Мой взгляд устремляется на гостиницу, и…я вижу Сергея, который смотрит на меня из окна своей спальни. На меня глядит Стражник, его взор прокалывает меня насквозь, будто выпущенная острая ядовитая стрела. «Конец,» – успеваю подумать я, прежде чем сродниться с темнотой, навалившейся на меня.

– Не сможет вернуть человеческий облик… пока ранена…– кто это говорит?

Я с трудом разлепляю веки, всё расплывается перед моими глазами. Кто здесь?

– Слава Сороке! – Марк, кажется.

– Слава Богу, – Игорь? Он выражается, как человек.

Я удивлённо смотрю на своё крыло, которым пытаюсь потереть глаза, в них будто песка насыпали.

– Что происходит? – хочу спросить я. Но слышу только "киийя-киййя". Всё тело пронзает боль, ужасная, наглая, настырная боль, которую я вытерпеть не могу. Я снова проваливаюсь в спасающую меня темноту. Последнее, что я вижу сквозь пелену: Марк прогоняет Сергея из моей комнаты.

Марина

Просыпаюсь. Очень хочется пить. Понимаю, что я всё ещё сорока, обратно в человека почему-то не обернулась. Правое крыло перевязано. Болит, но вполне терпимо. Пытаюсь подняться на ноги. На лапы, простите. И понимаю, что перевязанное крыло не основная моя проблема. Внутренности болят так, как будто меня били. То есть я, конечно, предполагаю, что примерно так они должны болеть после побоев. Я не узнаю помещение. Где это мы?

– Лежи, лежи, не вставай, – это Марк. Садится на кровать возле меня.

Я бы с удовольствием спросила его, где остальные и где, собственно, мы с ним находимся. Комната мне совсем незнакома. Но, будучи человеком, в настоящий момент Марк слов моих не поймёт, человеку не дано понять сорочьего стрекотания.

– Сейчас доктор должен прийти. Он уже два дня едет вместе с нами. Ушли вместе с Игорем в город ненадолго, – несмотря на вежливые слова, я чувствую холод, который исходит от Марка. Этот парень меня недолюбливает. Впрочем, я недолюбливаю всех Стрёкотов. Так что вполне взаимно.

«Какой доктор, в чём дело?»

– Ты, наверное, хочешь узнать, что происходит, и где мы находимся? – спрашивает Марк.

«Слава Старой Сороке, догадался.»

– В общем, с тех пор, как ты обернулась, …принцесса, – пренебрежение, которое вложил Стрёкот в это слово, я различила явственно, несмотря на тупые боли внутри меня. – Зачем, кстати? Для тебя разве закон не писан?

Да ладно. Потом отчёт дашь. И не мне.

«Отчёт? Разве это похоже на меня? Некоторые чужих детей похищают…»

– В общем, упала ты с высоты второго этажа. Крыло вывихнуто, внутренние органы отбиты. Обернуться ты не можешь, пока не выздоровеешь. А обернуться надо бы. С нами Стражник, сама понимаешь. В присутствии Стражника тебя и «ломает». Тело стремится стать человеком, но не может. Я нашёл доктора ещё в Филлиппове. Тебе колют сильное обезболивающее. Ты уже три дня без сознания. Врач с нами едет. Мы наняли ещё одни сани для вас с доктором, чтоб уж ты не была так близко со Стражником. Вообще-то, я предлагал оставить тебя в той гостинице. С врачом. Не одну, не надо на меня смотреть так укоризненно. Всем бы от этого лучше стало. И тебе тоже только на пользу. Но Игорь побоялся. А сейчас, когда ты пришла в себя, думаю, тебя лучше в столицу обратно отправить.

«Стражник. Почему без предупреждения?» – вспоминаю я слова хозяина гостиницы.

О, Старая Сорока! Какая же я дура! Прежде чем Стражник отправляется сопровождать бывшую Сороку в край Обособленных обязательно звучит предупреждение о том, что жителям Сорочьего Царства запрещено обращаться на пути его следования, чтобы избежать вот таких ситуаций, которые произошли со мной. Никто об этом не подумал. Мы хотели, чтобы как можно меньше народу знало о том, что мы идём к Обособленным. Надеюсь, кроме меня никто не пострадал больше.

