Цитаты из книг автора «Наталья Ручей»

– Спасибо, а… Я уже оказываюсь у двери, когда она наконец договаривает: – Хочешь плов? Правда, я не очень вкусно готовлю, поэтому пойму, если ты откажешься. Или если ты торопишься, я тоже пойму. Или если… Нет, она может продолжать бесконечно! А столько при таком умопомрачительном запахе я точно не выдержу! Шагнув к ней, спрашиваю ее напрямую: – А если я попрошу добавку, поймешь? Плов оказывается вкусным невероятно. За первой порцией я даже не отвлекаюсь на разговор. Да и хозяйка дома явно не поклонник светских бесед. Едим молча. Напротив друг друга. Изредка ловлю на себе ее взгляды, явно хочет о чем-то спросить (не любуется же!). Но не спрашивает. – Можно еще? В глазах вновь появляется изумление, поэтому пару секунд она медлит. А потом, видимо, правильно решает, что на мазохиста я не тяну, и накладывает в тарелку плова еще больше, чем было.

Она переводит взгляд на пакеты в моих руках и недоверчиво выдыхает: – Это… все мне? Дать кому-нибудь в морду хочется все сильнее. Откуда в ней эта неуверенность? При такой внешности и легком характере у нее должна стоять очередь из желающих подарить ей или цацки, или машину. А она реагирует на пакеты с продуктами так, будто в них драгоценности. И собиралась родить от безымянного донора. Чую, где-то близко собака зарыта. Может, та же самая, что отбила у нее желание даже приблизиться к мотоциклу. – Это не только тебе. – Киваю на ее животик, который под этой бесформенной рубашкой трудно заметить. – Это вам. – Спасибо, Лука!

– Очень красивый, – улыбнувшись, продолжает она. – Мягкий, пушистый. Спасибо, Лука. А теперь застываю я. Не потому, что она впервые называет меня по имени – эта сентиментальная чушь для девчонок. Просто она так трогательно улыбается, а еще эти остатки слез у нее на лице. Хочется обнять ее, утешить, а еще дать кому-нибудь в морду.

Хотя, когда открывается дверь и первое, что я вижу, – это заплаканные глаза, понимаю, что до позитива здесь далеко. Слезы, блин… она точно плакала… Честное слово, лучше бы у нее на лице была снова халва!

Я не просто прижимаюсь к Луке. Не просто вожу носом по его шее. Я обнюхиваю его! А он вместо того, чтобы указать мне на это или хотя бы что-то спросить… склонился, чтобы я могла это сделать! – Прости, – поспешно отодвигаюсь.

Не знаю, как он это делает. Но он каким-то образом расчищает пространство, и мы буквально в два шага оказываемся у края лестницы. Он разворачивает меня к ветру, а сам становится сзади. Отводит от моего лица волосы, собирает их, намотав на кулак, и в приказном тоне упрямо повторяет: – Дыши… дыши глубже… чуть медленней… Спустя какое-то время я действительно чувствую, что это действует: тошнота отступает, я снова могу спокойно дышать. Но отнюдь не из-за того, что он повторяет эти слова будто мантру. И не из-за того, что теперь, когда он всех от нас отогнал и заставил обходить по дуге, я начинаю улавливать свежий воздух. А потому, что он очень близко и вместе с глотками свежего воздуха я втягиваю в себя запах его парфюма. Терпкий, чуть горьковатый – ноты смешаны, я не могу уловить их отчетливо. Но с каждым новым вдохом мне становится легче. – Как ты? Кивнув, разворачиваюсь. Утыкаюсь носом в его футболку. И понимаю, что нужно было сразу так сделать. Так горьковатые ноты ощущаются четче, дурнота отступает быстрее. Исключительно в лечебных целях поднимаю голову вверх. Глубокий вдох. И еще один. Тянусь еще выше

Не знаю, почему моя бывшая выбрала именно ее. Квартира не очень большая, но в ней хороший ремонт. Страшная? Нет. Помню, что меня тогда повело. Нищая? Я бы так не сказал. В хорошей физической форме, судя по тому, как она быстро сбежала из бара.

– Я не претендую на твою личную жизнь, – вставляет он, когда я делаю вдох. – На этот счет не волнуйся. Если ты остынешь и прокрутишь мысленно наш разговор, поймешь, что все это время я говорил только о ребенке, а не о нас. Ты была права: у меня довольно насыщенная личная жизнь, и она меня более чем устраивает. Пожалуй, я начинаю чувствовать первый побочный эффект от беременности. Почему-то становится так обидно – до слез.

До сих пор не верится, что я правда целовалась с каким-то байкером и позволяла ему себя лапать. К утру его образ почти выветрился из памяти. Но вот то, что мне нравилось все, что он делал… ладно, ладно, что мы делали, я отчетливо помню.

– Надо же, ищу Паука, ищу, а он, оказывается, шпилит очередную однодневную бабочку. – Ага! Ты смотри, как ловко ей крылышки обрывает! Или это такой пошив сейчас, когда платье только до талии? С ужасом понимаю, что это не придирка к наряду: мое платье задрано, а бедро прикрывает лишь мужская рука. Я вспыхиваю, становится неловко и неуютно, зато в голове проясняется вмиг. А вот мужчина, чьи пальцы впиваются в мое тело, неспешно опускает подол и так же неспешно задвигает меня себе за спину.