Шкатулка Люцифера

Не ожидала, что книга мне больше всего понравится с исторической точки зрения (как и зачем появилась тема "плясок Смерти", куда пропали многие ценные экземпляры и как смогли сохраниться их изображения, если дело было за несколько столетий до изобретения фотоаппарата), а тронет сильнее всего разрушающися музей, но что есть, то есть.

Мистическая составляющая из прошлого завораживала, но всё испортила концовка из настоящего (какой-то мелкий пошиб для столь сильного зла, если столько радости вызвал соблазн одного простого охранника, я ожидала, что за всем этим стоит более сложная игра). Блестяще описаны притягательность рубина, усталость от быта в коммунальной квартире, как и усталость от дороги (словно автор нуждалась в отдыхе и часть ее эмоций попала на эти страницы), мысли и чувства главных героев, а вот кошачьи похождения испортила их нарочитая преувеличенность. Разгадка далась подозрительно просто, а опасности на фоне того, что развернулось в самом начале, оказались слишком плюшевыми, про логику происходящего в целом судить не берусь, так как тема мистических артефактов в принципе из другой области.

«Хоровод со смертью» оставил у меня довольно странное впечатление. Не могу сказать, что книга мне не понравилась, но и назвать её удачной целиком тоже не получается. Скорее хорошая пятёрка с плюсом или шестёрка — и при этом с одним очень большим плюсом, который неожиданно оказался гораздо интереснее самого детектива.

Этим плюсом стал Таллин.

После книги захотелось снова туда поехать, ходить по старым улицам, заходить в церкви и смотреть на город уже немного другими глазами. А главное открытие — церковь Святого Николая и знаменитая «Пляска смерти». Я раньше ничего об этой картине не знала, и теперь именно она стала для меня главным героем этой истории.

Особенно поразил масштаб. Около тридцати метров первоначального полотна! Возникают совершенно другие вопросы: где художник работал с таким огромным полотном? Как его натягивали? Как наносили композицию? Где оно сохло? Как его перевозили и хранили? Как вообще технически создавалось произведение такого размера в XV веке?

И вот здесь роман неожиданно сделал то, чего от него совсем не ждёшь: заставил меня самостоятельно полезть в историю искусства.

Сама идея «Пляски смерти» тоже оказалась гораздо интереснее мистической интриги романа. Смерть, которая ведёт за собой людей всех сословий, стирая разницу между папой, императором, королём и простым человеком. В этом есть настоящий хоровод человеческой жизни — все движутся в одном круге, и конечная точка у всех одна.

А вот дальше у меня возникли вопросы уже к самой книге.

Мне показалось, что Александрова собрала несколько разных пазлов и попыталась скрепить их одним сюжетом. Есть великолепный исторический материал. Есть Старыгин и его профессиональный интерес к артефактам. Есть убийство. Есть древняя книга. Есть Люцифер, которого нам обещают почти как главного злодея. Есть шкатулка. Есть мистическая составляющая. И где-то между всем этим появляется ощущение: «Так, всё-таки это детектив — срочно добавляем трупы и преступника».

В результате самая сильная часть книги для меня оказалась именно там, где автор почти забывает о детективе и рассказывает историю искусства.

Особенно странно выглядит Люцифер. Если уж он вынесен в название «Шкатулка Люцифера», хочется понять, что он здесь означает, какую роль играет, почему именно он становится символом зла. Но образ остаётся недокрученным. Он скорее красивый мистический намёк, чем полноценная сила, противостоящая героям.

И поэтому два названия книги вызывают у меня разные ощущения. «Шкатулка Люцифера» — прекрасная замануха: тайна, артефакт, опасность, мистика. «Хоровод со смертью» — уже попытка привязать роман к большой культурной теме «Пляски смерти». Но мне кажется, что именно «Пляска смерти» гораздо точнее выражает тот исторический пласт, который оказался самым интересным.

А сам «хоровод» для меня звучит немного иначе. В хороводе люди вроде бы вместе, но каждый остаётся отдельным человеком. Руки можно разомкнуть, круг можно покинуть. Поэтому в этом слове я слышу не столько роковую пляску со смертью, сколько своеобразное противостояние ей: мы знаем, что она существует, но пока ещё продолжаем свой круг, свой танец, свою жизнь.

И, пожалуй, именно этого ощущения мне не хватило в романе — чтобы все эти замечательные элементы действительно сложились в единое целое.

Но книга всё равно оставила после себя кое-что важное. Не разгадку, не Люцифера и даже не убийство профессора.

Она оставила Таллин. Она оставила образ огромного полотна, которое когда-то растянулось почти на тридцать метров. Она оставила любопытство к Бернту Нотке и к средневековой «Пляске смерти».

И желание однажды снова приехать в Таллин, зайти в церковь Святого Николая и посмотреть на неё уже не как случайный турист, а как человек, который знает, что именно он видит.