании, и даже смущается, пытаясь это скрыть. Но Ксения никому не позволит растеряться рядом с собой, она болтает без умолку, что-то рассказывая Лине, на что та, заметно расслабляется, и ведет себя уже более раскованно.

Девочки уходят, в один из домиков, переодеваться в купальники. А я поднимаюсь в кабинет, к Роберту и Дану.

Ангелина

Ксения – невероятная, довольно приятная женщина. Она разговаривает без умолку, на любые темы, и делает это так искусно, что все слушают только ее. Она из тех людей, которые любят быть в центре внимания, и у нее это получается. Чего нельзя сказать про Лизу, она более тихая и спокойная, но в ней есть некая загадка, изюминка, как любят говорить мужчины, и ее молчаливость только добавляет ей шарма. Мы надеваем купальники и идем к бассейну.

Здесь красиво, хорошо, чувствуешь себя так, словно попал в какой-то курортный отель далеко заграницей. И если это все построил Леша, то он определенно занимается тем, что у него хорошо получается. Марина была права, когда уговаривала меня поехать с ними, но мне все равно кажется, что я здесь лишняя.

Последнее время мы почти не виделись с Лешей, и это было к лучшему. Меня стало немного отпускать. Я готовила работы в университет, пару раз встречалась с Артемом, который писал мне каждый день. Я смогла отвлечься от навязчивых мыслей. Но я, наверное, никогда не смогу забыть наш спонтанный поцелуй. Он снится мне по ночам. И там, в моих снах, он не заканчивается так быстро, как в реальности, он имеет продолжение, продолжение, о котором я боюсь думать днем.

Это так неправильно и запретно. Мне снится то, что еще никогда со мной не случалось. То, от чего я просыпаюсь утром, чувствуя жар во всем теле. То, от чего мне становится очень стыдно перед самой собой. Но мой сон повторяется почти каждую ночь, и я ловлю себя на том, что стараюсь пораньше лечь спать, чтобы вновь погрузиться туда, в мою другую реальность. Реальность, где ОН целует меня везде, прижимает к себе настолько сильно, что мое дыхание замирает, распускает мои волосы и зарывается в них рукой. Медленно, смотря только мне в глаза, снимает с меня одежду, шепча о том, какая я красивая. Там в своем сне, я не теряюсь, я отдаюсь ему безоговорочно, растворяясь в его руках. Там, я отвечаю ему со всей страстью, и сама молю подарить мне любовь. Запретную, но такую страстную, и в тоже время, нежную любовь. Сама шепчу ему о своих желаниях, которые он выполняет. Наутро мне становится стыдно. Но ведь никто и никогда об этом не узнает, кроме меня. И я не контролирую свое подсознание, которое все это воспроизводит. Я каждый день убеждаю себя, что это пройдет. Пройдет. Так говорила моя мама, когда я в тринадцать лет, по глупости, думала, что влюбилась в одноклассника, а он не обращал на меня внимания. Я плакала в подушку, а мама гладила меня по голове и говорила, что это все скоро пройдет. Со временем, я поняла, что в этом мальчике нет ничего и это далеко не любовь. Все прошло. И то, что происходит со мной сейчас, тоже, наверно, пройдет….

«Мне просто нужно чем-то себя занять, отвлечься от навязчивых мыслей. До конца лета я буду работать у родителей Артема, в небольшом отделе их магазина, помощницей. Но это лучше, чем все лето сидеть дома. А с началом учебы я перееду в общежитие, и мои мысли будут направлены совсем в другое русло» – Все это, я повторяю себе последнюю неделю. И, кажется, не верю сама себе.