Цитаты из книг автора «Наталья Олифирович»

Когда два человека встречаются и собираются создавать семью, они не задумываются о том, что каждый из них обладает уникальным опытом, внешностью, характером… И собственным, исключительным набором тайн и секретов. Люди просто не могут рассказать друг другу все – да это и не нужно. Однако если секреты значимые и болезненные, они могут стать фоном, на котором и будет разворачиваться супружеское взаимодействие. Ситуация еще больше усложняется, когда в семье появляется третий – ребенок. Ребенок – самый чувствительный и уязвимый член семейной системы. Пока он не вырос, пока не сформировалось его «я», у маленького человека преобладают примитивные защитные механизмы и его психика не способна справляться со многими событиями, обычными для взрослой жизни. Именно поэтому большинство обращений к психологу связаны с отношениями между родителями и детьми.

семейная тайна», возвращает свободу помнить и свободу забывать, меняет отношения и позволяет лучше понять свою семью и ее историю.

Легализация информации, обозначенной как

объяснения странностям и непонятному поведению. Хотя мы не знаем и никогда не узнаем всю правду, удалось отодвинуть мрачную тень, связанную с происхождением Лидии, а также разобраться в страхах матери, передавшихся дочери. Их нельзя назвать иррациональными: сейчас мы свободно говорим о происхождении, а тогда мать Лидии могла поплатиться жизнью за связь с немцем. Однако люди иногда любят друг друга, невзирая на национальность и принадлежность к воюющим между собой сторонам. И хорошо, когда появляется возможность обсуждать эту важную тему – тему своего происхождения.

Почти во всех направлениях психологии свобода человека рассматривается как важнейшее условие существования. Для того, кто скован узами семейной тайны, свобода – недостижимая роскошь. Тайна, как липкая паутина, пронизывает все бытие человека, упаковывает в обездвиживающий кокон, мешает мечтать и дышать. Хранитель тайны утрачивает различные аспекты свободы: ♦ свободу жить здесь и сейчас: тайна все время возвращает в прошлое, и человек оборачивается назад, не замечая важного в настоящем моменте, или думает о будущем и последствиях; ♦ свободу чувствовать то, что происходит, находясь под гнетом долженствований: «Я не имею права это чувствовать»; «Я не должен это чувствовать»; «Я должен чувствовать только это»; ♦ свободу действовать, рисковать, ожидая, что неумолимые последствия не заставят себя ждать, и живет механически, на автомате; ♦ рассказать правду: ведь она слишком страшная, опасная, стыдная, неприятная; ♦ свободу быть собой, становясь лишь частью, винтиком, деталью семейной системы; ♦ свободу быть настоящей, целостной личностью: ему все время приходится «расщепляться» на того, кто хочет рассказать правду, и того, кто боится это сделать; ♦ свободу помнить и свободу забывать: тайна, обладающая всеми свойствами незавершенной ситуации, заставляет расходовать много энергии на свое «обслуживание».

лото» и т. п. Главное послание, которое члены семьи получают вместе с интроектами: «Мы должны хранить тайну любой ценой. Открыв секрет, ты утратишь право на членство в семье». Соматизация – защитный механизм, посредством которого психологическое напряжение превращается в физический дискомфорт, недомогание или заболевание. В жизни каждого из нас случаются стрессы, но когда адаптационные системы истощаются и человек перестает справляться психологическими средствами, вступает в игру вторая «линия обороны» – тело. В медицине давно изучены и описаны нейродинамические механизмы стрессовых состояний с одновременными нарушениями в нейроэндокринных системах.

Работа с интроектами предполагает их извлечение, осознание и принятие решения, нужен ли такой интроект или лучше от него избавиться. Семейные тайны чаще всего маркируют интроекты: «Мы не должны никому ничего говорить»; «Не выноси сор из избы»; «Молчание – зо

Интроекция – это способ, которым мы постигаем мир, воспринимая значимых людей, их способы поведения, убеждения, идеи; помещение вовнутрь того, что было внешним. Будучи, как и другие защиты, неосознаваемым процессом, интроекция ведет к тому, что «проглоченное» внешнее воспринимается как внутреннее.

Наши родители – это наши родители. Иногда принять их очень сложно. Но без этого у нас нет шанса освободиться, чтобы идти дальше, по своему пути. Мы должны знать, что где-то далеко остались они – несовершенные, но все же наши единственные родители. Других нет и не будет…

Я как будто все это забыл, а теперь вспомнил. – Да, это правда. В твоих отношениях с отцом было разное – и хорошо, если ты об этом будешь помнить. – Я хочу поделиться: я никогда не видел своих родителей вместе. Точнее, видел, но я впервые подумал о том, что они… Ну, что они – муж и жена… В последнее время я вообще забыл об этом. – Думаю, в последнее время ты узнал слишком много того, чего не должен был знать. Хорошо, когда двери родительской спальни надежно закрыты и охраняют свои тайны. – Но я-то знаю, – сказал Антон, и его лицо опять стало жестким. – Да, – согласилась я. – Знаешь. Но можешь махать этим знанием, как флагом. Можешь положить его в дальний сундук памяти. А можешь помнить и хорошее, и разное…