– Объявление сделали. Все предупреждены, никто не пострадал. Для всех остальных – мы знаем, где Сава и идём за ним. Ребёнка якобы нашли. С ним всё в порядке. Саву ищем для выяснения всех обстоятельств, если говорить языком Стражников. Такова версия. Так что народ более или менее спокоен.

«Скорее уж менее. После стольких лет безмятежной жизни любое мало-мальски выходящее за привычные рамки событие пугает. А похищение ребёнка, тем более человеческого…»

В комнату заходит Игорь и сразу же бросается ко мне. Я вижу обеспокоенную радость в его глазах, когда он обнаруживает, что я в сознании. Жаль, что я не могу ничего сказать, меня так и тянет съехидничать, несмотря на боли.

– Марина, как хорошо, что ты пришла в себя, – говорит Игорь. – Мы почти добрались до леса. Завтра мы уже выйдем на тропу Обособленных. Ты поправишься. С нами врач. Так что теперь всё будет хорошо!

Он садится на кровать возле меня:

– Мы так переживали за тебя… – он молчит некоторое время, я понимаю, что подыскивает аккуратные слова, с таким выражением лица хорошего не говорят. – Это такой риск. Понимаешь? Ты и Стражник в лесу. Рядом. Мы подумали. И врач меня поддерживает. Может быть…

«Ни за что» – хочется крикнуть мне ему в лицо, но…

Игорь

Что это? Какой ужас! Боже, Старая Сорока, кто-нибудь!

– Марк, беги за врачом. Он в своём номере! – кричу я другу.

Изо рта Марины идёт пена, а сама она бьётся в конвульсиях. На миг становится человеком, снова обращается в сороку. Это повторяется несколько раз, с такой быстротой, что … Что? Что? Что?.. Что делать? Она… что, умирает? Нет! Да?

– Да скорее же! Где этот шэкков врач? – кажется проходит столетие прежде, чем в номер вбегает доктор.

Он накидывает одеяло на Марину. Она затихает. Сорока. Сорока. Не человек. Врач ставит ей какой-то укол и хватает на руки, прижимает к себе так сильно, что я пугаюсь, как бы он не задушил её:

– Поосторожнее, доктор. Она …

– Это успокоительное, – прерывает меня доктор. Она сейчас заснёт. – Что вы ей сказали, чтобы вызвать такую реакцию? Впервые вижу подобное. Скольких Сорок лечил.

– Я сказал, что вы с ней едете домой…– я всё ещё под впечатлением от увиденного кошмара. – Я не думал, что…

– Значит, не едем, – спокойно говорит он. Никуда мы не поедем, – шепчет он тихонечко Марине. – Не переживай. Всё хорошо. – Успокаивает он её, как успокаивают маленьких детей.

– Мне придётся идти с вами. Врач вам в пути не помешает. Да и лишний рюкзак с провиантом тоже, – говорит он, обращаясь ко мне.

Я смотрю на него с благодарностью и не знаю, что сказать. Неужели нам наконец-то повезло, а то после того, как Марина рухнула вниз во дворе той гостиницы, я почти отчаялся. Я никогда не был боязливым, а за неё вот боюсь. Зачем она только поехала с нами? Прав был Марк.

– Спасибо, вам, доктор. – я жму его твёрдую руку.

– Я врач. Всего лишь врач. Пожалуй, вам лучше выйти. Я посижу с пациенткой.

Мы с Марком выходим.

Как мы пересечём лес с больной Мариной на руках? Примерно три дня пути при благоприятных обстоятельствах. На улице зима. А если вдруг ударят морозы, такое редко, но бывает в нашем Царстве. Мы не можем позволить себе идти медленно. Скоро время Сергея выйдет. Сорочье Царство выдворит его за свои пределы. Лишь бы успеть дойти до пещеры. Лишь бы успеть…Надеюсь, врач правильно оценивает Маринино состояние, и ей не хуже, чем мы думаем.

