Цитаты из книг автора «Наталья Литтера»

Иди. И подумай над своим поведением. И я тоже подумаю. Над твоим.

Когда любишь, всегда немного больно.

«Кто я для тебя?» Целый мир. Наполненный красками, звуками, теплом и смехом. Мир, который он берег. От всех. Потому что знал, как могут исчезать миры. И он не мог позволить себе потерять этот.

Вот какой он – его мир. Вот какие они – женщины его мира. Пять минут из жизни Ильи – той, что была скрыта от Майи. Ей хватило. Она все поняла. Медленно стянула свою старую шапку, подняла голову вверх и подставила горящее лицо сырому холодному мартовскому ветру. И категорически, в ультимативной форме запретила себе плакать. Пора взрослеть.

Дуня, в тебе умер фотограф. – И ничего не умер, – спорила она. – Может, просто еще не родился!

В Париже была весна. Прекрасная, солнечная, теплая. Есть вещи, изначально и идеально созданные друг для друга. Как Париж и весна, например. Деревья стояли в цвету, многочисленные клумбы радовали пестротой красок, на каждом крошечном балкончике истинного парижанина стояли горшки с благоухающими свежими цветами. О, Париж… Самое подходящее место и время для влюбленных романтиков. Однако романтики, вместо того чтобы прогуливаться, взявшись за руки, вдоль знаменитой Сены, застряли в одном из маленьких сувенирных магазинчиков, что расположились длинной вереницей недалеко от Лувра. В этом продавались всевозможные шали, платки, шарфы и головные уборы.

Это был разговор двух женщин, которые любили одного мужчину. Они отлично поняли друг друга. Одна победила. Другая проиграла.

Повисел на дыбе острой ревности, побывал в тисках глухой обиды, его напополам разрывало осознание безответности и бесполезности. И ударом кнута танго – крушение надежды. Последней надежды удержать в руках свое хрупкое сказочное счастье.

С каждым шагом она чувствовала, что удаляется от него. Дуняша остро чувствовала запах осени, шум вокруг и как ветер выбивает из узла прядь ее волос. У кого-то проходящего мимо заиграл телефон, и это была мелодия из «Шербурских зонтиков», и Дуня подумала, что если сейчас снять ее крупным планом – с этими выбившимися волосами, и мелодией, и оставшимся позади мужчиной, то получится настоящее французское кино. Главное, идти, не останавливаться, не опускать голову и не оборачиваться.

Он не может удержать косую улыбку. Все как всегда. И в ванной тоже ничего не изменилось. И он помнит это полосатое, зеленое с оранжевым полотенце для рук. И те же баночки с кремами на полке перед зеркалом. И зеркало то же. Только отражается в нем уже другой человек. Совершенно другой.