Глава шестая

Игорь

Вот он, Живой лес. Отсюда берёт начало тропа Обособленных. Марина, укутанная в мой свитер, дремлет на руках у врача. Его зовут Александр Витальевич. Он уже не так молод, наверное, слегка за пятьдесят. Повезло нам, что Марк нашёл его в Филиппове. Он живёт в соседнем городке, Медведково. Тамошний врач, работает в больнице.

Мороз крепчает. Надеюсь, тропа не слишком занесена снегом. Время, время… Никак нельзя его терять.

Марине каждые пару часов нужно делать уколы. Иначе её начинает «ломать» из-за присутствия Стражника. Когда она сможет обернуться в человека? И… сможет ли вообще?

Если что-то оставить где-то, то обязательно туда вернёшься. Когда не слишком веришь в себя, начинаешь верить в приметы. Поэтому наших лошадей (с санями вместе) мы определили на постой, а за нанятыми санями должен в скором времени приехать сам хозяин.

Сергей смотрит уверенно, от бывшей растерянности не осталось и следа. Таким он мне больше нравится, может, и выведет нас. Хочется надеяться.

– Здесь, – говорит Стражник. – Тропа начинается здесь.

Мы стоим молча. Надо заходить в лес. Предчувствие нехорошее. Сказать прямо, плохое предчувствие, но идти всё равно надо. И снова почему-то непрошено мелькает мысль о том, что всё в этом мире не такое, каким кажется.

– Со Старой Сорокой, что ли, – наконец произносит Марк, и это служит сигналом для нас. Мы заходим.

Действительно, вот она, тропа, по которой нам нужно пройти. Страшная тропа. Не широкая, и не слишком узкая, извилистая, вдоль неё, подобно забору, выстроились высокие деревья, хвойные и лиственные. Странно, но несмотря на то, что уже декабрь, не все деревья сбросили свою жёлто-красную листву. Нарядные охранники, шэкк бы их побрал.

Сергей идёт первым, за ним Марк, потом я. Замыкает нашу небольшую колонну врач. Врач же везёт санки, которые представляют собой не слишком большую тележку на полозьях, толкаемую перед собой. На них спальные мешки и некоторые другие необходимые нам вещи. Марину врач также укладывает на санки. Говорит, так ей будет удобнее. Она проснулась, но не стонет, а только удивлённо смотрит по сторонам. Александр Витальевич говорит, что ей не очень больно, пока действуют лекарства. Надеюсь, что это действительно так.

В лесу тихо. Только снег скрепит под ногами. Тропа, к нашему счастью не занесена снегом, а лишь слегка припудрена, и мы можем идти достаточно свободно. Санки тоже едут легко. Я предлагаю доктору передать их в мои руки, но он отвечает, что ему нетрудно. Думаете по тропе Обособленных ходят часто? Это не так. Обособленными Сороки становятся редко. Со времён снятия Запрета, по крайней мере. Для этого тоже нужна храбрость. При чём двойная порция храбрости. Первая пригодится тогда, когда Сорока решит стать человеком и уйти в людской мир, вторая, – когда человек, бывший некогда Сорокой, решит вернуться обратно.

Мы идём молча, уже где-то около часа, как будто боимся нарушить тишину. Впервые я так глубоко в лесу. Ощущения странные, вроде, даже приятные. Чувство тревоги не исчезло совсем, но как-то притупилось. Подобные ощущения непроизвольно возникают внутри каждого, когда он оказывается в незнакомом месте.

Внезапно врач хватает Марину и бросается в сторону… И что за шэкк? Деревья пропускают его…

– Куда? – кричим мы втроём. Но он бежит вглубь леса, унося на своих руках девушку, столь дорогую моему сорочьему сердцу. Я делаю попытку бежать за ними, но деревья грубо перекрывают мне путь. Марк тоже зацепился за ветки и беспомощно машет свободной рукой. Сергей же не двигается с места.

– Чего ты ждёшь? – кричу я ему. – Бежим за ними, пока он не ушёл.

– Нет. Мы не должны сходить с тропы. Если мы заблудимся, обратной дороги нам не найти… Сходить с тропы Обособленных запрещено при любых обстоятельствах, – слышу в ответ.

– Ты тупой осёл! – кричу я в отчаянии. – Ты не видишь, что происходит? Он смог пройти. Лес почему– то пропустил его и Марину. Куда он побежал? Зачем? Он же погубит её! Марк, откуда ты вообще взял этого паршивого доктора? – обвиняю я приятеля и почти забываю о том, что я сам радовался тому, что врач решил составить нам компанию.

Мы боремся с деревьями, но их цепкие лапы не желают сдаваться.

– Проклятые ветки! -я ломаю сучья, но хватка деревянных великанов не ослабевает.

Наконец они отпускают нас. Внезапно, как будто по чьей– то команде. Я со всех ног бегу к Стражнику, который, по-прежнему, продолжает стоять на тропе, и хватаю его за грудки.

– Остынь, – оттаскивает меня Марк. – Да, упокойся же ты! Ещё не хватало тебе напасть на Стражника. Мало у нас проблем! – Я чувствую, как дрожит Марк. Он напуган. Я, впрочем, тоже, чего уж тут скрывать. Мне страшно, не за себя, за неё.

– Ты должен пойти с нами. Пожалуйста, ты же видишь, мы не можем пройти без тебя, – обращается Марк к Сергею. О Старая Сорока, откуда в нём столько терпимости?

– Вы не понимаете. Мне даны строгие указания. Я не могу их нарушить. А ещё время… Если мы потеряем время, а врача не найдём… Я-то вернусь домой. А вас лес погубит. Вы не сможете выбраться. Сорочье Царство погибнет. Иногда нужно жертвовать малым, чтобы сохранить большее.

– Малым? Это Марину ты так называешь? – я снова хватаю его за грудки. Видит небо, как мне хочется ударить его. Ударить Стражника. Ударить сильно. А потом будь, что будет.

– Игорь, он прав. К сожалению, – Марк кладёт руку мне на плечо. – Если ты подумаешь, сам поймёшь его правоту. Врач ушёл, пока мы выпутывались из ветвей. Нам не догнать его. Лес на его стороне.

Я сбрасываю его руку. Комок злых слёз подступает к горлу. Зачем мне Сорочье Царство, в котором не будет Марины? Пусть даже Марины, презирающей меня. Я хочу быть человеком и жить по-человечески.

Господи, ну, почему? Почему после снятия Великого Запрета Сорочье Царство поделилось на подгруппы, и Марина оказалась на противоположной стороне? Как бы мне хотелось показать ей весь мир. Весь человеческий мир. С его радостями и болезнями, с его войнами и разрушениями, с изменами и предательствами, с его болью и… с его надеждой, с его ранним утром, с его верностью и самоотверженностью, с его … неспокойным счастьем…

Сергей молча устремляется вперёд по тропе. Я стою и невидящим взглядом смотрю в пространство перед собой. Иногда жизнь просто не оставляет выбора.

Я проглатываю так и не пролившиеся слёзы и иду вслед за Стражником. Я найду Саву.

***

Мы идём уже несколько часов. Первым идёт Сергей. Я иду следом за ним, толкая перед собой санки. У врача остался небольшой рюкзак. Маринину одежду он успел тоже прихватить из саней. Хорошо, что хоть об этом позаботился. Становится всё холоднее и холоднее. Моё лицо и руки начинают замерзать. Я натягиваю шарф на нос. Оглядываюсь на Марка, ему тоже холодно. Наверняка, Стражник тоже замёрз, впрочем, об этом я думаю с лёгким злорадством. Окружающие деревья кажутся строгими и опасными надзирателями, готовыми в любой момент растерзать своих подопечных.

Кто назвал этот лес живым? Это проклятый лес. Такое название подошло бы ему гораздо больше. Раньше, ещё до Великого Запрета, этой же тропой водили Обособленных в неизведанную страну. После снятия Запрета ничего не изменилось. Почему отрёкшимся просто нельзя вернуться и жить в своём Царстве? Почему Старая Сорока решила иначе? Каждый имеет право на ошибку. Почему же Создательница лишила Сорок этого права? Это несправедливо.

Никто не знает, что это за земля – территория Обособленных. Те, кто ушёл туда, не возвращались обратно. И никто никогда не воспротивился этому закону. А вдруг Стражники могут что-то изменить? Вон, до недавнего времени считалось, что никто из Сорок не может без сопровождения Стражника пройти по лесу. А теперь выясняется, что такое вполне возможно. Уже второму жителю Сорочьего Царства удалось подобное.

Конечно, я не доверяю Стражнику, но поговорить об это надо. Так или иначе, требуется привал. Слишком похолодало. Нам требуется горячая пища.

– Привал, – командую я.– Разводим костёр.

Глава седьмая

Игорь

Я переживал, что лес нам даже костра не даст развести, но нет, ветки, которые мы собрали, разгорелись довольно быстро, даже несмотря на то, что мы подбирали их со снега. Мы греемся возле огня, и я думаю о том, есть ли у Марины возможность поесть и обогреться. Захватил ли врач с собой спички? Может быть, Марина сейчас где-то мёрзнет в лесу… О том, как в одиночестве до Обособленных добирался мой брат, мне даже думать не хочется. Впервые закрадывается мысль о том, что я мог ошибиться, слишком уж жутко идти по лесу одному. Может, Сава схоронился у кого-то из друзей в Сорочьем Царстве?..

Вода, фляги с которой также лежали в санях, разумеется, превратилась в лёд, приходится растапливать её на костре. Разогретые консервы быстро утоляют голод, хотя вкуса их я различить не могу. Просто чувствую, что наелся и всё, хотя съел совсем не много. Какой уж тут аппетит? Смотрю на Стражника, ест как ни в чём не бывало. Хотя у него и в самом деле всё в порядке, в отличие от нас.

– Ты – Стражник, – обращаюсь я к Сергею. – Наверняка, у тебя есть предположения о том, как такое возможно, чтобы лес пропустил Сороку без кого-то из ваших? Никто из Сорок не поверил моему брату, когда полгода назад он сказал, что добрался до пещеры, но Сава с детства был выдумщиком, все привыкли к его фантазиям. Когда его не смогли найти ни у людей, ни в нашем Царстве, я предположил, что это правда. Стражники поверили мне. Теперь меня мучает вопрос: мне ли они поверили? Может быть, они что-то знают о том, что по лесу можно нам можно ходить и не на пару? Что ты слышал об этом?

– Вы не доверяете нам. С какой стати мы должны доверять вам? Мне нечего сказать тебе, – отвечает он, отвернувшись.

– Что ты себе позволяешь? – я рвусь к нему, но меня останавливает Марк. – Да не трону я его, – отталкиваю я руки приятеля раздражённо.

– Ты опять пытаешься напасть на Стражника, – Сергей смотрит мне прямо в глаза, не боится. А зря.

– Ты думаешь, что звание Стражника защитит тебя от меня? – усмехаюсь я злой усмешкой. – А ты подумай лучше вот о чём: моему брату грозит наказание, Сорочье Царство на грани исчезновения, Марину унёс какой-то гад. И после этого я ещё должен чего-то бояться? Нет во мне страха, – я выдерживаю его взгляд, и он первый опускает глаза.

– Хорошо. Я мало знаю, но расскажу, что мне известно. Нам ещё долго идти вместе, мы должны научиться доверять друг другу.

«Ага. Чтобы я верил Стражнику? Не дождёшься», – думаю я. Но вслух, естественно, говорю совсем другое:

– Давай, хотя бы попытаемся. Не знаю, как у меня получится, всё зависит от того, что ты расскажешь.

Стражник начинает свой рассказ с вопроса:

– Кто может пройти через Живой лес согласно закону?

– Глупый вопрос! Сорока в сопровождении Стражника, – выкрикивает Марк.

– И только так. Это установлено Старой Сорокой. Вариантов нет, – подтверждает правильность его ответа Сергей.